Риск того стоил!

      Влажное махровое полотенце опустилось на бортик осушенной ванны. Обнаженная — перед зеркалом над раковиной — Наташа расцепила пластиковые челюсти «краба», и освободившиеся светлые волосы мягкими волнами упали ей на плечи, ключицы и лопатки. Мокрая челка спуталась на лбу, девушка попыталась растормошить ее, будто такая мелочь могла помешать ее решимости сделать, наконец, то, о чем она думала долгие годы. Нет, помешать ей могло что угодно: от «знака свыше», за который она от страха примет в очередной раз сущий пустяк, до банального тремора пальцев…       «Но это уже просто смешно…» — напряженно думала она, пока так и не двигаясь с места. Слишком много ночей она провела, глубоко увязнув в фантазиях. А обыденная встреча курьеров в дверях квартиры постоянно заставляла сердечный ритм сбиваться, а нижнее белье — намокать… Она видела во снах себя, решившуюся на это! — но просыпалась совершенно усталой, еще более неудовлетворенной, чем прежде…       «С этой манией пора покончить, — глубоко вздохнула она, как если бы в воздухе была растворена решительность и чем больше та напитает альвеолы, тем проще будет покинуть ванную в таком виде. — …пора закрыть гештальт…»       Нетвердой походкой Наташа вышла из маленькой светлой кафельной комнатки в короткий темноватый коридор. Босые ноги холодил шершавый, ободранный паркет, под пальцами руки, коей она на нервах вела по стене, шелестели старые блеклые обои, которым лет было куда больше, чем единственному жильцу полученной от родителей квартиры. В двух шагах от замкнутой входной двери стояла тумбочка — над ней висело высокое зеркало. Несмело подойдя, Наташа отразилась в нем от макушки до колен, подрагивающих, сведенных вместе, однако такая закрытая поза все равно не мешала голодному холодку поглаживать покрытые мурашками бедра, ягодицы, большие половые губы… Грудь чуть поджалась, соски напряглись, но это лишь добавило девушке вызывающей привлекательности. За узкими покатыми плечами отражалась вешалка с верхней одеждой: тянуло схватить что под руку попадется, накинуть и так хоть немного скрыть наготу! — это лишний голос в голове, была уверена Наташа. И уж тем более сексуальнее в пуховике на голое тело она не станет…       Часы на стене отсчитывали оставшиеся до семи вечера минуты. В это время обещал прийти курьер… Тот самый, свободный, крепкий, высокий, на которого Наташа попадает в четырех случаях из пяти, делая заказ в забегаловке неподалеку. Его голос глубок, бархатист, в нем всегда чувствуется улыбка. И взгляд последнему не уступает, даже если губы ровны, игнорируют необходимость быть с клиентами театрально дружелюбным. Красная кепка, часть формы, скрывает от уха до уха чрезвычайно короткие волосы: и не светлые, и не темные, сероватые больше. Волевой подбородок всегда хорошо выбрит, одежда чиста, видимый порой из расстегнутой куртки воротник ни разу не был неряшливо загнут; даже после того, как обычно он достает заказ из небольшой ручной термосумки, обязательно проводит широкими ладонями поверх застегнутой липучки, чтобы ни одной складки не появилось. Вежливый, мужественный, опрятный — лучшего кандидата не сыскать для действа, задуманного Наташей. «Да и ему будет в итоге что вспомнить…»       Ровно семь… Но он ведь — курьер, не будильник. Ладони и стопы Наташи на нервах покалывали мельчайшие иглы. Откинув волосы назад, она присела на тумбочку. Лак был терпимо прохладным — довольно приятно. Оглянувшись на зеркального двойника, девушка приподняла подбородок, наполовину опустила накрашенные веки, разомкнула пухлые губы. Получилось лицо как в порно, смотрящееся естественно и уместно лишь на экране; лучше быть собой — простой, не запариваться лишний раз. И не то что не переигрывать — вообще не играть, не омрачать столь долго желанный поступок мыслями о партнере или киношности происходящего: в отношениях секс выпивал ее психологически именно по этой причине. Надоело, жалея чужие чувства, притворяться. Если будет хорошо — она застонет, но не более того. Пусть уж старается, раз решил ее трахнуть. «Если решит… — поправила она сама себя и от возможной досады — заранее — поджала губы. — Вот уж точно будет неловко, если он окажется геем или скажет, что я не в его вкусе… Придется никогда больше ничего не заказывать там… Со стыда провалиться…»       Противно запищал домофон. Наташа вскочила с тумбочки, задела локтем зеркало, и то тихо звякнуло, содрогнувшись. Сердце, ранее нервно шагающее по тропе, споткнулось о камень, вскочило — и понеслось во весь опор куда глаза глядели, постоянно ударяясь о ветки-ребра! Похолодевшей рукой Наташа сняла белую трубку, пальцем другой со второго раза попала по кнопке.       — Открыто… — не то быстрее нужного, не то как-то скомканно сказала она и повесила трубку.       Кнопка сработала?.. Он успел открыть дверь, или та снова заблокировалась слишком быстро?.. Но на раздумья не было времени. Загремели замки и цепочка — Наташа открыла дверь, оставила заметную щелку, в которую тотчас подул ледяной ветер с лестничной клетки. Как жаль, что она не решилась на это летом… С видом как ни в чем не бывало Наташа приземлилась на тумбочку, откинулась назад, насколько позволяли стенка и зеркало, сперва развела ноги в стороны, подставив лестничному сквозняку повлажневшую вульву, но в последний миг, когда на этаже уже звучали шаги, посчитала это отталкивающим, вызывающим, и положила ногу на ногу.       Дверь открылась широко.       — Добрый веч… — Курьер застыл, держась за ручку. Термосумка качнулась.       Его изумленный взгляд не изучал лишенную одежды девушку частями, он поглощал ее всю, к счастью, не заглядывая глубже и потому не замечая смятение и страх на ее симпатичном лице, почти свободном от косметики.       — А… — только и выдал он после длительной паузы.       Молчание било Наташе по нервам, но пути назад не было, и потому, натянув маску непробиваемой самоуверенности, она вновь раздвинула ноги и нежным плавным движением провела невидимую линию кончиками пальцев от низа живота до груди.       — Интересует? — с улыбкой спросила она.       Ей казалось, что в подобной ситуации любой свободный гетеросексуальный мужчина скинет кепку, мелодичным басом ответит: «О да!» — и неторопливо подойдет к ожидающей его женщине, попутно грубо расстегивая, почти разрывая на себе одежду. Может, она ошибалась, пересмотрела наигранного порно, а может, именно этого курьера потаскала по ухабам жизнь. Вытянув шею, молодой мужчина оглядел коридор, словно у вешалки под куртками и пальто могла скрываться съемочная группа или бугаи с дубинками наготове.       — В чем прикол?.. — осторожно осведомился он.       — Н-ни в чем, — растерялась Наташа. — Я… хочу, чтобы ты меня трахнул. Голая встречаю незнакомца, понимаешь ли…       — А, — уже спокойнее ответил курьер, чем сделал ситуацию еще более неловкой и нелепой. — Сейчас, погоди. — Под удивленным взором Наташи он достал из кармана джинсов смартфон, включил диктофон и протянул телефон к лицу отшатнувшейся девушки. — Скажи.       — Что сказать?..       — То, что сказала сейчас. Повтори. Не хочу потом попасть в «Пусть говорят» или вообще за решетку.       — Эм… — Наташа придвинулась к телефону, завела прядку за ухо, сцепила руки поверх бедер, как испуганная школьница. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул…       — «Курьер».       — М-да, я хочу, чтобы этот курьер меня… выебал. Все добровольно.       — Спасибо за сотрудничество! — лучезарно улыбнулся он и спрятал мобильный обратно в карман. — Вы не зря выбрали именно наш ресторан: жарить мы умеем!       С этим воскликом, что довел Наташу до звонкого хохота, курьер заключил девушку в объятия, и она пронзительно взвизгнула:       — Руки! Руки ледяные!!!       — Согреются!       Держась за расстегнутую куртку, Наташа склонила голову набок, с улыбкой полного блаженства чувствовала, как горячие поцелуи жадно спускаются с шеи по правой ключице к груди. Все началось не так, как она представляла, однако реальность оказалась куда лучше порно: смех и бытовая простота вытеснили волнения. Но как все пойдет дальше?..       Кепка слетела на пол, рядом мягко приземлилась термосумка. Прикосновения незнакомца обострили чувствительность Наташи до предела: она задыхалась из-за участившегося, шального ритма сердца даже, банально, от дыхания, гуляющего по словно наэлектризованной коже. Губы и ладони курьера двигались по изящному вздрагивающему обнаженному телу. То посасывая, то играя с правым соском языком, незнакомец оглаживал левую грудь, грубо, но без боли потягивал набухший сосок. Обронив глубокий томный выдох, Наташа откинулась назад, затылком прислонилась к морозному зеркалу. Девичьи пальцы потянулись вниз, тотчас перепачкались в смазке, сочащейся меж нимф. «Черт, — всхлипнула от жгучего, удушающего возбуждения Наташа, — я мастурбирую при чужом человеке, практически на лестничной клетке…» Пышущая жаром вульва свободно принимала прохладные пальцы, они скользили между половыми губами, наносили блеск смазки на клитор; проникали внутрь аж до костяшек, пульсирующе давя на переднюю стенку влагалища — до легкой, приятной болезненности в мочевом пузыре.       Мужчина тем временем очерчивал руками выгнутую спину Наташи и бока, скользил по животу горячими губами, прерывисто задевая нежную кожу. Он и так понимал, чего клиентка желает, но намек стал куда жирнее, едва Наташа раздвинула ноги и подняла их, уперевшись пятками в края тумбочки.       — Сделай куни…       — Скажи грубее, — ослепительно улыбнулся он, точно предвкушающий трапезу хищник, прижавший лапой жертву к земле. Он уже стоял на коленях, покидающий его уста воздух горячо обдавал нимфы и клитор.       — Вылижи мне пизду!.. — от стыда выкрикнула, зажмурившись, Наташа, и ответом ей стал низкий бархатистый смех:       — Какая же ты охуенная…       Как и планировала, она не играла, не изображала порноактрису, работающую на камеру, — и тем не менее прерывисто стонала в потолок! Дрожащие ладошки чуть покалывали жесткие короткие волосы курьера, голову которого она, не отдавая себе в этом отчета, прижимала так сильно, как могла; он и не собирался отстраняться, требовательно посасывая набухший клитор. Едва несколькосекундная сладкая до помутнения пытка ослабевала, под клиторальный капюшон проникал кончик языка и сноровисто ласкал то вкруговую, то вверх-вниз. И далее опять по новой, стремительно подводя Наташу к сужающей сознание черте…       Ее ноги неустанно дрожали, вязкая смазка стекала на анус, оставляла сверкающие капли на тумбочке. Курьер остановился вовремя — ей и самой не хотелось достигать оргазма сейчас, пока фантазия не реализована полностью; пока удовлетворение не просочится в каждый миллиметр ее бунтующей психики. Взвизгнула молния, зашуршала ткань: курьер высвободил из-под одежды эрегированный член с блестящей от предэякулята крупной темно-розовой головкой.       — Подожди… — кое-как извернувшись — чудом не соскользнув с тумбочки! — Наташа выдвинула верхний ящик и протянула партнеру взятый оттуда презерватив. Он принял контрацептив с серьезным кивком, как бы говоря: «Я сам собирался предложить это!» — но, нет, даже и не думал в ту сторону, окончательно потеряв разум от сдавившего виски возбуждения. «Кто секс запланировал, тот и должен позаботиться о безопасности, а не ждать от другого снисхождения…» — мельком подумала Наташа и, задвинув ящик, слезла со скользкой от смазки и пота тумбочки. Ноги по-прежнему были слабы, неприятно ныли по вине неудобной позы, но боль проходила; Наташа встала к зеркалу лицом, схватилась за боковые бортики тумбочки.       Согревшаяся сухая ладонь прочертила неторопливо полосу по ее изогнутой спине, пояснице с притягательными ямочками. Непередаваемо горячий член, облаченный в бесцветный ребристый латекс, мазнул по мокрым половым губам. Наташа прогнулась сильнее, заставила запотеть от дыхания стекло, издала глубокий мычащий стон, ощутив, как головка медленно входит внутрь, раздвигает пульсирующие стенки влагалища, продвигается до матки — заполняет до предела…       — Нмх… Да-а!.. — мелодично всхлипнула Наташа, прижавшись губами к ледяному зеркалу. Мужские руки держали за бедра крепко, словно против ее воли. Как же сильно Наташа жалела, что не осмелилась на это минувшим летом! «Я бы вышла на лестницу, позволила ему выебать меня там — с головой, зажатой меж перил, как если бы по глупости застряла, а проходящий мимо незнакомец решил воспользоваться попавшейся на глаза «дыркой»… Каждый случайный прохожий…»       Покачивающаяся от толчков тумбочка ритмично ударялась о стену; захлебывающуюся стонами Наташу раз за разом вжимало щекой в зеркало. Ненадолго открывая глаза — чтобы не сойти с ума от резких частых фрикций, не утонуть окончательно в ощущениях, лишившись из-за опущенных век зрительных образов, — она не могла удержаться от еще более пламенных фантазий: о том, что никакого зеркала нет, что перед ней с той же грубой несдержанностью ебут еще одну девушку — обеих используют как секс-игрушки для животной разрядки… «Я бы целовала ее… — сбивчиво дышала на зеркало Наташа, крича до легкой рези в горле. — …сосала бы ее горячий влажный язык, пока меня неистово насаживают на большой толстый член!..       Она кончала, судорожно сжимаясь, впервые счастливо улыбалась во время оргазма! — и медленно опустилась на колени, так как ноги уже не способны были ее удержать. Курьер стащил с члена презерватив, варварски намотал волосы Наташи на руку и, потянув на себя, вынудил запрокинуть голову, подставить под уздечку губы. Девушка прикрыла глаза; часто двигалась широко расправленная грудь, на пол тягучими нитями стекала смазка. Крупные жемчужные капли спермы покрыли ее губы, подбородок и ключицы. Несколько секунд пытающийся отдышаться курьер с темной гордостью оценивал дело рук своих, после чего, не теряя хвастовской улыбки, помог Наташе подняться и сесть на край многострадальной тумбочки.       — Кто ж тебя такую выдумал, — лестно вымолвил он и подобрал с пола кепку. — Ванной воспользоваться можно?       — Прямо и направо, — ответила Наташа. Стоило разомкнуть губы — на язык попала горечь спермы, и, улыбнувшись, девушка собрала семя с лица подушечками пальцев, облизала каждую, словно очищала их от взбитых сливок.       Курьер удалился в ванную комнату — вместе с использованным презервативом, что особенно приятно; чистюля в одном — чистюля во всем. Зашумел водой раковинный кран. Наташа наклонилась к термосумке, громко расцепила липучку и, приподняв картонную крышку, достала кусок заказанной пиццы. Плавленный, все еще обжигающе горячий сыр свесился с края, и Наташа подставила под него язык, точно порнофантазия не успела угаснуть в ее голове. Было вкусно. Невероятно. Она ела, прислонившись лопатками к холодному стеклу, и не могла сдержать улыбку. Риск того стоил…