Мы пара?

      Вот уже седьмые сутки самый беспощадный член Исполнительного комитета мафии просиживает в больничной палате напарника, запрещая приближаться к нему кому-либо, кроме мед.персонала.       Да, ваши глаза вас не подводят — Осаму Дазай и правда не желает покидать Чую Накахару с того самого момента, как рыжеволосый парень впал в кому, пожертвовав собой ради пятнадцати, наверное, пешек мафии. И, признаться честно, сам Демонический вундеркинд был раздражён тем, что его «недалёкий» напарник кинулся спасать «то сраное пушечное мясо», как Дазай выразился при Боссе.       Но больше всего шатена, конечно же, волновало то, что врачи не давали стопроцентной уверенности в том, что рыжеволосый исполнитель сможет выкарабкаться.       И только для того, чтобы убедиться в обратном (а затем рассмеяться в лицо тем, кто считал иначе и, возможно, всадить в них нож за ложные показания), Осаму всё это время провёл тут, слушая писк прибора, считывающего удары сердца, и не разнеся его в хлам лишь из-за того, что прибор этот был буквально жизненно необходим его напарнику.       И вот шатен, ненадолго задремавший на стуле, мгновенно просыпается от совсем слабого сжатия его руки, бережно держащей чужую ладонь (и кто там говорил, что он его терпеть не может?).        — Чуя! — Слишком радостно восклицает парень, вскакивая со стула и глядя в голубые глаза, которых так не хватало на протяжении последних семи дней.       Возможно, сам пострадавший и успел бы хоть что-то ответить, если бы не врач и две медсестры, которые вошли в комнату, словно специально поджидавшие под дверью. Одна из медсестер сразу же поднесла к губам Чуи стакан воды, к которому сам парень припал мгновенно, ведь горло скребло просто ужасно, а вторая медсестра очень ловко, но не менее аккуратно, отцепила Дазая от руки Чуи и отстранила его к стене, чтобы не мешался.       Врач же в это время проверил показатели на мониторе, приказал медсестре — оказалось, её зовут Нанами — принести какие-то документы и вещи пострадавшего (Дазай скривился на этом слове, но вмешиваться не стал) и посмотрел на рыжеволосого.        — Как вы себя чувствуете? — Профессионально спросил он, но шатен прекрасно видел по его лицу, что ответ его ни капли не интересует. Все врачи одинаковые — возможно, иногда и покажут, что их волнует состояние пациента, но по большей мере ходят угрюмые и уставшие после нескольких смен подряд*.        — Я ничего не помню, — сипло ответил голубоглазый, с явным страхом глядя на своего лечащего врача. Осаму знал, что после стольких дней молчания голос его напарника никак не мог быть другим, однако всё равно дёрнулся.        — Частичная амнезия в порядке вещей после ваших травм, — отточенными за года фразами стал говорить врач. — Ваш друг потом ответит на ваши вопросы, а я попрошу вас сильно не двигаться, а ещё лучше — вообще не вставать с постели. Также жидкая диета, двухразовая инъекция и сон от восьми часов. Соблюдайте режим дня, не напрягайтесь и, если повезёт, полностью встанете на ноги в течении месяца. Правда первую неделю вы всё же проведёте здесь — под нашим чутким контролем.       Врач что-то записал в блокнот и, пожелав удачи в скорейшем выздоровлении, покинул палату. Медсёстры убедились, что Чуя чувствует себя более чем удобно, и также поспешили удалиться.        — Как всё это произошло? — Дазай видел, что Накахара изначально хотел спросить что-то другое, так что вновь вернулся на своё место, с которого его согнали не так давно.        — Мы были на задании, и ты, как обычно, кинулся всех спасать, — Осаму хмыкнул и посмотрел в голубые глаза. — Тебя зовут Чуя Накахара, а меня — Осаму Дазай, — всё же сказал он, прочитав этот вопрос в глазах. — До всего этого мы встречались, если тебе интересно, — шатен понимал, что стоит памяти Чуи вернуться, то его самого, возможно, положат в эту же палату, но с проломленным черепом и, возможно, ещё много чем, однако кто не рискует, тот не пьёт шампанское, не так ли?        — Встречались? — Голубые глаза с интересом осмотрели шатена. — Знаешь, я не удивлён, что согласился, — Накахара улыбнулся, а Осаму почувствовал, как его сердце ушло куда-то в пятки. А всё из-за чего? Из-за того, что лежащий перед ним парень и правда поверил, и из-за того, что раньше такой улыбки у Накахары он не видел — по крайней мере, рыжеволосый не дарил её напарнику.        — Что ж, раз ты пришёл в себя, то я должен немедленно сообщить об этом Боссу, — Осаму не смог сдержать ответной улыбки и встал, направившись к выходу из палаты.        — Дазай, — однако, стоило Чуе его окликнуть, как он развернулся, проклиная своё ожидание непонятно чего.        — Да?        — Мы ведь встречаемся? — Слишком наивно спросил мафиози, и кареглазый утвердительно кивнул. На это Чуя радостно улыбнулся и поднёс руку к лицу, указывая пальцем на губы. — Поцелуй.       Пожалуй, Дазай даже почувствовал, как похоть в который раз заволакивает его глаза. И он, конечно же, не смог отказать, возвращаясь к постели парня и наклоняясь над ним. В ожидании поцелуя Накахара зажмурился, и Осаму, как ни хотел, не смог сдержать умильного хмыканья. Наклонившись ещё чуть ниже, он легко прикоснулся к чужим губам своими.        — Открой рот.       Только и сказал он, оторвавшись всего на одну секунду и вновь примыкая к чужим губам, сразу же проскальзывая языком внутрь и проводя по кромке зубов. Затем — лаская нёбо, а после — прикасаясь к чужому языку и чувствуя, как затрепетал под ним парень, пытаясь неумело ответить.        — Гляжу, ты и как целоваться забыл, — отстраняясь спустя время, насмешливо хмыкает шатен. И это была наглая ложь (как и всё остальное), ведь он прекрасно знал, что в «прошлой жизни» Чуя ни разу не целовался (а уж Осаму за этим следил довольно тщательно и скрытно). И от понимания, что украл первый поцелуй любимого парня, в груди разливалось тепло.        — Эй! — Несмотря на своё состояние, рыжеволосому довольно легко удаётся пихнуть всё ещё нависающего над ним парня под рёбра.        — Не переживай, Чуя-чи, у нас ещё будет достаточно времени для того, чтобы ты снова научился, — а затем Осаму наклоняется к покрасневшему ушку. — И не только этому, — шепчет он и отскакивает, уворачиваясь от очередного удара. — А теперь позволь откланяться! — Дазай склонился в шуточном поклоне. — Постараюсь вернуться как можно скорей, — пообещал он и скрылся за дверью.

***

       — Мори-сан, Чуя пришёл в себя, — не обратив никакого внимания на павших на одно колено охранников у дверей в кабинет, шатен вошёл внутрь. — Доброго утра, Анэ-сан, — кивнул он сидящей на диване Коё.        — Здравствуй, Дазай, — кивнула Озаки.        — Что ж, это просто прекрасно, — улыбаясь своей способности, вешавшей на него цветочки, ответил Огай. — Полежит недельку в палате, а потом вернётся к работе.        — Он ничего не помнит, — сразу же возразил кареглазый, заставив босса посмотреть на себя.        — А ты на что? — Удивился тот. — Ладно, сколько там врачи говорили про покой?        — Месяц, — моментально ответил Демонический вундеркинд.        — Тогда и я даю вам обоим месяц, чтобы вернуть Чуе-куну память, — брюнет посмотрел на Коё, тем самым показывая, что разговор закончен.       Внимательно посмотрев на алоглазого, Осаму склонился в поклоне и покинул кабинет, на пару минут забежав в кабинет за любимой шляпой напарника и вернувшись в палату к своему рыжику.        — Дазай! — Радостно воскликнул Чуя, уже успевший полностью рассмотреть свою недельную тюрьму и заскучать.        — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Дазай, садясь на край кровати.        — Просто замечательно! — Недовольно ответил Накахара. — Поэтому я не понимаю, зачем им держать меня тут ещё неделю.        — Не злись, колючка, — улыбается шатен и надевает на «колючку» шляпу дерби. — Твоя любимая, — поясняет он, когда голубоглазый берёт головной убор в руки.        — Спасибо, — отвечает Чуя, и кареглазый понимает, что единственное, что он сейчас хочет, так это валить и трахать обнимать и никогда не отпускать.       — Не за что, — хмыкает Демонический вундеркинд и склоняется над напарником, почти невесомо целуя его и понимая, что если он сейчас перейдёт собственноручно поставленную мысленную черту, то уже не сможет остановиться.

***

      С круглосуточным присутствием Дазая в больнице неделя проходит почти незаметно. А ещё незаметней проходят ночи, когда Чуя может преспокойно уткнуться носом в чужую грудь, чувствуя, как его невесомо поглаживают по спине, или как перебирают его рыжие волосы.       А вот самому Дазаю это тоже только в радость — чувствовать тепло парня на груди, слышать его сердцебиение и перебирать в руке жидкое солнце.       И конечно же Осаму никогда не скажет своему рыжику, каких усилий ему стоило добиться разрешения ночевать с ним…       Вот только все эти посетители довольно сильно раздражали, ведь при них приходилось играть жестокого мафиози.       И единственная причина, по которой шатен терпел всех этих Рюноскэ, «Чёрных ящериц» и остальных пешек Мори, был сам Босс Портовой мафии, который всё ещё не знал (или не показывал своей осведомлённости), что «Двойной черный» встречается, и поэтому говорил, что знакомые Накахары могут помочь вернуть голубоглазом память.       Стоит ли говорить, что сам Дазай хотел возвращения этой памяти меньше всего, считая, что тогда всё вновь вернётся на круги своя?        — Эй, Дазай, о чём задумался? — Уже разувшись в квартире шатена, Чуя подошёл к парню.        — Да вот понимаю, что целую неделю тебя уже не было дома, — Осаму поставил чемодан на пол и заключил Накахару в объятия, сцепляя руки в замок на чужом копчике.        — Но ведь я снова дома, не так ли? — Голубоглазый встаёт на носочки и дарит мимолётный поцелуй.        — И ты не представляешь, как я этому рад, — кареглазый наклоняется и целует уже по-взрослому, проводя языком по кромке зубов и нёбу.        — Кстати, ты так и не сказал, куда вчера исчез, — вспоминает рыжеволосый.        — Босс вызывал, чтобы спросить о твоём самочувствии, — врёт парень — уж лучше Чуе не знать, что все его вещи были переведены сюда из его квартиры только вчера.       Весь оставшийся день они проводят за просмотром каких-то романтических комедий, ведь от ужасов Накахара отказывается моментально, стоит только заметить скриншоты.        — Эй, Чу, ты же не уйдёшь от меня? — Спустя время спрашивает Дазай, скрывая волнение в голосе.       Но Чуя не отвечает, используя чужое плечо в качестве подушки и мило посапывая. Умилившись, Осаму аккуратно встаёт, выключает телевизор, берёт голубоглазого на руки и относит на кровать, ложась рядом и чувствуя, как Накахара во сне перебирается на него и обнимает. Хмыкая, шатен также погружается в мир Морфея.       А утром он просыпается от подсознательного чувства одиночества.       Поэтому, открыв глаза и не заметив на кровати растрёпанного рыжика, парень искренне начинает волноваться, душа в себе мысли о том, что вся амнезия была лишь его очередным утопическим сном.       Однако такие мысли развеиваются сразу же, стоит Дазаю прийти на кухню и заметить там готовящего блинчики Чую.        — Я тебя разбудил? — Он мило улыбается, а потом удивляется, ведь Осаму слишком резко заключает его в объятия.        — Не исчезай больше, Чуя, — на ухо ему шепчет шатен и буквально чувствует, как голубоглазый вздрагивает.        — Эй, ну куда же я от тебя исчезну? — Чуя выключает газ и обнимает парня в ответ, не понимая природы непонятного жара, появившегося в низу живота после чуть хриплого шёпота Дазая. — Будешь завтракать? — Он мягко отстраняется, заглядывая в два карих омута.        — А ты меня покормишь? — Усмехаясь, спрашивает парень и проводит пальцем по покрасневшей скуле.        — Дурак, — фыркает Чуя и отворачивается, слыша задорный смех шатена.       В итоге Чуе, заметно смущаясь, всё же приходится покормить Дазая, который при каждом удобном случае проводит языком по подушечкам чужих пальцев, заставляя румянец расползаться сильнее.       И хотя память совершенно не возвращается, месяц, выделенный им на выздоровление, верно приближается к своему концу. А Накахара, которому пока ещё запрещён любой алкоголь, верно приноровляется к виноградному соку в больших упаковках. К тому же, как тут не приноровиться, когда Дазай покупает его через день, да ещё и в шутку делает предложение кольцом, которым этот сок и открывается?        — Что-то случилось? — Обеспокоенно спрашивает Чуя, когда Осаму хмурится и откладывает телефон, оповестивший о сообщении.        — Завтра Босс ждёт нас обоих в кабинете, — натянуто улыбается кареглазый.

«Дазай-кун, жду тебя завтра с Чуей-куном утром в своём кабинете — я нашёл человека, чья способность сможет вернуть Чуе-куну память.»

***

       — Дазай, почему ты так нервничаешь? — Глядя на парня, спрашивает Чуя.        — Не переживай, солнце, — улыбается Дазай и целует голубоглазого. — Я люблю тебя, Чуя, — шепчет он на ухо.        — Чего это ты? — Вспыхивает Накахара. — Конечно же я тоже люблю тебя, — с непониманием отвечает он.       На это Осаму лишь грустно улыбается, а дверцы лифта открываются. «Двойной черный» выходит и, пройдя по коридору, входит в кабинет Босса Портовой мафии.        — Мори-сан, — Чуя снимает шляпу и подносит её к груди, становясь на одно колено и склоняя голову — совсем, как учил Дазай.        — Здравствуй, Чуя-кун, — кивает Огай и встаёт со своего места. — Познакомься, это Франк Тилье*.        — Здравствуйте, — рыжеволосый кивнул мужчине.        — Здравствуй, Чуя, — кивнул и мужчина в ответ. — Садись, я сделаю всё, чтобы вернуть тебе память, — он указал на диван.       Чуя послушно сел и вздрогнул, когда Дазай вышел из кабинета, захлопнув дверь.        — Возможно, у тебя будет болеть голова.       Сразу же предупредил его Франк Тилье и прикоснулся пальцами к чужим вискам. Чуя сразу же зажмурился, ведь перед глазами стали со скоростью света проноситься воспоминания.       Вот он смеётся вместе со своими друзьями из Агнцов..       Вот впервые встречается с Дазаем и сразу же тонет в его глазах, так похожих на крепкий виски…       Вот они играют в игровом клубе, а затем приходят ребята из Агнцов…       Когда Франк Тилье опустил руки, Накахара уже помнил всё — и то, что было до амнезии, и то, что было во время амнезии.        — Спасибо вам, — рыжеволосый поклонился. — Мори-сан, я могу идти?        — Иди уже, — вздохнул Огай, закатывая глаза.       Чуя метеором вылетел из кабинета, направляясь прямиком в кабинет Дазая.        — Ты что тут за спектакль устроил, тупая бинтованная скумбрия?! — Влетая в кабинет, закричал голубоглазый.       Дазай стоял в центре кабинета и смотрел на запыхавшегося парня с грустью в карих глазах и даже не собирался отчитываться или сбегать. Просто стоял и смотрел.       Подлетая к нему, Чуя резко, но даже не в пол силы, его бьёт, а затем, хватая за воротник, также резко притягивает к себе, целуя всё ещё неумело, но жадно и напористо.       Промедлив первые несколько секунд, Дазай берёт инициативу в свои руки, подхватывая парня под бёдра и садясь в своё кресло, сажая Накахару сверху.        — Какой же ты идиот, — в перерыве между поцелуями шепчет Чуя.        — Ты бы кинулся на меня с кулаками, если бы я сказал тебе об этом раньше, — хмыкает Осаму, поддевая пальцами пиджак рыжеволосого и откидывая его куда-то в сторону.       Они не переживают о том, что их кто-то заметит, ведь на этаже имеет право находиться лишь шатен и Мори, который обычно звонит, а не спускается.       Поэтому вскоре к пиджаку летит плащ, две рубашки и портупея.        — Пожалуйста, — шепчет Чуя на ухо, хотя и сам не понимает, чего именно он просит.       И Дазай даёт это «пожалуйста», расстёгивая чужие брюки и помогая снять их вместе с бельём.       В ящике стола довольно скоро обнаруживается смазка, а затем Чуя чувствует, как в него проникает один палец, пока на шее расцветает множество красных пятен.       Вцепившись в спину кареглазого, Накахара чувствует, как в него медленно проникает и второй палец, что приносит довольно большой дискомфорт, а особенно, когда пальцы начинают двигаться на манере ножниц.       А затем Чуя раскрывает рот, прогибаясь в спине и соприкасаясь грудью с грудью Дазая.        — Нашёл, — на ухо ему хмыкает кареглазый, и вновь давит на простату, но уже тремя пальцами. Накахара вновь дёргается и стонет.       А затем его чуть приподнимают, заставляя чувствовать внутри пустоту, и расстёгивают собственные брюки.        — Ты готов? — Хрипло спрашивает Дазай, глядя в голубые глаза, подёрнутые дымкой похоти.       Чуя не понимает, на что именно он должен быть готов (из-за приятных ощущений, волнами расходящихся по всему телу, мысли словно вылетают, оставляя в голове лишь пустоту), но всё равно кивает, полностью доверившись любовнику.       Осаму его целует — мокро и глубоко — и начинает опускать.        — Больно, — дрожит Чуя, когда опускается до конца. Шатен ничего не говорит, лишь поглаживая по спине.       Вскоре боль медленно уходит, и Чуя кивает. Дазай начинает его чуть приподнимать и вновь опускать, а заметив, что рыжеволосый больше не испытывает боли, почти полностью снимает с себя, а затем резко опускает.       Чуя вновь стонет, царапая спину парня небольшими ногтями и старается повторить фрикцию так же, как ранее делал и шатен.        — Мой, — шепчет Осаму, беря инициативу в свои руки и несколько раз подряд проезжаясь по простате.        — Да, — на ухо ему стонет Накахара.       Спустя некоторое время Чуя чувствует, что в низу живота словно завязывается какой-то узел.        — Оса-а-аму, — громко стонет он, когда узел «развязывается», а он сам кончает, пачкая их животы белёсой жидкостью.        — Ещё раз, — требует шатен, продолжая двигаться в ставших особо чувствительными стеночках.        — Оса-а-аму, — хнычет голубоглазый, не зная куда себя деть от испытываемых ощущений.       Дазай от него отстаёт лишь на несколько движений, чувствуя вокруг себя сжимающиеся стеночки и кончая внутрь.       Прислоняясь к чужой груди, Чуя всё ещё подрагивает после оргазма.        — Где, по-твоему, я буду принимать душ? — Устало спрашивает он.        — Дома, Чу, дома, — хмыкает кареглазый и одним движением сметает со стола все бумаги, опрокидывая лишь ойкнувшего Накахару на стол.        — Что ты?.. — Выдыхает голубоглазый. — Дазай, нет.        — Зови меня по имени, Чуя, — шепчет ему Демонический вундеркинд на ухо и прикусывает мочку.        — Осаму, остановись, — начинает тяжелее дышать парень, чувствуя множество поцелуев на груди.        — Мы боссу пока не нужны, так что один раз ещё точно успеем, — хмыкает Дазай и вновь входит, сразу же попадая по простате.