Обещание

На город медленно опускались сумерки. По улице спешил невысокий человек, почти неслышно стуча ботинками по асфальту. Еще бы, за годы работы в мафии даже ходить научишься бесшумно. Ветер поднимает вверх полы накинутого плаща, и мужчина рукой придерживает его за воротник, чтобы не слетел, слегка ускоряет шаг. Единственное, что ему сейчас хотелось – оказаться у себя дома. Сегодня был чертовски дерьмовый день. Черный день для всей мафии. День, когда правая рука босса просто исчезла. Дазай Осаму не просто ушел из мафии, он будто растворился в воздухе, исчез, не утруждая себя даже объяснением причины. Накахаре всегда казалось, что он хорошо знает Дазая. Но сказать, что он был ошеломлен выходкой бывшего напарника – ничего не сказать. А еще он думал, что они достаточно искренни друг с другом. Да, они могли ругаться, стебаться и даже покрывать друг друга трехэтажным матом, но в бою Чуя знал, что Осаму прикроет его. Они напарники, безоговорочно доверяющие друг другу. Они дуэт Двойной Черный, который стал самым смертоносным дуэтом за всю историю Портовой Мафии, нагоняя ужас на врагов одним только названием. И что сделал Дазай? Мало того, что сбежал. Через два года он объявился вновь и не где-нибудь, а в детективном агентстве! Это было похоже на смачный плевок не только в сторону мафии, но и самого Чуи. Он как идиот не одну ночь ждал, что проклятый Осаму придет к нему и объяснится. Явится на пороге со своей глуповатой улыбкой и как обычно позовет "Чу-у-уя!". Да даже просто напишет чертово смс. Верить в слова Мори, что Дазай просто сбежал, он отказывался. Потому ждал. Но дни складывались в недели, а недели в месяцы. Дазай так и не объявился. А единственным "приветом" от бывшего напарника была взорванная машина. В этот день в мафии тихо как никогда. Чуя же максимально заваливал себя работой, а когда в голове начинало звенеть от отчетов и цифр, шел домой и выпивал бутылку вина, чтобы окончательно забыться. Если это не помогало, то открывал еще одну и так пока не поможет. Именно это и было в его планах на вечер. Чуя и дальше бы продолжал проклинать бывшего напарника, но еще один резкий порыв ветра сорвал с головы шляпу и взметнул ее вверх. “Вот же ж черт” – проносится мысль и Накахара кидается за шляпой. Используя гравитацию, Чуя взлетает и ловит ее на лету, медленно опускаясь на землю. “Повезло” – шляпа возвращается на место, мафиози уже хочет продолжить путь, но внимание привлекает крыша одного здания. На фоне оранжевого неба четко виден силуэт. Черный плащ развивается на ветру, из-под него белеет рубашка с оборками. Сомнений быть не может, это Акутагава. Только вот что он забыл на крыше? Он точно не на задании, и точно не решил полюбоваться городом. В голову полезли неприятные мысли. Он ведь не из тех, кто делает глупости. Может решил побыть один? Не успевает Чуя закончить мысль как ветер снова чуть не срывает с головы шляпу. И все бы ничего, только парень сверху опасно покачивается. “Так ну все, пора его снимать”. Уже не важно зачем он туда полез, но Рюноске спустится, добровольно или нет. Хотя, не трудно угадать причину. Наверно, никто так болезненно не переживает уход Дазая как его бывший ученик. Особенно сейчас, когда Осаму вернулся, но по другую сторону баррикады. Эспер весь день ходит сам не свой, то носится по кабинетам, почти выпрашивая кучу работы, то слоняется как в бреду, бледный как приведение. Чуя подбегает к зданию и, используя способность, взлетает вверх. Несколько секунд полета и он приземляется на крыше, в метрах 10 от края. Акутагава его даже не заметил. Он все также стоял, обхватив себя руками, пустыми глазами уставившись вперед. - Если ты решил полюбоваться закатом, так он давно закончился, - после нескольких минут игнорирования мафиози решил привлечь к себе внимание. Акутагава вздрогнул и резко обернулся, будто готовясь к атаке. Но увидев кто перед ним немного расслабился. - Накахара-сан, что вы здесь делаете? - Домой шел. Но решил поменять планы и снять тебя с карниза. Сам что здесь забыл? Акутагава нервно передергивает плечами и смотрит в сторону. - Подумать хотел, - он все также обхватывает себя руками, плечи заметно подрагивают. - Думаю на сегодня с тебя хватит, а-то окоченеешь скоро. Пойдем отсюда. Эспер морщится, но послушно спрыгивает. Даже не находясь на работе перечить старшим по званию он не может, к тому же он действительно сильно замерз. Внизу намного теплее чем на крыше, но Акутагаве этого недостаточно чтобы согреться. Он плетется чуть позади, продолжая обнимать себя руками и смотрит под ноги. - Тебе далеко до дома? – через пару минут молчания спрашивает Чуя. - Достаточно, - отвечает Акутагава, все также отстраненно рассматривая дорогу. - Может такси вызвать? Уже темнеет. - Не надо, я пройдусь. Чуе приходит в голову мысль, и он ее озвучивает быстрее чем успевает тщательно обдумать. - Не хочешь зайти ко мне выпить? Акутагава наконец-то поднимает глаза и вопросительно смотрит. - Зачем? И правда, зачем? - Ну… Раз уж я спас тебя от прыжка с крыши, то обязан спасти и от обморожения, - Накахара пытается отшутиться, но получается как-то неудачно. Эспер хмурит брови и хочет возмутиться, но заходится в приступе сухого кашля. - Я не собирался прыгать, - пытаясь отдышаться хрипит парень. Чуя ему верит. Он не из тех, кто будет убегать. Акутагава всегда получает удары от жизни и молча их сносит. Терпит, корчится от боли, харкается кровью, но сносит. Может он сам не знает зачем полез на ту крышу. - Как скажешь. Но отогреть тебя не помешает. Так что, если ты не против составить мне компанию… Пару секунд Рюноске думает, хмурясь, а после кивает. Они продолжают дальше идти вместе, уже к дому Накахары. Чуя не знал, зачем позвал его. Он мог бы оправдываться, что действительно волнуется, что парень заболеет, но врать себе он не любил. Конечно, и это тоже, но на самом деле он не хотел оставлять его одного. Все в мафии знали, что Акутагава один из сильнейших эсперов. Но даже один из сильнейших эсперов оставался мальчишкой, и, хоть он никогда этого не признает, ему было больно. Так же больно, как и Чуе, если не больше. Не хотелось оставлять его в одиночестве с мерзкими мыслями и воспоминаниями о проклятом суициднике. Да и самому Накахаре не помешает отвлечься от них. Когда они дошли до дома Чуи, небо уже начало темнеть. Накахара открыл дверь и пропустил Акутагаву, который уже зубами отбивал чечетку. Ничего, скоро согреется. Чуя снимает плащ и вешает около двери, разувается. Краем глаза замечает, что гость не сдвинулся с места. - Почему плащ не снимаешь? - Мне в нем удобнее. А почему вы не сняли шляпу? – нашел с чем сравнивать, верхнюю одежду и аксессуар. Да еще и необычную одежду. - Ладно, я сниму шляпу, а ты плащ, - не получив реакции Чуя начал силой стягивать одежду, не обращая внимание на возмущения. – Давай, давай. Твое чудовище останется в прихожей и это не обсуждается. Уверяю тебя, на мой дом сегодня никто нападать не собирается, он тебе не понадобиться. Не без труда, но верхнюю одежду удалось стянуть и повесить на вешалку. Любимую шляпу тоже пришлось оставить в прихожей. Наконец-то можно расслабиться. Чуя проходит в комнату и показывает рукой на кровать. - Располагайся. Акутагава кивает и присаживается на самый край. Мальчишка явно чувствует себя неловко. Сидит прямой, как шпала, рукой теребит оборки на рубашке, изредка осматривает комнату. Только вот что его так смущает? Отсутствие плаща, Чуя или его приглашение выпить? Или все вместе? Не сказать, чтобы они были прям чужими друг для друга. В мафии часто приходилось пересекаться, пару раз даже были вместе на заданиях. Но после работы они никогда не встречались. Наверно, получить приглашение было действительно странно. Уместнее было услышать подобное от Хигучи, а не от Чуи, который был старше не только по званию, но и по возрасту. Не на много, но все-таки. Чуя полез за вином. Лучше перестать об этом думать, а-то еще и ему станет неловко. Всего лишь приглашение коллеги по работе отдохнуть вечером. Вино поможет Акутагаве расслабиться и согреться, а пока стоит разбавить нагнетающую тишину. - Тебе нравится красное вино? – спрашивает Чуя. Ставит на рядом стоящий столик два бокала, садится рядом с напряженным Акутагавой и начинает открывать бутылку чудесного полусладкого. Сомнений, что парень пробовал алкоголь нет. Ведь все подростки пробуют алкоголь, так? - Я… мне больше нравится белое, - Акутагава все еще сидит слишком прямо и даже почти не смотрит на Чую. - Придется воспитывать в тебе хороший вкус, - пробка с щелчком покидает горлышко бутылки, - учти, это не какое-то пойло из супермаркета. Одно из моих любимых, с хорошим годом выдержки. И что же повлияло на твой выбор? - Мне не часто приходилось пробовать, но белое кажется не такое крепкое. От красного почти сразу пьянею, так что мысли начинают путаться. Чуя невольно хмыкает. По этой же причине ему и нравится больше красное. Он берет открытую бутылку и разливает вино в бокалы более чем на половину. Вино достаточно подышало, теперь можно пить. - От дешевого – да. Но я пью только хорошее красное вино. Такого ты еще не пробовал. По такому случаю я даже закрою глаза на то, что ты несовершеннолетний. - Будто это проблема, - в голосе Акутагавы появляются незнакомые до этого нотки. - Вообще-то да. Будет неловко если кто-то узнает, что я напоил несовершеннолетнего, - Чуя специально подчеркивает голосом последнее слово. Рюноске так прячет свои чувства, что получить от него хоть какие-то эмоции сродни чуду. Наверно, это неправильно, но мафиози хочется услышать больше. Поэтому он решил еще немного подразнить мальчишку. – Мне даже может влететь. - Накахара-сан!.. – Акутагава хочет возмутиться, но его обрывает кашель. Правда болезнь или пытается время оттянуть? Когда он открывает рот, голос холоден и отстранен, – Кхм-кхм. Я не доставлю вам проблем, - будто снова захлопнул эмоции на замок. Уже Чуя раздраженно вздыхает. - Забудь. Пей уже, - с этими словами Накахара вручает ему бокал. Рюноске крутит вино в бокале, нюхает. Сильно пахнет виноградом, даже по запаху можно почувствовать хороший градус. Чуя в это время залпом выпивает свой бокал и смотрит на гостя. Акутагава будто собирается с духом и пытается также опрокинуть в себя алкоголь. С первым же глотком жмуриться, хмурит тонкие брови, но продолжает глотать. Опыта в распитии спиртных напитков у него нет от слова совсем. Сколько раз он там “не часто пробовал”? Два бокала за всю жизнь? Чуя невольно улыбается, представив, что случилось бы если эспер вместо вина попробовал также залпом проглотить коньяк. Вино заканчивается и Акутагава ставит бокал на стол. Пытается незаметно отдышаться от большого количества алкоголя, а лицо такое, будто Чуя ему не дорогое вино дал, а хороший кусок лимона. - Ну как? – вопрос больше для приличия, на лице и так все написано. - Очень… крепкое. - Ты даже не распробовал, - Чуя снова наливает полные бокалы. – По чуть-чуть пей, а-то вкуса совсем не почувствуешь. Ах да, и чтоб не вздумал заболеть после сегодняшней прогулки, - после этого почти тоста Накахара чокается с Акутагавой. Второй бокал уже не кажется таким крепким после первого. Кроме высокого градуса даже удается почувствовать какие-то пряности. Хотя, даже при желании отличить это вино от дешевого не получилось бы. Только Рюноске допивает, как его бокал снова наполняют. Голова начинает кружиться. Пить стало намного легче. - Чуя-сан, можно вопрос? Мафиози на него косится. Взгляд блуждает, парень слегка покачивается, щеки покраснели. Даже обратился по-другому - на работе он всегда говорил Накахара-сан, будто пытаясь подчеркнуть свое уважение. Сейчас, видимо, ему захотелось больше душевной беседы. Именно то, чего Чуя пытался избежать. Даже под большим количеством алкоголя он всегда понимал, что делает и что говорит. Единственный способ забыться – пить до тех пор, пока не уснешь. У Рюноске, похоже все наоборот. После вина вечно молчаливого парня потянуло на разговоры, и Чуя не был уверен, что мальчишка потом не пожалеет об этом. Может давать алкоголь было не такой уж хорошей идеей? - Можно, только уверен ли ты, что хочешь услышать ответ, - Чуя снова наливает вино. – Ты хоть согрелся? Не дождавшись ответа, он накрывает чужую руку своей. Акутагава почти подпрыгивает на месте и притягивает руку к себе, несвязно бубнит что все хорошо. У мафиози неприятно колет внутри. Мальчишка такой зашуганный, боится даже обычного прикосновения. Так не должно быть. Он не знает, как Рюноске жил в трущобах, но может догадываться. И после того, как он попал в мафию жизнь стала ненамного легче. О, Чуе доводилось видеть их тренировки. Дазай не знал пощады. Это он мучил Акутагаву морально и физически, закладывал комплексы в еще неокрепшую личность, избивал тело и повторял, что он – сплошное разочарование. Осаму будто яд отравлял всех вокруг себя. А у Рюноске даже выбора не было, ведь он хотел найти безопасное место для себя и сестры. Они выпивают еще по бокалу. Акутагава чтобы скрыть нервозность, а Чуя – чтобы залить горечь. - Чуя-сан, - тихо зовет Акутагава, - каким он был раньше? - Каким он был? Этот… человек всегда был ублюдком. В первую нашу встречу он с помощью манипуляций заставил меня вступить в Портовую Мафию, а после последней встречи подорвал мою машину. - Поэтому вы перестали водить? - Вроде того, - Чуе неприятно признавать, что после “прощальной” выходки Дазая ему некомфортно было ездить на машине. Даже купив новую, ему постоянно приходилось проверять не решил ли суицидник еще раз “пошутить” над бывшим напарником. Иначе он просто не мог сесть за руль. Меньше чем через полторы недели такой паранойи он избавился от машины и стал ездить только на такси. - Не мне тебе рассказывать о его жестокости, но он в придачу был чертовски умен. Самое ужасное сочетание. Ему все сходило с рук. Даже побег из мафии. Предатели должны быть уничтожены, но только не Дазай. Он как исключение из всех возможных правил. И после всего, что он натворил, я не понимаю, как ты можешь продолжать восхищаться этим человеком. После всей боли, что он тебе принес… Он ведь совсем не ценил тебя. Стрелял в тебя из пистолета. Если бы расемон не успел остановить пули, ты бы уже был мертв. И все свои садистские наклонности он прикрывал красивыми словами в стиле “я всего лишь его тренирую, боль дисциплинирует лучше всего…” - большое количество вина пробудило всю злость, которую Накахара пытался спрятать глубоко внутри. Рюноске сидел низко опустив голову и тяжело дышал. - Вы… Вы не понимаете! – Акутагава впивается ногтями в коленки и так резко повышает голос, что Чуя даже пугается. - Нет, понимаю. Он был твоим наставником. И он многому научил тебя, не смотря на… свои методы. Но то что он дал тебе не оправдывает его эгоизм и жестокость. - Вы не понимаете. Если бы вы знали, какого это жить в трущобах. Воровать еду, чтобы выжить. Когда каждый день может стать для тебя последним. Дазай-сан спас нас. Если бы не он, мы с Гин до сих пор были там и неизвестно были бы живы вообще. Он не был жесток. Это я был плохим учеником, я получал заслуженное, - голос предательски дрожит, а глаза увлажняются. Он не хочет разрыдаться, только не сейчас, только не при Накахаре-сане. - Акутагава, - Чуя тихо зовет, но юный эспер пытается отвернуться в попытке спрятать выступившие слезы. Тогда Чуя берет его руку в свою. Акутагава вздрогнул, но руку не попытался убрать. - Рюноске, посмотри на меня. И он поворачивается. Щеки оставались порозовевшими, а глаза наполнены слезами готовыми в любую секунду политься по щекам. Сейчас он еще больше напоминал ребенка, который нуждается в защите. И Накахара хотел его защитить. - Запомни, не бывает плохих учеников, бывают только плохие учителя, - Чуя поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем. Его руки очень теплые, почти горячие. Они согревают вечно ледяные пальцы Акутагавы, дарят тепло и спокойствие. - Ты – один из сильнейших эсперов в мафии. Каждый день ты доказываешь свою силу и преданность организации. Далеко не многие в твоем возрасте способны на такое. И ты смог защитить сестру и дать ей дом. В мафии Гин в безопасности. Тебе не нужно пытаться заслужить признание Дазая. Ты уже сильный. - Я не заслуживаю таких слов, - шепчет Рюноске. - Как раз ты заслуживаешь их как никто другой. Чего ты не заслуживаешь – так это боли. Не в силах слушать дальше Акутагава закрывает глаза. Предательские слезы бегут по щекам оставляя мокрые дорожки. Правда ли то, что Накахара-сан говорит? Он пытается утешить или правда так думает? Рюноске готов был отдать все чтобы услышать эти слова от Дазая-сана. Но слышать это от Накахары… Можно ли ему доверять? Чуя-сан всегда прямолинеен. Он не такой как Дазай. Дазай манипулирует, юлит, использует и играет на чувствах. Чуя же все говорит в лоб, а если ему что-то не нравится – покроет бранными словами или сразу полезет в драку. Акутагава хочет ему довериться. Но после таких слов он снова проявил слабость. Что после этого подумает о нем Накахара-сан? Он даже не может найти в себе силы вытереть слезы, чтобы не выглядеть еще более жалким. Будто услышав его мысли, Чуя большим пальцем руки стирает мокрые дорожки с щек. Акутагава распахивает глаза. Из-за слез кажется, что черно-серые глаза переливаются и блестят. Не убирая руку Чуя слегка наклоняется к лицу подростка. - Не надо стыдится слез. Я знаю, тебе больно. Но со временем будет легче, а вместе со слезами уйдет и боль. Все нуждаются в поддержке, даже самые сильные из нас. Быть сильным – нечто большее чем уничтожать врагов и ничего не чувствовать. Не бойся попросить помощи. Потому что если ты попросишь, я готов помочь. - Чуя-сан… - еле слышно произносит Акутагава. Слезы снова льются по щекам. Ему так много хочется сказать, хочется поблагодарить Накахару-сана, но мысли путаются, и он не может произнести ни слова. - Все хорошо, - рука с щеки перемещается на затылок и Чуя притягивает Акутагаву к себе. Подросток утыкается носом в плечо и всхлипывает. – Тебе не нужно больше переживать за себя и Гин. Я позабочусь о вас. В ответ он слышит еще один всхлип, и Акутагава, уже не сдерживая себя, плачет. Мафиози поглаживает его по спине и позволяет всей накопленной боли вместе со слезами выходить наружу. Рюноске прижимается к груди и вцепляется руками в рубашку, которая очень быстро намокает. Чуя терпеливо ждет, когда подросток успокоится. Он сказал правду. Он не считает слезы чем-то постыдным. Работа в мафии заставляет быть сильным и рано взрослеть. Но если будешь сильным абсолютно всегда, то рано или поздно не выдержишь и сломаешься. А от того, что сломано в мафии избавляются и быстро. Он не хочет такой судьбы для Акутагавы. Постепенно слезы заканчиваются и до Чуи доносятся только редкие всхлипы. Ему не хочется отпускать пригревшегося парня, и он опускается с ним на кровать. Одной рукой он прижимает Акутагаву к себе, а другой гладит по голове. Рюноске все так же доверчиво прижимается к груди. - Чуя-сан, простите, - он еле разбирает шепот. - Не извиняйся. Все хорошо. Чуя еще прижимает Акутагаву к себе и чувствует, как в его грудь утыкаются носом. Рюноске больше не плачет. Накахара понимает его чувства. Когда он попал в мафию ему было всего 15. Он прекрасно помнит какого это, когда от переполняющих эмоций слезы сами льются по щекам. Его спасением стала сестра Кое. Она стала не только его наставником в делах мафии, она почти заменила Чуе мать, которой у него никогда не было. Она заботливо прижимала его к груди, вытирала слезы и говорила, что все будет хорошо. И Чуя ей верил. Если бы не она, Накахара не выдержал и сломался. Что же чувствовал Акутагава, который попал в мафию еще раньше и который не получал от наставника ничего кроме презрения? Чуя не позволит ему дальше сражаться в одиночку. Он даст ему то, чего у подростка никогда не было. Научит всему, что ему самому когда-то дали. Он станет семпаем и позаботится о Рюноске. Он заставит забыть проклятого Дазая, чтобы это имя не вызывало ничего кроме отвращения. - Я не брошу тебя. Обещаю. Чуя не знает, услышали ли его, потому что дыхание Акутагавы выравнивается. Накахара не хочет его будить, поэтому приобнимает покрепче и сам засыпает.

* * * - То есть ты хочешь стать его наставником, я правильно тебя понял? – Мори сидит в своем кресле сложив руки домиком и внимательно смотрит на эспера. - Да, босс, - для большей решимости Чуя кивает в ответ. С утра он явился в кабинет босса и высказал желание стать наставником Акутагавы. - Почему именно сейчас? - У него слишком долго не было наставника. Для того чтобы продолжать работать в одиночку Акутагава еще слишком юный. Он должен еще многое узнать о тонкостях работы в мафии и о своей способности. Я научу его всему и помогу раскрыть потенциал. - Вот как. Я могу дать свое согласие, но только до тех пор, пока ты сможешь держать его на коротком поводке, - Мори улыбается, почти скалится, и сверлит холодными глазами. - Можете во мне не сомневаться, босс. Я вас не подведу, - Накахара поклонился и вышел из кабинета. Только закрыв за собой дверь, он позволяет себе облегченно выдохнуть. У него не было уверенности, что босс настолько просто даст разрешение. Акутагава уже 2 года был без наставника. В первые месяцы все рвались получить себе такого сильного эспера, но после нескольких совместных заданий буквально бежали в кабинет босса и уверяли, что у них уже достаточно людей. Они не могли признать, что просто боялись подростка, сильного, импульсивного, которого в добавок невозможно было контролировать. А Чуя даже не задумывался об этом, слишком поглощенный ненавистью к сбежавшему напарнику. Так Акутагава и слонялся по организации, работая то тут, то там. Но ведь сейчас все изменилось. Мори никогда ничего не делает просто так, Чуя это понимал. “мое согласие только до тех пор, пока ты сможешь держать его на коротком поводке” Скорее всего это вроде проверки на прочность. Сможет ли он воспитывать кого-то, несмотря на столь юный возраст? Да еще не просто кого-то, а буйного подростка, который почти не контролирует ни способность, ни эмоции? Сможет научить работе в мафии, если сам совсем недавно остался без присмотра сестры Кое? Получится ли у Накахары то, что получалось у Дазая? Только мысль о недо-суициднике заставила сжимать ладони с кулаки. “Можешь не сомневаться, Дазай, я сделаю то, что тебе было не под силу. Я искореню все даже самые незначительные чувства к тебе. И когда вы снова встретитесь ты не увидишь в его глазах ничего кроме презрения. Я клянусь”. У кабинета его уже ждет помощница. - Доброе утро, Накахара-сан. Вы сегодня хотели заняться бумагами? Я сейчас их принесу. - Позже, у меня есть дело. Позови ко мне Акутагаву-куна. И побыстрее. Не задавая больше вопросов, девушка кивает и быстро удаляется по коридору, а Чуя заходит к себе в кабинет. Он останавливается напротив панорамного окна и любуется городом. Чудесный вид. Проходит минут 10 и в груди начинает зарождаться неприятное волнение. “Я не должен переживать. Акутагава должен обрадоваться, что у него наконец-то появится семпай. А если он не захочет? Или после вчерашнего ему будет неловко работать со мной? Но я ведь пообещал, что не оставлю его. Как еще я смогу сдержать обещание? Если он откажется?”. Чем дольше он думал, тем больше волновался. Еще минут через пять Чуя приказал себе оборвать все мысли. “Будь что будет. Если Акутагава откажется, попробую уговорить. Если не получится… Я не могу его заставить”. Наконец-то в дверь негромко постучали. Чуя собирает мысли в голове и разрешает войти. Акутагава проскальзывает в кабинет и останавливается напротив. - Накахара-сан, вы хотели меня видеть. - Да, хотел. Чуя поворачивается к мальчишке лицом. Почти ничто не выдает то, что он вчера немало выпил. Разве что лицо побледнее чем обычно и синяки под глазами выделяются. Держится он неплохо, ведь кроме личной выдержки утром Накахаре пришлось для него разорить свои запасы таблеток от головной боли. А еще он не смотрит на Чую. Мафиози даже не сразу это замечает. Взгляд направлен куда-то в район груди, на чокер или портупею, но не в глаза. Последних сомнений не остается – Акутагава помнит вчерашний вечер. Чуя набирает в грудь побольше воздуха. “Сейчас или никогда”. - Утром я был у босса. У тебя уже 2 года нету наставника. Ты не можешь продолжать работать в одиночку, так как ты еще слишком юный и тебе не хватает опыта. Думаю, ты и сам это понимаешь. Я хочу тренировать тебя и научить работе в мафии. Босс дал свое согласие. Акутагава, - Чуя подходит ближе, подросток поднимает взгляд. – Ты хочешь, чтобы я был твоим семпаем? Акутагава не знает, что сказать, поэтому молчит. - Ты можешь отказаться, если не хочешь, я пойму. Я тебя не заставляю. Выбор за тобой, - видя заминку подростка поспешно добавляет Чуя. В голове Акутагавы мысли летят со скоростью света. Он так боялся, что после вчерашнего Чуя-сан разочаруется в нем. Он даже представить не мог, что на следующее утро Накахара-сан предложит стать семпаем. Более того, он отдает право выбора Акутагаве. Дазай-сан никогда не предлагал, он ставил перед фактами. А все возможные недовольства выбивал кулаками. Так можно ли ему доверять? Чуя-сан один из немногих был добр к подростку. Не только вчера, даже во времена с Дазаем. Он первый кто подарил парню тепло. Первый раз за много лет Акутагава почувствовал себя защищенным. Он вчера доверился Чуе-сану и его не оттолкнули. Значит… Рюноске поднимает взгляд полный решимости. Глаза в глаза. “Неужели откажется?”. Акутагава склоняется в поклоне. - Я буду стараться и сделаю все, чтобы оправдать ваши ожидания Накахара-семпай. Чуя в душе ликует. “Согласился!” Он подходит еще ближе и кладет руку на плечо Акутагавы, слегка сжимая. Парень распрямляется и смотрит в глаза своего нового семпая. - Я даже не сомневаюсь в этом, Рюноске, - Чуя ослепительно улыбается.