Обрывки с тетрадных полей

— Ты хочешь сказать, что только сейчас узнал? — Ага. — Тоесть этот чердак тут был всё время, а ты только узнал? — Ты глупый или да?       Забраться сюда — отдельный уровень сложности. Верёвка, которую нужно потянуть, чтобы выпала лестница — почти не видна, что уж говорить про люк в цвет потолка. На чердаке невыносимо пыльно и душно. Окон, естественно, не предусмотрено. Я называю это ошибкой проектирования, Танкист говорит, что это проблема реализации. Делать треугольную крышу и ничем её не заполнять было самым глупым решением, но как оказалось, с недавнего времени Хэй уже начал потихоньку обустраивать дополнительное помещение под различные нужды всего городка. Забыв, впрочем, как и всегда, сказать об этом мне. Наша дружба уже вышла за рамки «терпеливого общения», но остаётся на уровне: «ты раздражаешь меня, но уже не так сильно», из-за чего все не важные новости проходят мимо ушей. С одной стороны, обидно, с другой — кто я такой, чтобы узнавать об этом раньше всех. Кто я такой, чтобы просить Танкиста чаще рассказывать чтобы то ни было. Но вот он я, стою на чердаке дома для отдыха, пытаясь понять, почему именно я должен здесь убираться. Спасибо, что хоть не в одиночку. — Много уже вещей покидали? — спрашиваю, попутно сдувая с одного из ящиков пыль. — Не разноси бактерии. — Хэй хлопает меня по плечу. — Нет, это будет обговариваться на сегодняшнем собрании. Пока расположились только я, да Миа со Сталкером. — подбирает с пола коробку и идёт в другой конец комнаты. — Семья на первом месте, да? — Ты ещё спорить будешь? — отвечает вопросом на вопрос. Мы усмехаемся в унисон. — Помоги лучше убраться. Метла, совок и пакеты у входа и нет, никакого пылесоса, мы сюда его не дотянем. — недовольно хмыкаю, но иду за вещами.       Без ругани в процессе уборки не обошлось. Сначала нужно убрать помещение и только потом забрасывать вещи, но до Танкиста это не дошло из-за чего всё затянулось. Поднимать ящики, перетаскивать в другое место, а потом поставить обратно — казалось нецелесообразным и энергозатратным. Он не оправдывался. Говорил, что не подумал об этом и в следующий раз такой ошибки не допустит. На вопросы, когда будет этот следующий раз — он отвечал размыто и неоднозначно. Словно снова что-то скрывал. Выпытывать информацию казалось ещё более нецелесообразным. Захочет — скажет, не захочет — всё равно расскажет через время. — Что нам ещё осталось? — спрашиваю я, попутно разминая затёкшие мышцы после протирания стен. — Работы ещё вагон и маленькая тележка, но это уже завтра или в другой день, а пока давай просто протрём пыль на коробках, которые здесь уже лежали и помоем пол. — зевая проговаривает Танкист. — Ты моешь пол. — С чего бы вдруг? — Потому что я его подметал. Твоя очередь корпеть. — смеюсь, слабо хлопая Хэя по плечу. Он говорит, что это справедливо, но всё равно называет садистом. Заодно просит проверить то, что там лежит.       Десять коробок абсолютно чисты от пыли и грязи и лежат раскрытыми. Танкист нервно перебирает бумажки пытаясь понять, как это всё сюда попало. Выброшенные, словно на помойку идеи, воспоминания — это мелочи. Такое случается, когда хочется что-то потерять или забыть. Страшнее всего оказалось увидеть здесь давно ушедшие мечты. От некоторых бросает в дрожь, некоторые чисты словно небо в июле, от некоторых лишь недоумение. Последнее, что вытащил Танкист — вызывает злость. Мерзким желание стало только после определенного количества времени. Раньше оно висело на самом видном месте мэрии напоминая, для чего мы вообще работаем и живём. Раньше оно было смыслом наших жизней. — Сжечь? — Танкист поворачивает голову в мою сторону, держа бумажку лишь двумя пальцами. — Сжечь, — соглашаюсь я. — но сначала давай закроем всё это добро, раз больше ничего смотреть не будем. — Хэй кивает, кладёт лист бумаги у входа и принимается заклеивать коробки скотчем. — тебе тоже противно? — спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним на корточки и подавая ножницы. — Не то слово. — отвечает он, противно скрипя скотчем. — Не то слово. — повторяю его слова, как бы закрепляя их правдивость.       Сжечь бумажку мы решили в знаковом для нас месте — на реке у обрыва. Танкист сначала пытался убедить, что мэрия лучшее место для этого. Там висело — там и пропадёт в огне, но аргументы в виде сожжённого здания были сильнее его убеждений. Подкурить от этого слабого огня никто не решился. Мы просто воспользовались зажигалками. Он опять не купил себе пачку, поэтому стрельнул у меня. Уставший ругаться на это — я просто протянул ему остатки с просьбой забрать. Он отмахнулся. Сказал, что лучше будет раз в неделю стрелять, чем хранить собственную пачку дома. Мало ли Сталкеру станет интересно. — Слушай, ему уже восемнадцать лет. Может он сам решит? — спрашиваю я, стряхивая пепел на почти потухший клочок бумаги. — Решит он сам, купит сам. Я не буду ему запрещать. Просто не хочу, чтобы это было в шаговой доступности. — У самого Миа курящая, а стреляешь у меня. Не стыдно? — Предлагаю разжечь костёр и ещё посидеть. Я принесу сосиски и зефир. Поедим хоть. — только я собираюсь повторить свой вопрос, как он тут же на него отвечает. — Не стыдно. По этикету не принято брать у дам сигареты и подкуривать с их руки, если ты не знал. — встаёт с насиженного места и просит принести пледы, чтобы не испачкать штаны. — По поводу второго знал. Про первое нет. Спасибо. — поднимаюсь вслед за ним, попутно туша бычок об землю. Его глаза выражают недоумение. — Да, я умею говорить спасибо, хватит, сделай лицо попроще. — он хмыкает, мы расходимся, чтобы через время встретиться вновь. Общаться стало значительно проще.