Встреча с Летой

      Если буду бодрствовать без дела ещё хоть немного, точно начну зевать.       — Лета, — зову я девушку, чуть ли не впервые за вечер взявшую в руки смартфон.       — Да? — отвлекается она.       — Потанцуем?       — А говорят ещё, парни намёков не понимают, — обрадовалась девушка, вскакивая с кресла. — Сначала только пару треков найду.       …       Лета гораздо ниже меня, однако легко выходит из положения и не задирает свободную руку мне на плечо, а просто обнимает ею.       — Ты где-то учился вальсировать? — улыбается девушка, высоко поднимая голову.       — Не танцевал со средней школы, — вздыхаю я. — С тобой, вроде и танцевали.       — Да? — удивляется она. — Уже и не помню!       — Мне нравилось танцевать с тобой. Но ещё больше мне нравится вновь чувствовать тебя в своих руках.       — Взаимно, — Лета отвечает после небольшой паузы, улыбается и затихает.       Мы некоторое время кружимся в вальсе, но уже скоро начинает играть ещё более спокойная композиция. Виолетта не стесняется крепче обнять меня, но и я не упускаю момента. Наверное, немного неправильно так широко обхватывать её спину, но я делаю меньшее из того, что хочу.       — Честно говоря, я бы хотела больше пространства для танца. Но стоит признать, что благодаря этому ковёрчику мы хотя бы не стебанулись о шкаф, — бормочет Лета куда-то мне в грудь.       — Ты о вальсе?       — Да. Для этих топотушек нам и метра хватило бы.       …       Я уже думаю возмутиться, когда она начинает чесать об меня нос, но вместо этого делаю ответную глупость: утыкаюсь в её макушку.       — И что ты хочешь там учуять? — смеётся она.       — Мой прекрасный шампунь, — отвечаю я, понимая свой провал, ведь тот манящий аромат яблочного парфюма пропал уже после душа.       — Теперь мы квиты, — хихикает Лета.       …       Прежде, чем отправиться спать, гостья просит меня лечь самому и ненадолго уходит в ванную.       Выключение света и резкое погружение в полную темноту становится знаком её возвращения. Теперь сложно разобрать даже движения, но я как самый честный пионер всё равно отворачиваюсь и некоторое время слушаю лишь её шаги. Виола кладёт что-то на кресло, а потом подходит ко мне.       — Хорошо, что футболка длинная, — заявляет девушка, залезая под одеяло.       По закону подлости Лета должна задеть меня, но… Этого не происходит.       — Спокойной ночи?       — Спокойной ночи.       Через несколько мгновений уже могу видеть её силуэт… Глаза Виолетты немного блестят, но взгляд, кажется, направлен в сторону и пропадает в темноте быстрее, чем я осознаю желание взять её за руку и хотя бы поболтать.       …       Утро наступает около полудня. Как только я поворачиваюсь к ней, вижу лицо так близко, что тянет поцеловать… Но ничего, потерплю.       За ночь она успела повернуться ко мне вплотную, хотя ножки по-прежнему дальше вытянутой руки. Дыхания девушки совсем не слышно, вздымания одеяла едва выдают в ней жизнь. Это неповторимое блаженное выражение лица, едва заметная улыбка, чистая от всего — это подло, но я втайне делаю снимок.       Виолы не добудиться. Я и шепчу, и поглаживаю по руке, но в конце концов сдаюсь.       …       — Доброе утро, — ворчит шатенка, входя в кухню.       Она жутко щурится и хмурится, а слегка растрепанные волосы только добавляют её виду беспечного очарования. Интересно, когда она успела так испортить причёску, ведь когда я от неё уходил, всё было в порядке.       — Доброе утро. Ты прелестно выглядишь, — говорю я, ожидая, когда же, наконец, приготовится омлет.       — Угу, — причмокивает она и скрывается в ванной.       …       Умывшись и причесавшись, она выглядит приличнее, с благодарностью принимает стакан воды, но зевать и недовольно ворчать не перестаёт.       — Я устала. Хочу спать. Почему ты меня не разбудил?       — Долго пытался. Но ты так крепко спала, что у меня ничего не вышло.       — Мог бы и получше постараться! Теперь башка болит, — почти плюхаясь на стол, говорит Виола.       — Можешь лечь обратно, а я принесу завтрак в постель.       — Реально? — поднимает на меня голову девушка, вязко удивляясь.       — Да.       — А что же не принес сразу? — едва сдерживаясь, улыбается провокатор.       — Ты спала.       — Ааа… Точно, — протягивает Виола и вновь укладывает голову на руки.       — Как Добрыня Никитич. Хорошо, что не храпела ещё.       — Меня и будильник не может разбудить. Не то что какой-то Елисей Силович.       — А это тебе не мешает? Опаздывала куда-нибудь? — спрашиваю я, отсмеявшись.       — Постоянно, — жалуется Виола.       — Ну, сейчас ты никуда не опаздываешь, поэтому можно расслабиться. Пойдёшь в кровать?       — Мне ле-е-ень… — протягивает Лета и жалостливо мурлычет: — Какаву сделай.       — Угу, — принимаю заказ я и ставлю чайник кипятиться.       — Почему вообще мы проснулись так рано?       — Скоро час. Какой рано? — удивляюсь я, расслабленно опираясь о столешницу.       — Я бы проснулась часа в три и нормально.       — А спать когда?       — Ну-у-у, чуть пораньше, чем вчера, — невинно улыбается девушка.       — Ммм, ясно. Нарываешься на мешки под глазами.       — Да я дура вообще, чё ты с меня спрашиваешь? — махнула она расслабленной ручкой, так что та просто звонко плюхнулась на стол.       — Ты как-то обмякла, будто из тебя можно фигурки лепить.       — Слепи высыпающуюся стерву, пожалуйста.       — Почему стерву?       — Это лучше, чем мешки под глазами, —фыркает Лета и уходит.       …       — Зарядку делала, что ли? — спрашиваю я — щёки девушки слегка румяные, дыхание бодрое, учащённое, а движения по лёгкости уже напоминают вчерашние.       — Да-а-а, — вытягивается на носочках Лета. — Потянулась и поприседала.       — Я бы на твоём месте ещё поотжимался, чтобы руки размять.       — Да, пап, я знаю. Отжимания я тоже успела сделать.       — Тогда молчу… Ну, кушать подано! — ставя на стол две тарелки с омлетом и бутербродами, улыбнулся я. — Только пока очень горячий.       — Ням-ням, — расплывается Виола. — А какава?       — Какаву щас сделаю.       — Дава-а-ай, — капризно протягивает Виола и начинает стучать ногтями по столу — ровно до тех пор, пока я не ставлю нам обоих по стакану какао.       Как только я сажусь за стол, она жадно налетает на завтрак, сверкая озорными глазищами. Периодически гостья блаженно мычит, каждый раз мажорно, словно поёт — лучший комплимент шеф-повару.