Ангельская возлюбленная

      Боль. Раздирающая на тысячи клочков, жгучая и нестерпимая. Она стала первым, что я ощутила, оказавшись в гостиной Сакамаки спустя год.       Целый год… Тяжело поверить в этот срок. Ничего здесь не изменилось с тех пор, осознала я, придя в себя. Возникло чувство, будто время в этом особняке навеки замерло. Не было ни звука, ни шороха, и эта тишина угнетала.       Братьев внутри не оказалось. Тогда… где они? Может, уехали куда-то? Или у Хайнца? Нужно разыскать их. Я не знаю, как сейчас складывается ситуация. Поэтому хватит лежать, не для этого я здесь.       Превознемогая боль, я поднималась на ноги. Мне не впервой. Бешеный стук сердца раздавался в голове, из груди рвался крик, я будто горела. Приподнявшись на руках, села, встала на колени и, используя их как опору, поднялась на ноги, покачнулась, но устояла. По мере того, как я шла, боль уходила на задний план.       Не изменилась не только главная гостиная особняка, но и весь он. Ни один предмет не изменил своего места с моего пребывания здесь: вазы стояли там, где и всегда, наполненные теми же алыми розами, маленькие столики из тёмного дерева, софа, которая так мне запомнилась. Мрачная атмосфера никуда не делась, наоборот, кажется, набрала мощь. Так… это правда? Они скучали? Возможно, я на слишком многое надеюсь.       Огромные тяжёлые двери особняка распахнулись, открывая путь в сад, наполненный ещё более прекрасными, чем раньше, кустами роз. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая тёмное небо в яркие золотые и алые цвета, освещая землю и даря надежду. Я неспешно шла по саду, впитывая в себя ту умиротворённость, ту жизненную силу, что дарила мне природа, когда дошла до той самой мрачной беседки, в которой я встретила беду. Зайдя в овитую плющом и розами беседку, я осталась в ней, понимая, что прямо сейчас спешить некуда. Я наслаждалась каждым шорохом, дуновением ветра, обволакивающим душу тишиной. Стояла, откинувшись головой на колонну, когда услышала тихие, осторожные шаги.       — Юи?! — восклицание на выдохе. Было редкостью услышать от моего названного отца проявление эмоций.       А вот я всегда была излишне эмоциональной.       — Карл-семпай! Я скучала. — именно с этими словами я бросилась обнимать дорого мне вампира.       — Жива…! — Карл дышал мне в волосы и гладил по спине, прижимая к себе так сильно, как только возможно.       Не знаю, сколько мы простояли вот так. Время словно остановилось, когда я поняла, что меня могло не быть здесь сейчас, что я могла никогда не увидеть самых дорогих моему сердцу.       Когда я отстранилась, почувствовала, что стало холодно. Мне нужна была его поддержка.       Несмотря на произошедшее между мной и его сыновьями, я искренне любила его, как родного отца. Ведь именно он был моей поддержкой, когда умер отец, и любимым «дяденькой» в детстве.       — Ты вернулась, ангел мой…       — Вернулась. И больше никуда не уйду.       — Обещаешь?       — Да. Обещаю.       Я долго и жадно вглядывалась в черты его лица, пока не обратила внимания на одну немаловажную деталь. Полагаю, я изменилась в лице, потому как в следующую минуту Карл спросил:       — Что-то не так?       — Вы не слишком удивлены моему появлению…       — Это вопрос? — с лёгкой усмешкой уточнил он.       — Констатация факта. Вы знали, что я вернусь?       — Догадывался. Год назад, в ту самую ночь, Рейджи позвонил мне и сообщил о предательстве Рихтера. — Разговор обещал быть долгим и мы двинулись внутрь беседки, сели на скамью. — Я сразу же поехал сюда, добрался к рассвету. В особняке никого не было, я нашёл сыновей неподалёку от кладбища под сакурой.       — Они… — горло сдавило тисками, и я не смогла закончить то, что хотела сказать.       Карл-семпай продолжил за меня:       — Верно. Они устроили похороны, когда поняли, что ты умерла. Никогда ещё я не видел сыновей такими…       — Какими? — мы перешли на шёпот. Мне было важно знать, что я значу для вампиров.       — Это сложно объяснить. — сказал он, горько усмехнувшись. — Человечными, скорбящими, убитыми…       Я ничего не ответила и отвернулась, задумавшись.       — Так вы предположили, что я могу возродиться?       — Я прежде встречал тебе подобных. Чистых, безгрешных людей, которые возродились на благо миру. Ангелов…       — Значит, вы знаете, кто я. — сделала я вывод, но этого мало. — Что ещё вы знаете об ангелах?       — Немного. Знаю только то, что и все имеющие власть. Почти у каждого из вас есть особая роль, вы поддерживаете баланс. Ангелы — чистейшие существа, безгрешные, вас нельзя убить и ранить.       — И вправду немного. — Точнее, почти ничего. И это хорошо. Если даже Рейнхарт знает только это, всё не так плохо.       Я задумалась о том, стоит ли Карлу Хайнцу знать о моём предназначении здесь. А потом поняла, как это глупо. Наверняка, сэмпай уже догадался, да и с его помощью всё станет яснее и проще.       — Думаю, вы должны знать о том, для чего я здесь.       — Догадываюсь.       — Тогда, возможно, вы расскажите мне подробности происходящего.       — Конечно, ты должна знать.       Карл выглядел уставшим: лицо его стало ещё бледнее. Тяжело вздохнув, он откинулся головой на колонну беседки и прикрыл глаза. А я поняла, что всё довольно плохо.       — Нападения начались чуть больше года назад. Одновременно с нападением Рихтера на вас была попытка напасть на меня. Только вот я слишком силён для охотников.       — Охотники? Как они посмели бросить вызов королю вампиров?!       — Похоже, они поставили своей целью заставить вампиров работать на них. Позже выяснилось о сговоре с ними Рихтера. Судя по всему, глава охотников пообещал ему вампирский трон, хотя сам прекрасно знал о том, что живым тот не вернётся.       — Значит, они использовали вашего брата для отвлечения и получения информации.       — Именно. Однако план с пробуждением Корделии полностью его. После смерти Рихтера, охотники стали смелее. Нападения стали периодичными. Они хотят нас ослабить. Рано или поздно сыновья не выдержат. Это только вопрос времени.       — А что насчёт культивации?       — Ты знаешь?! — и в его голосе действительно промелькнуло удивление и облегчение. — Конечно. Похоже, я был прав. Доблестная графиня.       — Поняли, да? Про Аято вы тоже знаете?       — Да, знаю. Это ужасная трагедия. Мне жаль.       — Он не должен был так погибнуть! Каждый раз, каждый… Только тогда мы смогли продержаться так долго. И снова…!       Я действительно не выдержала и, вскочив, разрыдалась. Карл успел поймать меня, обнимая, начал гладить по спине и волосам, шепча утешительные слова.       А я снова искала успокоения рядом с отцом.       — Юи, я надеюсь, ты успокоилась. Мне нужно сказать тебе кое-что ещё.       Уткнувшись носом в его пиджак, я нечленораздельно промычала, что слушаю, но хочу постоять так ещё.       — Я решил, чтобы защитить их и укрепить власть… Вообщем, я решил женить сыновей.       — Женить…? — больше прохрипела, чем прошептала я, отстранившись. Как же… так?!       — Всех, кроме Рейджи, Канато и Аято. Рейджи против, да и полезнее будут его умения. Потому Рейджи и Канато я заберу с собой. Аято тоже планировал, но теперь ты здесь… Поймёшь сама.       Я кивнула. Разберусь. А насчёт Рейджи и Канато всё ясно.       — И ещё. Сюда приедут и мои приёмные сыновья — Муками. Всего их четверо, но приедут трое. Азусу я тоже увезу к себе. Остальных также планирую женить.       — Хорошо. Всё понятно.       Я снова обняла отца, не желая его отпускать. Мы молчали, и в этой воцарившейся тишине гулко стучало моё сердце. Меня манил покой, но долго он не продлился:       — Возьми себя в руки, идиот! Она бы не хотела, чтобы ты ушёл вслед за ней!

***

      — Она бы не хотела, чтобы ты ушёл вслед за ней! Юи пошла на смерть, защищая тебя. Хочешь сделать её жертву бессмысленной?!       Яростный голос Райто проник в моё сознание и парализовал. Думая об этом прежде, я не испытывала волнения или страха, но теперь эти эмоции накрыли меня оглушительной волной. Сквозь пелену я слышала шаги братьев, от которых сердце гулко застучало в груди.       Я застыла и, кажется, перестала дышать, когда юноши остановились в нескольких шагах от нашей странной парочки. Каждой своей частичкой я ощущала их присутствие, даже не видя за Карлом. Меня била дрожь, и отец, крепко сжав мои плечи, сделал шаг и укрыл меня за колоннами беседки.       Он отпустил меня и отступил — я поняла, что сейчас важнее всего взять себя в руки. Для братьев прошёл уже год с моей смерти… Каково будет им?..       Потому, с силой сжав руки в кулаки, я заставила дыхание выровняться, дрожь прекратиться и попыталась вернуть себе трезвость мысли.       Не прошло и пары секунд, как тишину нарушили прозвучавшие на выдохе слова Шу:       — Отец…?       Карл вышел из беседки, закрывая меня своей спиной. Он ничего не успел сказать, тут же получив требовательный вопрос от Субару:       — Снова вернулся спустя год. Зачем?       — Я хотел навестить Юи Комори, но по пути сюда встретил кое-кого. Так что теперь в этом нет надобности.       — А ты, как я погляжу, нашёл себе новую игрушку? Ни о ком кроме себя не думаешь. Кто это?       Злость и обида звучали в голосе, которым я грезила тысячи лет. Чувства захлестнули, как цунами, как только я вновь услышала Аято Сакамаки.       Но что с ним не так?       Карл внешне никак не отреагировал, но я почувствовала насколько ему больно от подобного.       — Юи умерла за всех нас… И ты приводишь кого-то сюда именно сегодня? Отец…       Ангелы — это души. И, конечно, нам невероятно сложно контролировать свои эмоции и чувства. Хотя мне и повезло иметь опыт всех прошлых жизней, они бурлят и во мне, грозясь вырваться и затопить меня. Но я сдерживаюсь и не двигаюсь с места. Пока.       — Аято, тебе стоит перестать так скорбеть об этой девушке, ведь…       — Хватит! Не желаю ничего слышать!       Горящие глаза Аято заставили меня вздрогнуть. Видеть его в такой ярости прежде мне ещё не доводилось.       Трагедии, подобные этой, случались с нами не раз и не два. Но вернулась я впервые. Видеть его таким… тяжело и больно.       Быстрее, чем смогла подумать и остановиться, я уже произнесла его.:       — Аято…       Тишина иногда говорит больше, чем любые слова мира. Сакамаки замерли. А я почувствовала треск невидимой брони глубоко в себе.       — Дорогая…       Во мне боролись два желания: броситься к братьям или рвануть прочь. И первое значительно перевесило второе, слегка ошеломив Карла, уверенного в моей нерешительности.       Я сделала несколько шагов, и солнце выхватило меня из тени, являя всем Сакамаки. Медленно я подняла на них взгляд — глаза мгновенно наполнились слезами от вида догорих мне вампиров...       ...И, не сдержав чувств, я кинулась к ним.