Никогда не знаешь, к чему приведет даже самая невинная шалость

Свежо. Вечереет. На землю уже, должно быть, опустились сумерки, а у дворцов Фэн Синя и Му Цина, по чьему-то явно не доброму наставлению построенных по соседству друг с другом, всё освещено лампадными фонарями, так лаконично вписывающимися в общий возвышенный стиль столицы. Генералы только-только обернулись из притворных форм Нань Фэна и Фу Яо в свои обычные, статные, более взрослые божественные сущности, и сейчас вместе шагают каждый в свой дворец. Уже практически подойдя к крыльцу владений Генерала Наньяна, Фэн Синь вдруг останавливает Му Цина, бубня под нос какой-то, судя по всему, вопрос. «Очередная глупость,» — тут же всплывает мысль в голове Му Цина, — «ну что за идиотство». Только вот идиотство это, кажется, чуть другого характера, нежели раньше. Потому что Фэн Синь вдруг хватает Му Цина за руку и начинает ее вертеть, осматривая. А Му Цин и пошевелиться не может от ступора. Окончательно он убеждается, что сегодня все идет абсолютно не по плану, когда бледную чувствительную кожу на мгновение опаляет горячим дыханием, прежде чем Му Цин ощущает прикосновение чего-то мягкого и немного влажного к тыльной стороне ладони. Он вздрагивает всем своим существом и от ошеломления даже не сразу осознает, что произошло, пока исподлобья на него глядит пара темных глаз с яркими озорными огоньками. Опомнившись, Му Цин тут же вырывает руку, выглядя при этом крайне растерянно и даже испуганно немного. Он кривится и готовится прыскать ядовитыми словечками, но Фэн Синь отвешивает шутливый поклон и разворачивается, прежде чем и подобие звука покидает отчего-то пришедший во временную негодность речевой аппарат Му Цина. Фэн Синь уходит в своем беззаботном стиле, покручивая в руках... что же это такое? Му Цин уже собирается обыденно закатить глаза и прекратить обращать на этого идиота внимание, когда осознает, что, какой стыд, да это же его собственный поясной мешочек! Стащил, чертяга, да еще и отвлек как ловко! Знал, как заставить Му Цина впасть в ступор! Щеки конкретно заливаются румянцем, и не ясно, от того ли это, что у него так легко стащили вещь, или от чужих отвлекающих действий. Поцелуя. В руку. Вежливого, вроде бы, жеста, такого ничтожного. Но чтобы Фэн Синь... уму непостижимо. И потому хочется биться головой об стенку, что ему удалось провернуть с Му Цином... такое. Но вместо этого небожитель просто кричит вслед отдаляющемуся генералу нецензурной бранью и обещает завтра все припомнить. О, как же, обязательно. Непременно найдется причина, чтобы и завтра встретиться в неформальной обстановке и подразнить Му Цина еще немного. Фэн Синю на деле не сдался этот мешочек, разве что только как сувенир на память годится. Просто нравится ему видеть на этом прекрасном напущено безразличном лице яркие эмоции, им самим же и вызванные. А Му Цин ведется каждый раз так наивно, что Фэн Синь уже начинает подумывать, что ему это и в радость. Сообразительный, однако. Забавнее всего то, что ему удается усмотреть это раньше, чем самому Му Цину. Который обиженно дуется, следя за захлопывающимися створками массивных дверей. Он топает в свой дворец и мигом взлетает вверх по лестнице, запирается в покоях. Копошится долго в сундуке и вытаскивает верхние одежды потеплее, тут же натягивает на себя. Он так же быстро, как забежал в комнату, выбегает из нее и несется к противоположной стороне этажа. К веранде. Знает же, что Фэн Синь там. Сидит, качаясь в кресле на своем балконе, будто совсем рядом, только руку протяни. На деле же, между ними несколько метров. Сидит и смотрит скучающе. Следит рассеянно за проплывающими внизу небожителями и так весело время от времени бросает короткие взгляды на Му Цина. Подмигивает, когда их глаза встречаются. И усмехается так нахально, что спирает дыхание, и щеки предательски заливаются краской. Му Цин подходит к перилам уверенно, внутри же все переворачивается от одного только вида такого Фэн Синя. Домашнего и в то же время с пронзительной аурой озорства. Му Цин протягивает руку лениво, требовательно. Поигрывает пальцами, намекая, чтобы Фэн Синь отдал то, что так ловко позаимствовал всего несколько минут назад. Кажется, даже завтрашнего дня ждать не придется. Му Цин низким голосом произносит всего одно слово. «Верни». И сам даже не знает, действительно ли хочет, чтобы Фэн Синь тут же отдал ему мешочек, или чтобы помучал еще немного, развлекаясь с вновь попавшимся на крючок генералом. — Полезай сюда, отдам, — издевается. Откровенно, нагло издевается. Брови Му Цина взлетают еще выше, генерал озадаченно стреляет глазами. А сердце бьется все быстрее. — Очень смешно, — Му Цин огрызается угрюмо, — Давай, отдавай, и быстро! — он снова настойчиво протягивает руку в сторону Генерала Наньяна. — А что если нет? — Фэн Синь звучит крайне самоуверенно. Настолько, что хочется лично заставить его вздыхать и удивленно хлопать глазами, смутить до глубины души. Му Цин хмурится, еле сдерживая глупую улыбку. Фэн Синь улыбается, находясь на грани того, чтобы самому прыгнуть на чужой балкон. В конце концов Му Цин сдается, не выдержав столь долгих гляделок. Он со всем присущим ему изяществом забирается на перила и, легко оттолкнувшись от своего балкона, перелетает на чужой. Где Фэн Синь уже стоит, покинув нагретое кресло, и довольно улыбается. Му Цин закатывает глаза. Небожитель протягивает руку в третий раз, но генералу еще не надоело мучить Му Цина. Он только отступает назад и проворно подцепляет пяткой дверь, ведущую в покои, открывает себе пути к отступлению. Му Цин все замечает, но не препятствует, а наоборот: подталкивает их обоих во Дворец Наньяна, в, как оказалось, просторную чайную комнату. И тут же дверь захлопывает. Фэн Синь сдаваться не намерен: дразнит, поднимает мешок высоко над головой. И не волнует его, что небожитель одного с ним роста, и что это буквально не имеет никакого смысла. Му Цин пытается дотянуться, схватить, и неосторожно оступается о чужой сапог. Оба громко валятся на пол в крайне... интересном положении: Фэн Синь придавлен к полу, рука с Му Циновым мешочком все еще задернута высоко над головой; Му Цин над ним, коленками упирается по обе стороны от бедер Фэн Синя и руками отчаянно пытается схватить мужчину за запястья. И, вот так неожиданность, успех! — Ты для этого двери закрыл? Изначально планировал меня так непристойно повалить? — даже в такой позе Фэн Синь не прекращает подкалывать, да еще и сгибает ноги немного в коленях, подталкивая Му Цина скатиться ниже. Про мешочек, незаметно заброшенный генералом под один из ближайших столиков, все благополучно забывают. — Ты же не думаешь, что я правда поведусь на твои глупости? — Му Цин назло выше приподнимает зад, всячески противясь искушающим мыслям. — Думаю, — без тени смущения, будто всем известную истину произносит. — Тогда я специально не поведусь, чтобы не соответствовать твоим ожиданиям, — Му Цин водит большими пальцами по выступающим венам на пшеничных запястьях, чуть надавливает, и неожиданно освобождает чужие руки, упирается ладонями в пол. — То есть если бы я сказал, что не думаю... — Я бы серьезно поразмышлял над твоим предложением, — у обоих в глазах пляшут дикие хулиганские искорки. — Так, давай заново, — предлагает Фэн Синь, — Я не думаю. — Ты меня за придурка не держи, — Фэн Синь и не держит. Только если придерживает. За бедра. Чуть-чуть совсем. — Ну я же не знал, что в твоей логике это так работает. — Значит, тебе будет проще в следующий раз. — Когда это еще будет, — Фэн Синь ведет ладошками вверх к тазовым косточкам и вновь возвращается обратно к коленям. А Му Цин и не думает возражать. — Если не прекратишь язвить, я тебе гарантирую, очень, оче... Пламенную речь прерывает стук в дверь. — Слезай. — Еще чего. Может мне и дверь самому открыть? — Му Цин веселится, по-настоящему наслаждаясь положением. Его ловкие руки вновь захватывают чужие запястья, блокируя движения. — А ты хочешь, чтобы я младшего служащего своего дворца в таком виде встретил? — Фэн Синь нервно ерзает, пытается освободить руки. — Я не заметил, чтобы ты был особенно против еще пару минут назад, — он коленями крепко сжимает чужие бедра, гаденько усмехаясь и глядя в глаза. Но, что ни говори, если бог войны решит вырваться, он это непременно сделает. Поэтому, повздыхав немного, Фэн Синь резко поднимается и опрокидывает уже Му Цина на спину, поддерживая рукой под головой, и отвешивает легкий щелбан по ни в чем не повинному лбу, прежде чем беспрепятственно отойти к двери. Му Цин так и остается лежать, вдобавок закинув ногу на ногу. Он очень старается разглядеть, что происходит где-то в другом конце комнаты, но чайный столик преграждает обзор. К счастью, долго мучаться не приходится: Фэн Синь вскоре опускает на этот самый стол дорогой чайный сервиз и плюхается на циновку, подзывая Му Цина к себе жестом. А что ему остается? Только закатить глаза и действительно поползти, чтобы добраться до ароматного чая. Фэн Синь следит за таким необычным способом передвижения Му Цина совершенно без угрызений совести, крайне нагло разглядывая. Настолько очевидно и неприкрыто, что даже Му Цин не понимает: нравится ему замечать на себе чужой взгляд или поплохело немного от переизбытка внимания к собственной персоне. — Нахальная рожа, может хоть для приличия попытаешься на себя стыда нагнать, а? — Му Цин садится в позу лотоса за противоположную сторону стола. — Еще чего, — Фэн Синь подносит свою чашку к губам. Горячо. — Это может ты хоть попытаешься не так очевидно клеиться ко мне? — Ага, еще чего, — в голове за секунду проносится сотня разных мыслей, а выражается все лишь в трех словах. И нервном подергивании левого глаза, — Кстати... — Что еще? — Где он? — о, да неужели Генерал Сюаньчжэнь вспомнил про свой драгоценный мешочек. — Секрет, — Фэн Синь подносит указательный палец к своим в полуулыбке приоткрытым губам. — И что ты хочешь? Чтобы я тебя связал и пытал? — бурная фантазия рисует картины, от которых голова кругом идет. — А что? Хочешь попробовать? — Фэн Синь поигрывает бровями, и своей репликой заставляет Му Цина вздрогнуть. — нет, — ногти больно впиваются в коленки, чтобы отвести их обладателя от пошлятских идей. — Врать нехорошо, — он делает небольшой глоток из своей чашки, а вторую руку незаметно движет куда-то в сторону Му Цина. — Отдай мой мешочек. — Ой ну не кипишись, снова ведь все веселье сокращаешь. — Давай повеселимся позже, а сначала верни мне мою вещь, — Му Цин говорит требовательно, но от не ясно откуда взявшегося волнения голос едва заметно дрожит. — А то что? — Фэн Синь подается корпусом вперед. — Не приду к тебе больше в гости, — он кивает головой, добавляя пущего драматизма своим словам. — Мм, — Фэн Синь вздыхает, — А ты жесток. — О, расскажи мне что-нибудь, о чем я не знаю. — Чай остыл, — заявляет Фэн Синь, серьезно глядя в глаза. — Что? — Чай твой, говорю, остыл уже — С чего ты взял? — Му Цин хмурится немного. — Я держу руку на твоей чашке уже несколько минут, а ты держишь ее к тому же своими двумя. Значит, керамика должна была отдать свое тепло тебе и... Ты вообще слушаешь? Честно говоря, не особо. Му Цин в небольшую прострацию впал, когда понял, что чужая ладонь не просто лежит на его чаше, а еще и накрывает отчасти пальцы его собственных холодных рук, делясь теплом. А Фэн Синь видит, как смутился Му Цин, и ухмыляется. Гладит подушечками пальцев выпирающие костяшки, суставы и фаланги тонких длинных пальцев, норовит даже скользнуть выше, под узкую манжету, но его резко перехватывает Му Цин. Не жестко за запястье, а трепетно сжимая чужую ладонь. — Ты такой очевидный, — Фэн Синь вздыхает, укладываясь подбородком на другую, согнутую в локте руку, и вертит их своеобразный ручной замок, уже самостоятельно сжимая бледную руку Му Цина, — Мешочек под соседним столиком. Вперед! — Фэн Синь усмехается, Му Цин хмыкает. Знают ведь оба, что ни одному из них этот чертов кожаный мешок не сдался. — Принеси, — Му Цин свободной рукой указывает куда-то в противоположный угол комнаты. — Может тебе еще лапу подать? Или погавкать по сигналу? — Не хочу тебя расстраивать, но, — он очень старается ухватить Фэн Синя за ладонь вновь, но получается только в замке переплести свои пальцы с чужими, — первое ты и без моей команды прекрасно сделал. А второе, не в обиду, каждый день материшь меня таким лаем заливистым, что надоедает с первых же звуков. — Спасибо за комментарий, обязательно учту. — Ты уж постарайся. — Только ради тебя. — Скажи мне точно, где он? — Му Цин решает не думать серьезно о последней фразе Фэн Синя, а то не хватало еще покраснеть прямо перед ним. — Вон тот столик. Я не пойму, что тебе так неймется его себе обратно отхватить? Жалко что ли, чтобы я у себя похранил? — Жалко, — он встает из-за стола и тянет на себя Фэн Синя, все еще держащего его крепко за руку, — Ну, и в каком месте? — Под столиком, — и последующая ухмылка явно не несет под собой невинных подтекстов, — Помочь? — Не стои... т, — голос под конец хочет сорваться на удивленный крик, но по итогу пропадает вовсе. Фэн Синь, черт его дери, падает ничком на пол, а вдобавок утягивает за собой Му Цина за талию и их переплетенные руки. В итоге Генерал Наньян как с десяток минут до этого лежит, развалившись на полу, на спине. А Му Цин глядит раздраженно, даже несколько зло. И только приглядевшись можно рассмотреть за толстой маской отвращения смущение и живой интерес. Он чуть ли не седлает чужое колено, на одном локте поддерживает собственный корпус, наклоняясь опасно близко к лицу Фэн Синя, а другой все еще держится за теплую руку, так кстати утянувшую генерала к генералу. Му Цин, будто небожитель не интересен ему от слова совсем, отворачивает голову в сторону стола и ищет зоркими глазами мешочек. Тот укатился к самой стенке. — Ты не мог поближе его куда-нибудь забросить? —спрашивает Му Цин огорченно — Соблазн посмотреть на то, как ты ползаешь на коленках, слишком велик. — Я не собираюсь ползать на коленях. Просто лягу и потянусь рукой, разве так не удобнее? —Ну ты попробуй, попробуй. Я пока со стороны оценю, — и хочется смачную пощечину влепить по этому самонадеянному лицу, но Му Цин только глаза закатывает и действительно ложится. На грудь Фэн Синя, осмотрительно приподняв на случай шуточек с наклоном колена зад. И прожигает глазами свою изъятую собственность, пытается тут же свободной, не сжатой ладонью Фэн Синя рукой потянуться под стол. — Ты же видел, где он, — Му Цин не смотрит на небожителя, всеми силами старается достать до проклятого мешка, — Почему не мог поближе упасть? — К чему вопросы? Я специально, — Му Цин готов поспорить, что Фэн Синь улыбается до ушей. Он цокает языком, резко вырывает руку из захвата и приподнимается на прямых руках, расставленных по бокам от плечей Фэн Синя. — Я сам. Он слезает с генерала, перемахивает через острое шальное колено и падает на живот рядом, совсем не утонченно и элегантно, а лениво копошась где-то под столом, пока на талию еле ощутимо опускается на мгновение чужая рука. Му Цин достает наконец злосчастный мешок и вместо того, чтобы по-быстрому удалиться, бесстыдно наваливается на Фэн Синя, снова нависает сверху и принимается копаться в своем мешочке. Вряд ли он ищет что-то конкретное, но каждую вещь достает и показывает лежащему под собой небожителю. Фэн Синь только саркастично хмыкает и легкомысленно опускает ладони на чужую талию. Му Цин стреляет глазами удивленно, выразительно вскидывает брови. Руки тут же пропадают, и Фэн Синь поднимает их над головой, словно пойманный с поличным нарушитель закона, и невинно дует губы. Му Цин, не проронив ни слова, возвращается к обзору своих "богатств", и бубнит себе под нос тихое, но прекрасно слышное «я не против». Фэн Синь без колебаний возвращает руки обратно, понемногу утягивая поддельно сопротивляющегося Му Цина сесть к себе на бедра. — Прекращай меня совращать, — заявляет Му Цин вскоре после того, как его практически усаживают непосредственно близко к щекотливым местам. — Тебе не нравится? — Фэн Синь спрашивает наигранно обиженно, параллельно играясь с чужим верхним поясом на жилете. — Я против, — видимо, только на словах, потому что мужчина льнет ближе и сам, осмелев, располагается над чужой линией пояса, миновав опасную зону. — Я вроде уже говорил, что врать нехорошо, — Фэн Синь подушечками пальцев рисует на чужих бедрах замысловатые узоры и смотрит снизу вверх в очаровательное лицо небожителя. — Из нас двоих самый очевидный ты, только это тебе не особо помогает, потому что нужно быть не только очевидным, но и... Договорить ему не удается. Фэн сперва невинно просто руки перемещает на его плечи, а под конец фразы подтягивает Му Цина к себе так неожиданно, что последний еле успевает руки вытянуть, чтобы не впечататься своим лицом в чужое. А Фэн Синь крепкую хватку и не думает ослаблять: обвивает руки вокруг чужой шеи и придвигается близко-близко, чтобы спросить: — Каким же? — Нужно главное п-прекратить забирать мои вещи, — Му Цин старается не выдать участившиеся дыхание и сердцебиение, которые подводят каждый раз. — Как скажешь, — Фэн Синь отстраняет его от себя, пожав плечами. Спокойно, будто ничего и не произошло. А у Му Цина голова кружится и что-то внизу закручивается так очевидно, что, решает он, пора делать ноги. — Засиделся я что-то, — он тут же начинает принимать попытки пойти на попятную, привстает на так некстати ослабевших руках. — Да ты не переживай, я и не такой вес выдерживал на себе, каменные плиты потяжелее будут, — он, доводя еще сильнее, водит по внешним сторонам бедер ладошками и даже не думает помогать подняться. — Грубиян. — Да я ведь без задней мысли, просто факты привожу... ой, — Му Цин, расслабленный поглаживаниями генерала, плюхается обратно на него, и, кажется, немного ниже, чем планировалось изначально. На этот раз искренне возмущенный, Му Цин тычет пальцем Фэн Синю в грудь и требует прекратить непристойные действия. Да только, как же, последний только беззлобно посмеивается над растерянным мужчиной и скользит вверх по икрам, очерчивает колени. А потом становится не до смеха. Потому что Му Цин опускается низко к его шее и кусает совсем близко к кадыку, чуть сильнее, чем нужно, сводя зубы на горячей чуть солоноватой коже. И мигом отстраняется, ухмыляясь тому, что чужие грязные движения и правда замерли. — Совсем что ли головой поехал? — выдает Фэн Синь уже поднявшемуся на ноги Му Цину. — Кто бы говор... — Под воротником нужно кусать, а то потом хер объяснишь кому, что за черт тебя покусал, — Фэн Синь потирает шею, проходясь пальцами по заходящемуся красным укусу и морщится недовольно, приподнявшись корпусом на локтях. Му Цин обыденно закатывает глаза и дергает дверь, с легкостью распахивающуюся под напором бога войны. — До завтра, — Му Цин игриво помахивает рукой, глядя на Фэн Синя глазами с ярчайшими и такими заразительными озорными искорками. Фэн Синь только машет в ответ, надеясь, что они решат обоюдно проигнорировать и забыть о том, что оба друг у друга непосредственно заметили и, стыд какой, почувствовали даже напрямую. По крайней мере, до завтрашнего дня.