Обрывки с тетрадных полей

— И вот как-то так закончился этот день. — Очень интересно. — Правда? — Ага. — киваю, смотря на её спину. Весь час девушка болтала без остановки, рассказывая, что произошло сегодня в реальном мире. — А ты когда-нибудь выйдешь отсюда? — поворачивается лицом ко мне. Нежно касается руками зеркала. — Не смогу. Прости меня. — прикладываю ладонь к ладони. Сжимаем в унисон, но продолжаем чувствовать лишь холодное стекло.       Спустя огромное количество времени у неё, наконец, получилось добиться того, что я начал жить в её отражении. Приходить по зову и говорить, говорить, говорить. Обо всём и ни о чём. Рассказывать истории, пить вино, играть в настольные игры. Делать всё, что угодно вдвоём. Первое время она ярко улыбалась, смеялась почти без остановки и нежно смотрела на меня. Потом пришло осознание. Касаться друг друга — невозможно. Прижаться лбом ко лбу — невероятно. Ощутить друг друга лишь кончиками пальцем — хотелось бы, но нет. Она перешерстила половину интернета. Никаких ответов. Била кулаками, резала ножами и разбивала невероятное количество зеркал, но ничего не получалось. Просто коснуться — стало основной задачей. — Хватит. Тебе уже больно. — говорю я, хотя и сам уже в бессилии сжимаю кулаки. — Нет! Нет! У меня получится, обещаю! — в очередной раз зеркало трещит по швам и рассыпается в её ногах. Слышу затухающую ругань из оставшихся осколков. Завтра ей придётся покупать очередное зеркало, а пока придётся посидеть в тишине.       Главная проблема состоит в том, что сам я никак не справлюсь. Существование наполовину не позволяет использовать какие-либо блага человечества. С одной стороны, очень хорошо, что нет никаких физических потребностей, а с другой — нет возможности отвлечься на сон, на еду. Просто нечем. Сплошная серая пустота вокруг и стекло, которое даже не может отражать. Связь восстанавливается сразу же. — Откуда? — Вчера ещё взяла. Знала, что этим и закончится. — грустно хмыкает. — Не поранилась? — Нет. После пятого раза понимаешь, как нужно ломать стекло, чтобы не порезать себе руки. — Больше никаких идей? — спрашиваю с надеждой, но ожидаю один и тот же ответ. — А ты пытался бить вместе со мной? — смотрит прямо в глаза. — Нет. — наступает целая минута молчания. Осознание пришло одновременно. — Мы можем попробовать. — Это последняя попытка, если что. — опускает взгляд. Вижу, как по щекам скатываются слёзы. — В смысле? — прикладываю ладонь к стеклу. Она делает тоже самое. — Родители запретили. Им надоело помогать мне убирать осколки. — вытирает рукой глаза, грустно улыбается, но смотрит прямо в глаза. — Я поищу ещё варианты, с совместным ударом. Обещаю, что найду, — снова вижу скатывающуюся слезу. — Честно-честно. — Верю. — благодарит и уходит.       Расставить свечи. Произнести заклинание. Поднести кулак к отражению. Только одна попытка. Если не получится разбить стекло с первого раза — придётся искать новое, но денег и возможностей нет. У нас трясутся руки. Её замотаны бинтами, мои нет. Рядом, на всякий случай, лежат средства первой помощи. За дверью стоят родители в ожидании либо криков, либо смеха. Они напряжены не меньше. Вдох. Древнее заклинание разносится по вселенной нашими голосами. Взгляд к взгляду. Кулак к кулаку. Резкий удар по стеклу. По комнате разносится треск. Выдох. Падаю. Невозможно держаться на ногах. Тело стало невыносимо тяжелым. Очень сильно захотелось спать. Желудок агрессивно требует еды. Мягкая ладонь начинает ерошить волосы. Слышу приглушенный смех. Чувствую на лице капли. Резкий звук открытия двери. Голоса её родителей. Просьба обработать наши раны. Смех звучит уже громче.