Душа в поисках тепла

Сколько бы раз он не говорил, его все равно не слышали. Рихтер не показывает эмоции, потому что считает, что так правильнее. Его можно понять – прочитать – по движениям, интонации, взглядам, но для этого стоит хорошенько изучить. Когда и почему за ним так пристально начали наблюдать, Штраус не знал. Однако благополучно делал вид, что ничего не замечает и все у него очень даже хорошо, а живет он припеваючи. Шарлотта тихо фыркает, следит за взглядом брата, но лишний раз ничему ему не говорит. Он знает, что она тоже все подмечает и даже делает выводы. Один раз даже спрашивает, не хочет ли он поинтересоваться, откуда такое повышенное внимание к его скромной персоне, а потом сама же отвечает то, что хочет услышать – ее брат хорош собой, поэтому нет ничего удивительного, что на него заглядываются не только студентки, но и студенты. Рих усмехается, гладит сестру по голову и прикрывает глаза. А ведь ему бы хотелось, чтобы за ним взглядом следил один конкретный человек, пропадающий либо на уроках, либо в библиотеке. Последнее он не то, чтобы не любил, но и посещал-то только из-за желаний Лизелот. А сейчас – они выпустились, им нет нужды ходить за книгами или сидеть часами над конспектами. Рихтер – чудовище, что находится на грани, а потому он держит людей дальше от себя. Ленивым движением пододвигая ближе к себе стакан, темноволосый слегка подается вперед и принюхивается к запаху алкоголя. Он никогда особо не любил выпивать, но и против ничего не имел. Рих слегка покачивает головой, отрывает взгляд от созерцания собственных перчаток, и наблюдает за тем, как Лизелот попалась в руки двух старших преподавательниц, что явно собирались ее чем-то научить. На ее лице не была паники, а потом мужчина решил не вмешиваться, а просто сделал глоток и подался назад, откидываясь на спинку дивана и заметно расслабляясь. Рядом, справа – там, где обзор на этот мир у Штрауса хуже – что-то движется, знакомо смеется и, кажется, замечает внимание темноволосого. Рихтер поворачивает голову и почти сразу же натыкается на пристальный, слегка пьяный, с плещущимися огоньками, взгляд мужчины, с которым у них так и не наладился нормальный контакт. Эмма считает забавным приставать к людям, следя за их реакцией, но… Рих себе не изменяет и даже бровью не ведет на все попытки вывести его на эмоции. Ему лучше быть одному, так почему же все игнорируют его слова. Эмма смог завоевать доверие Лотти, и от него девушка теперь не спешит сбежать. А что Рихтер? Рихтер прекрасно видит, что именно он сам – конечная цель интересов этого непонятного мужчины. На первый взгляд он кажется легкомысленным и даже несколько простоватым человеком, но Штраус наблюдает за ним уже не первый день и понимает, что у того есть свои загадки. А, впрочем, у кого их нет? Легким движением пододвигая бутылку с алкоголем ближе к сидящему рядом мужчине, Рихтер едва заметно кивает и снова прикрывает глаза, точнее всего один глаз, что не скрыт повязкой. На него смотрят – он чувствует это кожей, но виду не подает. Вздрагивает, когда подушечки пальцев едва ощутимо касаются шрама на губах, и резко распахивает глаза, удивленным взглядом натыкаясь на лицо Эммы. Близко. Он оказывается неожиданно близко, смотрит подозрительно внимательно, а после – подается назад, садится на место и сидит с видом, как будто ничего и не произошло. Он.. играется? Развлекается? Считает все это забавным? Рихтер не знает, но и эмоции свои во время подавляет. Снова. Чудовище, не способное умереть, никому не нужно. Рихтер поворачивает голову, впивается молчаливым взглядом в стоящего напротив мужчину, и машинально проводит рукой по правой стороне лица. Повязки не было. Да и она ему больше не нужна. Ни воздух, ни вода, ни еда. Больше Рихтеру Штраусу ничего из этого не нужно. Он смотрит на Эмму другим – теперь уже неживым, безэмоциональным – взглядом, и ничего не хочет знать. Лотти должна была выжить, а остальное.. ему не жаль себя, он всегда был одной ногой в могиле, а теперь просто будет рядом с человеком, которого при жизни все никак не мог понять. Больше у Штрауса не будет свободы, но она ему больше и не нужна. Он сам заковал себя в цепи ненужной привязанности к тому, кто лишь мимолетно проявил интерес. Рихтер в таких делах глуп, но он и не отрицает этого. Наблюдать, изучать и спасать – теперь лишь это его обязанности.