Встреча с Летой

      Расцеловавшись с Лёшей, я крепко ухватываю сестру за руку и увожу домой. Поднимаясь в квартиру, даже не задумываюсь о том, чтобы остыть от выходки Кати. Какой же она бывает невыносимой! Теперь откровенно боюсь того, как её поведение и слова могут повлиять на мысли Лёши.       — Как ты могла такое сказать! — восклицаю я, без предупреждения «награждая» сестру парой злых шлепков по заднице.       Катя даже не успевает вскрикнуть от неожиданности, а я уже отталкиваю её и продолжаю возмущаться, едва не крича: — От парня к парню со слезами я бегаю, значит! Тем других не нашлось?! Соскучилась она, как же! Ха-ха! Здарова, Лёха, кстати, моя сестра тупая шлюха!       Я не понимаю, почему Катя так настойчиво упоминала мою «приличность». Неужели её это так задевает?       — Зачем ты так сказала? Ты правда так думаешь?       — Нет, — вздрагивает сестра и замолкает, испуганно глядя на меня.       — Может, я и быстро влюбляюсь, но я хотя бы не вру себе о собственной неотразимости. Да, меня бросили все три парня, с которыми я спала. И что мне теперь прикажешь делать? Перестать искать мужа?       — Тебя бросили, потому что ты любила отношения, а не самих ребят, — отвечает Катя низким тоном, сжимая кулаки.       — Много ты знаешь! — огрызаюсь я. — Он мне изменял, понимаешь? Какая разница, что я чувствовала? Я его не предавала!       — Может, и не понимаю, но в Алексее я пока ничего особенного не увидела. Ничего, что отличало бы его от этих парней. Он тоже может решить, что ты его не любишь, а просто играешь. Разве что, на измену он не решится.       — Нет, — тяжело сглатываю я, сжимаясь от страха.       — Ты его хотя бы раз о сестре спросила? Или может быть о его настроении, желаниях? А теперь ты говоришь мне, что он тебе нравится.       — Я… Не могла вспомнить обо всём сразу!       Я чувствую, как начинаю реветь, но вместо того, чтобы остановить слёзы, оправдываюсь, постоянно всхлипывая: — Я спрашивала… о его желаниях… увлечениях… У него горели глаза рядом со мной… Мне… нравилось… смотреть на него… и… думать о нём… Неправда… Это неправда, что я не любила никогда!.. Я… не знаю, куда деться… что делать…       — Прости меня… — обнимает меня сестра, шепча прямо на ухо. — Я не должна была так говорить…       — Я…       — Тише, тише, — целует она меня в висок. — Просто поплачь.       …       Немного успокоившись, мы завариваем себе чай. Детское печенье в нём быстро размягчается: едва успеваю доставать уже почти разваливающийся мякиш и отправлять в рот. Хорошо, что на вечер ещё есть мороженое.       — Как ты вчера, не переохладилась после беготни под дождём?       — Не особо. Всё очень удачно сложилось, так как я смогла вдоволь погреться о него, — улыбаюсь я, вспоминая вчерашние милости. — Весь в мурашках сидел, но молчал. Очень сдержанный стал. Так и тянуло что-нибудь сказать или пощекотать.       Катя знает, что я влюблена в Лёшу. Всё то время, что я с ним не общалась, он не выходил у меня из головы. Катя периодически подлавливала меня, замечала интерес к Лёше и подначивала заговорить с ним самой, но я всегда находила оправдания и теперь жалею, что не встретилась с ним раньше.       — Я думаю, ты ему всё ещё нравишься. Он тебя быстро раскусит, в плане, что ты в него втюрилась, и не отстанет. Вы ведь стали дружить ещё до моего рождения?       — Да. Он тебя даже таскал в детский сад пару раз.       — Это мило. Очень мило. Ну правда, даже сейчас я посмотрела на него, как на старшего брата. А как там Наташа, не знаешь?       — Нет, что-то ничего не спросила. Он только раз, вроде, о ней упоминал, — вспоминаю я, взволновавшись — очередной мой проступок!       — Ясно, — протягивает Катя, опуская глаза и переводя тему: — Он подкачался, я заметила. Жаль, что кубики не прочувствовала.       — Да ты его всего общупала! Даже я так его не тискала.       — Ну и зря. Ему понравилось бы. На меня вот реакции не было. Как дубом стоял, так и стоял. А от тебя бы, может, и вздрогнул.       — Надеюсь… Теперь есть повод встретиться снова.       — А как вы встретились?       — Я подошла к нему в пустом вагоне, он сидел грустный, голову опустил, даже без телефона в руках. Я чуть не заплакала… Что-то слишком много поводов последнее время. Но он так просиял, когда меня увидел. Мгновенно встал и обнял. Вздрогнул от холода, но сжал только крепче. Дальше я уже не особо помню.       — Чистая сказка. Они воссоединились там, где нельзя быть собой, и мир ради них опустел. Их сердца быстрее ветра понеслись, но меж ними всё ж остались две рубашки, — увлекается Катя стихосложением. — Ну ты надеюсь, продержалась?       — Да сама не знаю, как. Наверное, от усталости… — улыбаюсь я, будто проживая события снова и снова. — Так забавно с ним было, что я расслабилась и вела себя немного развязно.       — Немного? — смеётся Катя. — Ухмылка тебя с потрохами выдаёт. Надеюсь, он хоть не поддерживал твои похотливые начинания. Приставал?       — Нет, ты что. Очень целомудренный молодой человек. Но пару раз он «подтупливал» и задерживался позади меня, пока я виляла задком. Чуть-чуть, — хихикаю я, вспоминая его румянец. — Меня тогда это так радовало, что я… успокоилась. Ну, то есть вообще забыла, что было до него. Даже про тебя забыла.       — Эх ты, — опускает глаза Катя, съедая сразу две печеньки. — А как отлупить, то сразу Катю!       — Прости, я погорячилась! И очень боюсь, что он перестанет мне доверять и просто махнёт рукой.       — Да не. Это я шучу… Ты права, я вела себя глупо и неприлично. Но ты действительно влюбчивая, Лет, тебе нужно что-то с этим делать. А по поводу Лёши… Не убежит он, я уверена. Если уж принял тебя дома и не приставал, значит, чувствует что-то… Рассказывай, что было дальше.       — Мы вышли на улицу, снова холодно стало. Это новостройка, рядом с центром, я была в шоке от уровня. В подъезде, словно, в холле отеля. Даже лицо охранника приличное. Потерялась на фоне дома, — пожимаю плечами я. — Только в квартире смогла выдохнуть спокойно.       — А что в квартире?       — Я скинула туфли и пошла мыться. Лёша мне занёс халат, футболку, трусы и шорты… И тапки, — вспоминаю я.       — Даже так? — ухмыляется она.       — Да. Он очень за мной ухаживал. Я просто расплывалась, пока в ванной была. Даже потом, когда я вышла, он стоит и готовит. Захотела его поцеловать, но отогнала мысль. Жар пробрал от того, как быстро мои чувства поменялись. Дошла до этих мыслей уже утром, правда. Тогда я лишь отогнала всякое и вспомнила, что было до Лёши, чтобы хоть как-то пыл остудить. Но получилось так себе. А вечером оттолкнула его от плиты, занялась ужином сама — там уже ничего особенного не оставалось, по-моему. Только воду до кипения довести и картошку вариться поставить… Постояла так немного, подумала. Потом села к нему и начала эмоционально пересказывать расставание с последним козлом и ругаться.       — А он что? — непонимающе смотрит на меня Катя.       — Просто хлопала глазами, когда он начал извиняться, и не сразу поняла, что он откровенничает в ответ — похоже, воспоминания по-настоящему взволновали меня, я помню, что не пыталась фальшивить. Я была против вспоминать наше старое… Но он выбрал лучший момент, чтобы стать услышанным: глаза у меня блестят, мысли спутаны, реакция заторможена… Лёша просто взял мою руку и прижал ко лбу. Если бы я захотела, могла ткнуть его пальцами в глаза. А он попросил прощения пару раз, что-то ещё сказал, поцеловал руку даже… Ничего больше не помню, едва не сдалась. Опускаться в уныние после такого не могла. А картошку немного переварили из-за этого.       — Ты влюбилась, — говорит Катя через паузу. — Надеюсь, выяснение ваших отношений не превратится в какой-нибудь сериал. Хочу, чтобы ты, наконец, за Алексея вышла и перестала мучиться.       — Самое лучшее свидание в моей жизни.       Стараясь не задумываться о последних словах сестры, вылавливаю из стакана пенку-печенье, выпавшее прямо из рук посреди истории об извинениях.       После обсуждения рисунков Лёши, Катя заключает, что мы оба дураки и извращенцы, раз столько лет следили друг за другом, но до сих пор не общались. И снова повторяет, что нам нужно поскорее жениться.