Дом с белым забором

Северные звезды, кажется Олегу, сильно отличаются от тех, что светят на юге — небо в пустыне кажется бездонным провалом, из которого выглядывают блестящие хищные глаза. На родной земле ночью ему светят приветливые искры и огромная бледная луна — Олег выключает весь свет на веранде. Пусть будет видно лучше. — Я несу вино, — раздается голос Сергея, — лови либо меня, либо стаканы, когда я в этой темноте споткнусь. — Не споткнешься, — Олег светит ему телефоном, — посмотри, какая ночь. Млечный путь видно. — А мне ничерта не видно, — ворчит Сергей и протискивается, чтоб сесть рядом, — двигайся. Олег перехватывает у него свой стакан и приобнимает — Сергей тут же устраивается на его плече. Лунный свет падает прямо на него, и в небо Олег уже не смотрит. Его пылающий рыжий закат погас и разлился серебром. — Как ни устроюсь у тебя под боком, так засыпать начинаю, как в детстве, — бормочет Сергей, — все циклично. Олег только обнимает его крепче и накидывает на спину лежащий рядом плед. Домашний льняной костюм ничерта не греет. Пусть засыпает. Пока сил хватает доносить его обратно до постели, пусть пользуется моментом. Сергей стал таким легким. Он и не заметил. — Ты в детстве так это представлял? — вдруг подает голос Сергей, — Дом, собака, ворчание и тихий совместный алкоголизм? — В детстве, — Олег выдыхает, — нет, тогда я ничего себе не представлял. Мне лет пятнадцать было, когда я подумал — только не ржать — как это внушительно звучит, когда кто-то из наших училок говорит «мой муж». Она, в отличие от других, говорила это не в контексте «этот мерзкий алкоголик», — он многозначительно отпивает и Сергей хмыкает ему в шею, — а с нежностью. Уважением, наверное. Сергей выбирается из его объятий, чтобы устроиться поудобнее — и заглянуть в глаза. Его лицо кажется очень серьезным. — И вот я думал, что эта женщина уже ходит сама с трудом — сколько же она должна была лет прожить с этим человеком? Как у неё получилось через столько лет не перестать его любить? У неё даже выражение лица менялось каждый раз, когда про это речь заходила, такая мягкая улыбка появлялась. Олег гладит приподнявшийся уголок рта Сергея большим пальцем. — В общем, когда я понял, какое головокружительное действие на меня производит мысль про мужа, я сложил два и два и понял, что представляю всё в своем будущем с тобой не только потому, что ты мой лучший друг. — на это Сергей упирается ему лбом в грудь и начинает уже в голос смеяться, — Так, я сказал не ржать, — но сам не может сдержаться. — — Я просто вспоминаю всякую подростковую чушь про то, как мы с тобой собирались умереть молодыми и красивыми, — отвечает Сергей, подняв голову, — а ты, оказывается, замуж хотел. — А иди-ка ты, — беззлобно отвечает Олег, — я тебе рассказываю, как понял, что в тебя влюбился, а ты, — он наигранно вздыхает, — не ценишь моих высоких чувств. — Ценю, — Сергей легко касается его губ, — твою стариковскую сентиментальность — тоже. — Тебе бы только ерничать, — закатывает глаза Олег, — я хотел, чтобы когда мне будет за восемьдесят, я любил бы тебя так же, как в пятнадцать лет. Вот, что я себе представлял. Потом я не планировал доживать до такого возраста. Такой ответ тебя устроит? Сергей вдруг серьезнеет — поднимается, обхватывает его лицо руками и смотрит в глаза. Хочет что-то сказать — но молчит, только глаза бегают. Олег кладет ладонь ему на затылок и укладывает обратно к себе на грудь. — Еще лет двадцать, и сбудутся мои юношеские мечты. — говорит он, перебирая пальцами волосы Сергея. — Несмотря ни на что… — Олег пытается остановить его жестом, но Сергей просто опускает его руку своей. — Нет, послушай. Ты не любишь меня, как в пятнадцать. Поэтому ты всё еще меня любишь. И я тебя, — он целует Олега и продолжает почти шепотом, — после всего, что случилось. Это другое. Это сильнее. — От сентиментального старика слышу, — отвечает Олег, и получает тычок в грудь. Олег чувствует, как трясется от смеха прижимающийся к нему Сергей, и на душе становится легко, как в детстве.