Записки из абортария.

— Джувия рада, что у Леви-чан всё хорошо. — Флорист сидела на своей кровати и счастливо улыбалась, она только что проводила МакГарден и её парня до входных дверей, и видела, как тепло они смотрели друг на друга. — Они такая милая пара! Джувия уже придумала букет невесты для Леви-чан. — Ты такая мечтательница, Джу. — С некоторой грустью заметила Хартфилия. — Разве это плохо? — Растерянно спросила Локсар. — Мечты помогают найти смысл жизни. Понять к чему стремиться, куда идти. Неужели Люси-чан не любит мечтать?       После счастливого разрешения проблем их маленькой соседки, девушки пребывали в приподнятом настроении, и грустинка в голосе Люси резанула ухо каждой. — Любила до недавнего времени. — Вздохнула блондинка. — Мечтала стать писателем. Мечтала выйти замуж по любви. Мечтала, что в день моей свадьбы мама оденет на меня фату в которой выходила замуж сама. — И что случилось? — Мечты Люси были прекрасны, будучи человеком творческим Джувия была способна оценить не только красоту цветов, но и красоту мечты. Но почему их закинули на самую пыльную полку сознания?       Хартфилия не привыкла делиться с кем-то своими горестями, вернее, годы жизни без мамы её от этого отучили, но именно сейчас, когда на неё смотрели три пары неравнодушных глаз, Люси захотела рассказать всё. Всё, что накопилось за долгие годы, и до чего её отцу не было никакого дела. — У нас была обычная для элиты Крокуса семья. Папа — крупный бизнесмен, вхожий в семьи богатейших людей страны. Мама — дочь очень влиятельного человека. Этот брак был экономически выгодным для их семей, но и чувства тоже были. Настоящие чувства. Родители очень любили друг друга. Я была желанным и запланированным ребёнком. Папа постоянно нас баловал. Мама писала для меня красивые сказки и часто рассказывала, как они с папой полюбили друг друга. Я могла слушать её часами. А потом мама умерла. «Сгорела» за пару месяцев. Мне так и не сказали от чего именно.       Слёзы текли по побледневшим щекам, но голос, как ни странно, оставался ровным. Соседки по палате практически не дышали. Каждая из них понимала, что Люси нужно выговориться, и они делали для неё то, в чём она сейчас нуждалась больше всего. Они её слушали. — После смерти мамы отец стал меняться. Он всё больше времени проводил на работе, и всё меньше общался со мной. — Ровный голос всё же дрогнул. — С каждым днём папа всё больше отдалялся от меня, а однажды он вернулся домой пьяный и сказал, что в смерти мамы виновата я. Мне на тот момент было всего восемь лет. На следующий день меня отвезли в школу-пансион для девочек. Вот честно, наш шофёр переживал в этот день за меня куда больше, чем мой родной отец, который исчез из моей жизни на следующие десять лет. Исчез от слова «совсем». Он появился лишь тогда, когда я закончила своё обучение и больше меня там оставлять было нельзя.       Следующая часть воспоминаний была самой тяжёлой для девушки, но Хартфилия уже почувствовала, что с каждым произнесённым словом ей становилось легче. — Я провела в родном доме всего лишь три дня. Сразу по приезду я узнала, что отец сжёг всё, что осталось от мамы: мебель которую она покупала; милые вещицы, которые ей дарили или которые она мастерила сама; книги, которые она собирала; её рукописи; её одежду и даже ту самую фату, в которой она выходила замуж и которую хотела одеть на меня в день моей свадьбы. А ведь он знал об этом желании мамы, знал насколько дорога мне эта фата. По сути, отец стал совсем другим человеком. Холодным, равнодушным, чужим. Ему не было дела до моих чувств и желаний. Меня поставили перед фактом, что я буду учиться менеджменту и управлению, что уже зачислена на нужный факультет самого престижного в Крокусе университета, и мне уже выделена одна из лучших комнат в университетском общежитии. Но это были ещё не все новости. «Любимый папочка» приступил к поиску подходящего жениха. Он начал возить меня на разные «открытия», «закрытия», благотворительные вечера и прочие подобные тусовки. Одним словом, показывал товар лицом в надежде выгодно продать. Однажды я узнала, что отец собирается в командировку по делам фирмы почти на месяц и стала планировать и готовить побег. Как только отец уехал, я начала действовать. Я перевелась в филиал университета сюда в Магнолию.       Хартфилия в очередной раз замолчала. Её соседки по палате уже поняли, что Люси всегда прерывает свой рассказ перед значимым для неё этапом в жизни. — В Магнолии я впервые за много лет почувствовала себя счастливой. Отец, узнав о моём переводе в другой город, конечно, наорал на меня по телефону, но мешать мне учиться здесь не стал. Даже оставил попытки найти мужа побогаче. Жизнь моя наладилась. Преподаватель литературы поддержала моё давнее желание стать писателем, давала очень хорошие советы и познакомила меня с одним своим другом-издателем. У меня появились друзья и любимый человек. С Нацу я познакомилась на одном игровом портале. Я только-только начала играть, прокачка шла из рук вон плохо, а ещё меня чуть не обманул один тип, который хотел украсть у меня эксклюзивного питомца. Мне помог игрок под ником Саламандр и пригласил меня в свою команду. С ним было очень легко общаться. Он всегда весело шутил и, вообще, был сердцем команды. Сначала мы переписывались только по игровым вопросам. Потом стали перезваниваться. Со временем наше общение всё меньше касалось игры и всё больше реальной жизни. А однажды Нацу предложил мне встретиться в реале. Он приехал ко мне из другого города на выходные. С тех пор он приезжал, как только у него появлялась такая возможность. Я позволила себе мечтать о свадьбе с любимым человеком и счастливой семейной жизни. Но все мои мечты развеялись как туман, когда в Магнолию заявился мой отец. Он вспомнил о моём существовании, потому, что у него наметилась сделка всей его жизни и я, по его словам, просто обязана выйти замуж. Скандал был страшный. Я впервые осмелилась в открытую перечить отцу. Когда я сказала, что у меня есть любимый человек и я жду от него ребёнка, отец впал в бешенство. Он обзывал меня шлюхой, а Нацу оборванцем. Не хотел ничего слушать, и в итоге собрал мои вещи и привёз меня сюда. А после абортария он намерен отвезти меня к пластическим хирургам, чтобы мне «заштопали мою невинность». Придурок!       На какое-то время в палате 213 воцарилась тишина. Девушки обдумывали историю Люси, сравнивали её со своей жизнью и пытались найти выход. — Во дела. — Подала голос Кана. — Уж лучше никакого отца, чем такой. — А что твой парень? — Спросила Эльза. — Я не успела ему ничего рассказать. — Вздохнула Хартфилия. — Хотела сделать Нацу сюрприз, но внезапно нагрянул мой «любящий папа», он сломал мой телефон и притащил меня на приём к доктору Полюшке.       Люси нервно хихикнула. — Это, пожалуй, единственный светлый момент за последние сутки. — Поделилась блондинка с недоумевающими соседками. — Полюшка пригрозила отцу выгнать его как блохастого пса метлой, если он добровольно не покинет кабинет. Скажу честно, я ей не поверила и отец тоже. А зря. Метла у неё действительно есть, и она с лёгкостью пускает её в дело. Когда Люси закончила свой рассказ, за окном уже была звёздная ночь. Глаза начали слипаться, и девушек всё чаще одолевала зевота. — Давайте спать, девочки. — Зевнув в очередной раз сказала Эльза. — А завтра на свежую голову подумаем, как можно помочь Люси.       Палата 213 погрузилась в тревожные сны, а вот доктору Дреяру было не до отдыха. Макаров стоял у окна в погружённом в темноту кабинете и размышлял, созерцая звёзды. Этот повидавший многое, невысокий старичок не мог понять, как отец мог отправить своё родное дитя в такое заведение как абортарий. И ведь не по медицинским показаниям, а из собственной прихоти.       Дверь кабинета, едва скрипнув, приоткрылась, пропуская в тёмный кабинет худощавую, пожилую женщину с розовыми волосами. — Неужели ты соскучилась по мне, Поля? — Спросил Макаров заранее зная ответ. — Ещё чего. — Фыркнула Полюшка и одарила стоящий у окна силуэт доктора Дреяра полным презрения взглядом. — Я пришла узнать забрал ли тот патлатый брюнетик своё сокровище или нет. Так как? — Забрал. — Подтвердил Макаров. — Сгрёб в охапку и утащил в свою пещеру. Или куда там обычно сокровища уносят? — Дикари вроде тебя может и в пещеру. — Хмыкнула Полюшка. — А храбрые рыцари и прекрасные принцы в замок. Молодец парнишка! Смелый, решительный и своего не упустит. Не то, что некоторые. — Всё ещё сердишься? Прошло больше пятидесяти лет. Может уже пора остыть и дать мне второй шанс? — Без особой надежды спросил Дреяр. — И на кой ляд ты мне сейчас сдался, старый маразматик? — Макаров и сам не знал на кой, но надеялся, что однажды ответ будет положительным. — Что насчёт моей просьбы? — А что насчёт свидания? — Иди нахер. — А вот я твои просьбы всегда выполняю. — Вздохнул Дреяр. — Ну и? — Проигнорировав слова давнего знакомого спросила вредная старушка. — Твой «патлатый брюнетик» разберётся. — Решил съязвить Макаров. — Он, к сожалению, не мой. –Поддержала язвительный тон Полюшка. — Был бы он моим, не стала бы я ворчливой стервой в белом халате. — Поля! Ну сколько можно? — Взвыл Дреяр. — Ой, ладно. Не ной. — Она всё же решила сменить гнев на мизерную милость. — Сам кем займёшься? — Люси. Единственная её проблема — отец. Поражаюсь как он ушёл от тебя живым. — Он быстро соображает. И ещё быстрее бегает.