Ближе (Не)возможно

-<>-<^>-<>-<^>-<>-

Атмосфера на Мортисе в тот день была серая и тёмная. Давящая. Свинцовые облака покрывали небо. Ни один лучик света не мог пробить эту непроницаемую пелену. Такая световая гамма должна была придтись по душе Сыну, но вместо этого его терзало беспокойство. Он стоял под деревом нервно скребя пальцами по жёсткой коре. Его беспокоила Сестра. Сегодня, впервые на его памяти, она не вышла повидаться с ним на восходе. И он не знал покоя с тех пор. Вечер уже клонился в ночь, и его тревога достигла пика, потому что его Сестра всё не являлась. С появлением первой звезды на небосводе, он, наконец, почувствовал её приближение, и напрягся ещё больше. С ней что-то было не так. Не так как раньше. Он не понимал, что происходит, и переживал за неё. Всей душой. — Привет, — коротко поприветствовал он её, когда она приблизилась к дереву и прислонилась сбоку от него на массивный ствол. — Здравствуй, дорогой. Чем ты так обеспокоен? — она тут же почувствовала его сильное волнение. — Я не видел тебя целые сутки! Почему ты пряталась утром? — У меня... Были проблемы. Прости, что не вышла, — понурив голову ответила она. — Ты в порядке? — он скосил на неё взгляд. Её сияние немного резало глаза. Ему показалось, что сильнее обычного, но он стерпел. — Да, всё хорошо, — прозвучало монотонно ему в ответ. — Нет, ты лукавишь! — Вовсе нет! — Я же чувствую ложь… Что случилось? Отец вызывал тебя без меня? — Нет, — выдохнула она, так и не удовлетворив его любопытства. — Ты изводишь меня! Как так можно? Почему не сказать мне правду? — вспылил он. — Это личное, — еле слышно прошептала Сестра, смотря в небо. — С каких пор мы разделились на личности? Мы с тобой едины! — Брат не верил своим ушам. Раньше сестра никогда ничего не скрывала от него. Что же произошло?! — Едины… Да. Были. Но всё меняется. — Так, значит, не скажешь… — расстроился Брат из-за правдивого замечания и нежелания Сестры говорить. — Нет. — Ладно! Я сам всё узнаю! — напыщено выдал он. Сестра лишь хмыкнула, а потом захихикала. Её тихий смех ласкал слух, но вместе с тем обескураживал Брата. Он так переживал за неё, что разделить её внезапной радости не мог. — Что смешного? — чуть обиженно спросил он. — Ты такой настырный. Такой амбициозный! Не можешь смириться с тем, что есть вещи которые тебе знать необязательно. — Но я хочу знать о тебе всё! — тут же выпалил он, поворачиваясь к ней. Глаза резануло интенсивным свечением от её фигуры. Он зажмурился, не в силах больше терпеть рези в глазницах. Сестра задумалась. Брат явно мучился от незнания. Она предвидела, что его настырный нрав и мотивация "знать всё" будут сводить его с ума, пока он не выяснит, что с ней происходит. Причём он не остановится ни перед чем, чтобы узнать правду. Она это понимала. Выбора у неё не оставалось: — Давай так: ты расскажешь мне какой-нибудь секрет про себя, а я тебе про то, что случилось со мной. Хорошо? Теперь задумался Брат. Цена за правду казалась невелика. Но что же он мог ей рассказать? Он и так делился с ней всем до последней капли… Разве что… — Ну? — Сестра загорелась идеей. — Секрет? — Да. То, что ты никогда не рассказал бы Отцу! — пояснила она. — Ну… Это… — он запнулся. Таких обстоятельств, о которых он никому не рассказывал была всего пара. И все они были… — Что? Личное? — словно прочла его мысли Сестра. — Нет, — он намеренно заперечил, ведь это было именно так, — Просто, ты меня не так поймёшь. — Рассказывай уже! — настаивала она, лукаво улыбаясь. Он не видел её лица, но чувствовал её предвкушение и желание раскрыть интригу. Ему вдруг стало душно и бросило в озноб. Выдать то, что она просила, оказалось крайне сложно. Ведь это касалось именно её. — Я... Когда я, — он замялся, нервно сглатывая, напоминая себе, что она, скорее всего, расскажет ему не менее шокирующую информацию, — Когда я засыпаю... Мне снишься ты. Очень красивая. Взрослая и... Без одежды. Он выдал это на одном дыхании и если бы мог, то залился бы краской. Но его бледная кожа лишь похолодела ещё больше, а руки задрожали. — Ого, какое откровение! А как неожиданно-то! — Сестра еле сдерживалась, чтобы вновь не засмеяться. Она прекрасно знала о необузданном интересе Брата ко всему, что касалось её. Дай ему шанс, и он не упустит радости подглядеть за ней во время купания или переодевания. Отец сделал ему выговор за его нездоровый интерес и запретил касаться её уже давно. Но запреты только раскаляли его юношескую любознательность. Брат почувствовал эмоции Сестры и надулся пуще прежнего. — Не смейся надо мной! Знаешь как мне бывает непросто из-за этого!? — он насупился и отвернулся. Они помолчали некоторое время, не находясь что сказать. Нетерпеливый нарушил тишину первым: — Рассказывай теперь про себя,— требовательно бросил он. Сестра вздохнула и открыла правду: — Я становлюсь женщиной. Взрослой женщиной, такой, как в твоих снах. Моя сущность меняется и тело деформируется. Утром меня накрыло таким изменением, довольно болезненным. Но сейчас всё уже хорошо, я чувствую себя намного лучше. — Охо… Брат не знал, что сказать на такое. Конечно же, он представлял, как с течением веков они будут меняться. Из наивных и зависимых друг от друга они станут сильными и равными. А после этого разными. Или даже противоположными. Он чувствовал перемены. Но не хотел в них верить. Ему хотелось быть так же близко к Сестре, как когда-то в начале времён, когда они были единым целым. Но они неизбежно отдалялись. И он не хотел этого допускать. Сестра тоже понимала, что они становятся разными и обратного пути нет, но всеми силами пыталась оттянуть неизбежное. — Дай мне руку, — вдруг произнесла она. — Но… Тебя же нельзя касаться, — память Брата о выговоре Отца была свежа. — Но ты ведь хочешь, — озвучила она очевидное. Брат промолчал, замявшись. Он разрывался от желания прикоснуться к ней. Почувствовать её кожу, тепло и ласку, которых не чувствовал уже… И сам не помнил сколько! Она знала это. Потому что чувствовала тоже самое. Притяжение к нему. Он был необходим ей как воздух. Как вода. Как свет. Только, вот, он не был светом. Он был мраком. Но без мрака не бывает света. Как и Её без Него. — Как и я, — призналась она ему, — Давай, не бойся. Отец не узнает! — подбодрила его Сестра и протянула ему свою тонкую кисть. — Я надеюсь… Сын открыл глаза и протянул свою руку в ответ. К его стыду, пальцы его жутко тряслись и были влажными от волнения, выдавая его состояние без прикрас. Хотя, Сестре и так всё было ясно. Она повернулась к нему, вглядываясь в его напряжённые черты, и подметила, что он тоже начал меняться. Его скулы становились угловатее, подбородок шире, плечи размашистей, торс крепче, а взгляд жёстче. Он становился вспыльчивым и вредным, постоянно перечил Отцу... Но она всё равно любила его. Каким бы он ни был. Он смотрел на неё с вожделением, оглядывал всю её фигуру, пытаясь понять что же изменилось. Во внешнем виде он не заметил ничего нового. Но её энергетика определённо поменялась. Она манила его, словно запретный плод. Самый вкусный и желанный. Его повлекло к ней. Очень сильно. Как никогда раньше. Он застыдился своих откровенных мыслей и сумбурных желаний, стоя прямо перед ней, самым девственным существом во вселенной, его Сестрой. Доброй, нежной, самой милой. Той, что становилась всё прекрасней и женственней с каждым днём. А он... Он терялся перед её красотой, и не представлял, как справляться со своими желаниями... Их руки соприкоснулись. Брат замер. Его мысли остановились. Сердце больше не билось, а трепетало. Сестра обхватила его пальцы своими, погладив костяшки плавным, уверенным жестом. Он последовал её примеру: согнул пальцы и сжал её кисть. Через пелену леденящего тело смущения, он всё же почувствовал её тепло. Он был лишён его так долго, что даже эта капля, что перепала ему сейчас, казалась щедрым даром. — Пройдёмся? — предложила она, не в силах более выдержать его интенсивного взгляда. — Давай… — Брат отошёл от транса и поплёлся за Сестрой по лугу, не отпуская её руки. Сквозь тяжёлые тучи на горизонте проглянуло солнце. Сестра улыбнулась смотря на алеющий закат. Брат не смотрел потому, что не мог, и потому, что ему было вовсе не до заката. Он смотрел только на неё. Сестра остановилась, протягивая ему вторую руку. Брат взял её ладони, крепко сжав в своих, которые незаметно успели стать вдвое больше её тонких кистей. Сестра начала выписывать круг, закручиваясь, словно в танце. Брат поддался ей. Они закружились по лугу, понеслись вихрем по стылой земле. Дочь расправила белые крылья и подалась вверх, к усеянному звёздами небу. Сын махнул за ней, тут же расправляя свои чёрные крылья. Они недолго покружились под небосводом Мортиса… и кисти Сестры выскользнули из рук Брата. В его груди сиюсекундно разверзлась бездна. Дочь глянула на него в последний раз перед расставанием. Взгляд её был наполнен грустью, но, почему-то, она улыбалась. Сын не улыбался. Он почти плакал, когда она улетела прочь он него, оставляя его одного в наступающем мраке холодной ночи.

<>-<^>-<>

Позже Отец накажет его молниями за непослушание и фривольность с Сестрой. Но ему будет всё равно. Несмотря на боль во всём теле, он всё равно придёт к ней утром, и переплетёт свои онемевшие от холода пальцы с её хрупкими и тёплыми, зная, что его за это ждёт. Он будет страдать, если так суждено. Боль ничто, по сравнению с экстазом, который он получает от прикосновения к ней. Возможно, боль даже усиливает эйфорию. Ему плевать на боль. И на наказания. И на Отца. Всё это проходящее. Все и всё. Кроме неё.

-<>-<^>-<>-<^>-<>-