Wolfsrudel. Месть падших.

      Сев на стул, Герцог протянул руку и плавно опустил пустой шприц перед собой, сделав это демонстративно так, чтобы одноглазый увидел. Тот смотрел внимательно, переводя взгляд с полковника на столешницу и обратно, словно бы пытался понять, что произошло, потирая место укола. Выражение лица Штуббе забавляло Курта, но он делал вид, что ничего не произошло. Сложив руки перед собой на столе, сцепив пальцы в замок, Курт оглядел товарища с ног до головы серьезным взглядом, вопросительно приподняв брови.       - Так что ты там хотел? – спросил он, после чего мельком глянул туда, куда смотрел одноглазый, а именно на шприц, и вновь поднял глаза на лицо майора.       Рихард медленно перевел единственный глаз со шприца на полковника, потом чуть нахмурился, словно в его голове стал появляться мыслительный процесс, и чтобы обработать всю информацию, которая поступила в мозг, нужно было приложить все имеющиеся силы. Наблюдая, как меняется мимика на лице Штуббе, Курт еле заметно приподнял один уголок губ, уже собираясь сказать какую-нибудь очередную свою шутку, но все же майор открыл рот, заговорив первым:       - Это… что? – буквально выдавил он из себя, кивнув в сторону шприца, лежавшего на столешнице.       - Ты о чем? – опустив взгляд к часам, Курт отсчитал, примерно, сколько должно пройти времени, чтобы одноглазый должен впасть в припадок, если Штрассе подсунул не то, что нужно, и, если вдруг окажется, что это очередной эксперимент полоумного ученого, то он себя уже не будет сдерживать, застрелит старика, заберет Эрику и уедет с ней в Австрию.       - Ты что мне… укол сделал?! – чуть ли не крикнул Штуббе, зачем-то майор осмотрел свою ладонь, которой он потирал место, куда вошла игра, а потом и штаны, прокрутившись на месте, видимо, надеясь увидеть что-нибудь, а потом вновь уставился на сидящего за столом.       - Рихард, - позвал его оберфюрер, кашлянув, стараясь скрыть улыбку от того, как одноглазый крутанулся на месте, словно пес, охотившийся за своим хвостом, но так и не поймавший его, - Что тебе нужно?       - Я хотел, - проговорил Штуббе, все еще пытаясь понять, что именно произошло, и тут он вновь опустил взгляд на шприц; рука автоматически потянулась к нему, - Взять с собой Айзенбах… Я же еду в Берлин. А ее с собой… - положив шприц, он взял ампулу, которая находилась рядом и осмотрел ее, - Что за.. черт?! – он уставился ошарашенно на Герцога, но в его взгляде угадывался затаившийся страх непонимания.       - Теперь ты станешь еще одной моей карманной обезьянкой, - ответил Курт, отклонившись к спинке стула, скрестив руки на груди, внимательно следя за одноглазым, - Ты видел, что стало с Эрикой?.. Так вот это новая разработка обергруппенфюрера Штрассе. Я уже устал от твоих выходок и пьянства, поэтому…       Не успев договорить, оберфюрер проследил за тем, как майор медленно опустил ампулу на стол с бледным лицом, ставшим таким за пару мгновений, а единственный глаз расширился, что стали видны красные прожилки. Развернувшись, Рихард кинулся к двери, по пути скинув вешалку, зацепившись за нее ногой, чуть при этом не выбив дверь лбом. Этот побег так рассмешил полковника, что он не удержался и громко расхохотался.       Вдоволь отсмеявшись, Курт поднялся. Подойдя к двери, он закрыл ее, не обратив внимание на стоявшую охрану, которая в недоумении глядела вслед майору, выбежавшему из штаба, потом поднял вешалку и повесил вещи обратно, которые были разбросаны по полу. Несмотря на легкую усталость и начавшую появляться головную боль, оберфюрер чувствовал удовлетворение от того, что, наконец-то, смог поставить на место одноглазого придурка, пусть ненадолго, но хотя бы на короткое время. Быть может у него вообще эта новость отобьет желание так нажираться. Расстегивая китель, он прошел в соседнюю комнату, быстрым взглядом глянув на часы, а потом на аккуратно сложенную форму Люфтваффе на стуле. Остановившись посередине комнаты, мужчина повернул голову в сторону кровати, где лежала под одеялом девушка, смотря в потолок, и лишь, когда в комнате появился полковник, она посмотрела на него одними глазами, которые чуть светились в свете настольной лампы, стоявшей на столе.       - Я думал, ты уже спишь, - сказал Герцог, продолжив раздеваться, - Ты не так стала выполнять мои приказы, значит, действие препарата начинает ослабевать, но может быть это всего лишь небольшой побочный эффект. Но я должен признать, что Штрассе на этот раз превзошел сам себя – подобного еще никогда не было; может быть он запустит подобный препарат в массы, что будет на ровне с "Первитином", - тут полковник обернулся и увидел у девушки слезы, которые тоненькими ручьями катились из ее глаз, пока она жалобно смотрела на него, - Эрика, - невольно произнес на выдохе мужчина, подойдя ближе и сев на край кровати рядом с ней, - Ты же понимаешь, что это вышло не по моей воле, а только из-за того, что твои выходки вывели из себя Штрассе? Если бы ты не вела себя так, ничего подобного не было, - но тут он вспомнил, как она сбежала из карцера, чтобы спасти его, рискнув собственной жизнью, - Эрика, я хочу, чтобы ты дала мне обещание, что как только действие препарата закончится, твое поведение исправиться. Я хочу, чтобы ты уехала в ближайшее время со мной в Берлин, где ты останешься до полного выздоровления. И надеюсь, тебе хватит ума не перечить мне, иначе придется принять меры. Тем более не забывай, что теперь ты моя жена и принадлежишь мне, - в его глазах появился тот самый огонь, который ранее Эрика видела на поле, когда русский посмел плюнуть в полковника; поднявшись мужчина посмотрел на нее сверху вниз, проговорив, - Запомни это.       Раздевшись, Герцог аккуратно сложил свою одежду на другой стул у стола и лег рядом с девушкой. Он с легкостью развернул ее спиной к себе, лежа на боку, и обняв одной рукой за талию, но сделал это осторожно, так как помнил о серьезных ранах на ее теле.       - Ничего, - прошептал он, - Скоро раны затянуться и боль пройдет. Я умею быть благодарным, особенно за спасение. И ты это знаешь. А теперь спи, завтра у нас с тобой много планов, - проведя ладонью по ее волосам, Курт закрыл глаза, - Спокойной ночи.       Выбежав из дома компункта, Штуббе чуть не запнулся о порог, буквально слетев с него, размахивая руками, словно пьяный пеликан, попавший в сеть. Кое-как устояв на земле, он повернулся, лишь мельком увидев стоявших на посту рядовых, но потом его взгляд приковал Герцог, который поднимался из-за стола, - его высокая широкоплечая фигура медленно начала приближаться к дверному проему. Сматерившись, Рихард развернулся и побежал прочь, опасаясь услышать приказ полковника, и тогда его слова окажутся правдой – и тогда он станет таким же, как и Эрика. Почему-то он полагал, что, если сейчас Курт скажет что-то, какой-то приказ, то препарат начнет действовать, поэтому и бежал, как можно быстрее.       Не зная, что предпринять и к кому обратиться за помощью, Штуббе хотел побежать к Айзенбах, но на улице была уже глубокая ночь, а девушка всегда ложилась пораньше, поэтому он пошел в бар, где сорвался и вновь стал искать успокоение в бутылке. Позже одноглазый завсегдатай сумел подраться с одним офицером, который не так высказался о количестве спиртного, которое штурмбаннфюрер в себя вливает: и это мнение, сказанное с небольшим упреком, так как поведение Рихарда оставляло желать лучшего, выбило майора из колеи. И за этот инцидент его вытолкали из бара. Оставшись без выпивки, без компании, Штуббе нашел единственный выход – он пошел искать того, кто его пожалеет, а перед этим выслушает, какой Герцог плохой друг, что решил сделать из единственного товарища карманную обезьянку. И первым таким человеком, пришедшим ему на ум, была Мария-Елена.       Недолго думая, Рихард поплелся к ней, почему-то решив, что девушка не спит и ждет его. Несмотря на то, что в одноглазом было достаточное количества спиртного, чтобы убить лошадь, он смог добраться до дома Айзенбах. Поднявшись по ступеням, мужчина стал громко стучать кулаком, выкрикивая имя девушки. Через какое-то время дверь тихонько приоткрылась и в небольшой щелке показалось личико Марии-Елены.       - Рихард? – щурясь спросонья, она огляделась и, увидела, что он один, продолжила, - Что случилось?       - Мария-Елена, - прохрипел майор, опираясь руками о дверь, - Открой.       - Ты пил что ли? – тут же спросила она, почувствовав неприятный запах алкоголя, шедшего от мужчины.       - Да блядь, - выругался тот, стукнув кулаком по двери, чувствуя, что колени начали слабеть, и ему стало тяжело стоять на ногах, - Пил. И что? Тут такое дело, что…       - Я тебя просила, - перебила его Айзенбах, испугавшись резкого стука, что заставило ее захлопнуть дверь, что еще сильнее разозлило Штуббе, - Рихард, иди проспись. Тебе нужно уйти к себе и лечь спать.       - Блядь! – рявкнул тот, снова ударив по двери кулаком, но потом сделал глубокий вдох, заговорив более тихо, но по тону голоса было понятно, что ему дается с трудом удержать себя в руках и вновь не сорваться на крик, - Ты можешь мне открыть дверь, и мы спокойно поговорим?       - Нет, Рихард, - послышался голос из-за двери, - Уходи.       Обогнув патрули, зная их месторасположение и как именно они будут проходить, Алекс, только что вернувшийся из будущего, которое не было таким прекрасным, как ему казалось ранее, смог пройти в город: но сложным было не попасть на глаза самому себе, иначе все могло обернуться самым плачевным образом. Поэтому Хартманн решил для начала разыскать своего отца и уже с ним поговорить, предъявив ему в качестве доказательства его же дневник, в котором все было подробно описано. Идя по улицам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, так как он не помнил, где был в то время - у Кристель или уже пил с товарищами, Алекс обходил главные и широкие улицы и двигался по узеньким и мало заметным переулкам; и именно в одной из таких улочек парень услышал крик и ругань, сразу же узнав Штуббе. "Какого черта, этот придурок орет?!" – подумал Хартманн, стоя так, чтобы его не было видно, - "Если он так продолжит орать, то сюда точно сбегутся все." – проследовала мысль, пока одноглазый стучал по двери кулаком, - "И тогда меня могут заметить. Надо его срочно увести от сюда." Надеясь, что его никто не увидит, Хартманн быстрым размашистым шагом двинулся к майору.       - Эй, Тигра, - позвал Алекс, только наступив на первую ступень крыльца, а потом в два шага оказался рядом с майором, - Чего рычишь на всех?.. Пошли переговорим кое-что, - быстро добавил, не давая одноглазому даже время подумать, чтобы он согласился. Медленно повернувшись, при этом держась за стену одной рукой, Штуббе уставился на подошедшего, фокусируясь на его лице, но узнав близкого друга, криво ухмыльнулся:       - Хартманн? Ты? Ты это… вроде же к той белобрысой собирался.       - Я сходил, - тут же ответил парень, мельком посмотрев на дверь, а потом опять на штурмбаннфюрера, - Пошли по пиву влупим или что еще покрепче? – вопросительно поднял брови, зная, что одноглазая бестия точно не откажется от такого.       Проведя языком по пересохшим губам, Рихард вдруг осознал, что пока орал тут, сильно захотел пить, или выпить, как сейчас предложил Хартманн. И тем более он же не мог отказать старшему по званию – это было не по уставу. Стукнув по двери ладонью в последний раз, майор разочарованно фыркнул, но потом пошел за Алексом, придерживаясь одной рукой за перила. Но только его нога оказалась на земле, он остановился, вспомнив, что натворил в баре:       - А это… мне нельзя в бар. Я там немного напортачил.       - Ладно, разберемся, - поравнявшись с ним, парень хлопнул одноглазого по плечу, - Пошли тогда в гараж. Там же припрятан спирт, который мы тогда забрали у русских.       Мария-Елена все это время стояла у двери, прислушиваясь. Она боялась, что Рихард начнет вышибать дверь из-за того, что она ему не открыла, опасаясь того, что он может натворить по пьяни. А ведь он обещал больше не употреблять алкоголь в таком количестве. Вспомнив об этом, девушка почувствовала неприятную горечь внутри себя – ведь она любила его, не смотря на его сильный недостаток, старалась помочь ему, но больше терпеть нельзя было; он мог сорваться в любой момент, ведь кто знает, что Штуббе может сделать, перейдя за грань. Прижавшись ухом к двери, Айзенбах услышала еще голос, сразу узнав его – это был Алекс. Мысленно выдохнув и обрадовавшись тому, что другу удалось увести Рихарда, девушка чуть приоткрыла дверь и увидела, как те двое удаляются от ее дома. На душе стало немного спокойнее, и сейчас Мария-Елена для себя решила, что завтра поговорит со Штуббе и его пагубной привычке. Эта мысль придала девушке уверенности и немного подняла настроение, но возвращаясь в комнату и проходя мимо окна, она вдруг остановилась. Что-то заставило ее сделать это, что-то не совсем пугающее, но озадачившее ее по началу, но потом от увиденного по ее спине пробежали мурашки. Подойдя к окну, приподняла занавеску, чтобы лучше было видно, ощутив неприятную волну ужаса. По дороге перед ее домом шел Алекс. Один. Без Рихарда. Но она видела его всего секунду назад, удалявшегося вместе с майором в сторону гаражей. Можно было бы объяснить это: например, они со Штуббе договорились встретиться у гаражей, а сам Хартманн пошел за чем-то, но он тогда бы прошел мимо ее дома, а не по главной улице, будто бы шел там уже давно. Какое-то нехорошее предчувствие поселилось в голове Марии-Елены, пока она следила за отдаляющимся другом.       Открыв глаза, Герцог сделал глубокий вдох, позволяя воздуху проникнуть в легкие. И вновь ночь без кошмаров; не смотря на прошедшее ранее и то, как девушка сильно пострадала, ее присутствие, как-то избавило Курта от визитов брата и других умерших во снах. Но ему стоило обезопасить себя: нельзя было допускать того, чтобы с Эрикой что-то случилось, иначе это плачевно отразиться на нем; но и она не будет спокойно сидеть на одном месте, как показала практика. Ее чувства настолько чисты к нему, что девчонка не думает о собственной безопасности, рискуя собой ради него. Это было приятно, пусть хоть и глупо. Но теперь ему придется обезопасить себя от кошмаров тем, что начать оберегать Эрику и от ее выходок в первую очередь. Постоянно брать у Штрассе этот препарат, которым тот накачал ее, было глупо; ему не нужна покорная кукла, которая будет безвольно выполнять приказы, но можно этим руководствоваться, чтобы усмирить нрав девчонки. Приподняв голову, мужчина посмотрел на лежавшую голову Эрики на своей груди. Нет, пусть сегодня отдыхает; ей нужно как можно быстрее поправиться, тем более, кто знает, что будет, когда действие препарата кончиться. Аккуратно переложив спящую на подушку, Курт знал, что Эрика любит поспать подольше, поэтому будить ее не стоило. Сев на край кровати, Герцог повернулся и укрыл девушку, поправив на ней одеяло. Любил ли он ее? Наверно, да. Ему с ней было комфортно, ее присутствие спасало его от кошмаров, она удовлетворяла его в постели; а ее поведение он потом изменит и сделает так, чтобы она выполняла его слова и без препарата.       Одевшись, Герцог умылся и пошел на зарядку, где и узнал о ночных похождениях Штуббе, сначала от офицера, ответственного за порядок, а потом уже и от того, с кем одноглазый подрался. Решив не устраивать театр разбора при всех, полковник сначала позавтракал, а потом отдал приказ привести в компункт Рихарда Штуббе и, если нужно, то достать его из-под земли, так как в столовой его не было. Взяв поднос с едой для Эрики, оберфюрер вернулся в командирский пункт. Поставив завтрак на стол в живой части дома, мужчина повернулся к кровати, говоря:       - Эрика, проснись. Я принес тебе твой завтрак, который ты должна съесть, хочешь ты того или нет. Это влияет на твое выздоровление и здоровье в целом, - веки девушки дрогнули, и через секунду на Курта смотрели синие чуть светящиеся глаза, но на этот раз свечение стало еще меньше, - Одевайся.       Тут до его слуха дошел стук в дверь. Догадываясь, кто именно может это быть, полковник оставил девушку одну, начавшую одеваться, вернувшись в основную комнату, где стоял его рабочий стол. Разрешив войти, он даже не смотрел на вошедшего, уже почувствовав алкогольное амбре, распространившееся по дому вместе с появлением этого человека.       - Теперь понятно, почему тебя нашли так быстро, - сказал Герцог, садясь на стул, со строгостью посмотрев на одноглазого, оценив его внешний вид – помятый, потрепанный, небритый; вздохнув, полковник поставил колоть на стол, подперев пальцами висок, наблюдая за Штуббе, который уже дошел до стула и рухнул на него, вытянув ноги, - Ты хоть понимаешь, зачем тебя сюда привели?       - Ой, Дьявол, - протянул одноглазый, поморщившись, - И так настроения нет, а еще ты тут со своими вопросами, - отмахнулся.       - Головка бо-бо? – с наигранным сочувствием поинтересовался Курт, понимая, что сейчас на майора орать бессмысленно и надо придумать что-то более изощренное, чтобы наказать его; получив все тот же недовольный взгляд в свой адрес, полковник краем глаза заметил движение в соседней комнате, - Эрика! – позвал он и тут же перед столов встала летчица, - Иди умойся, сходи в туалет и возвращайся, пока не остыл завтрак. Как позавтракаешь, пойдешь к Вигману, скажешь, что тебе необходимо сделать перевязку. Ему передашь, чтобы он сделал это лично. Это мой приказ, - когда девушка кивнула и вышла из дома, Курт перевел взгляд на одноглазого, - Ну и что мастер пьяного боя, может ты мне расскажешь, что там случилось?       - Где? – переспросил майор, проследив, как зазомбированная кукла Герцога проходит мимо них к умывальнику.       - В баре, Рихард, в баре, - спокойно ответил оберфюрер, поставив перед собой стакан и наливая из графина воду.       В это время умывшись, Эрика вышла из дома, оставив мужчин одних, направившись в сторону туалета. Пока ее не было Штуббе рассказал, что он просто сидел за барной стойкой, думая над словами Курта о том, что станет такой же, как и пернатая, признавшись, что боялся этого. А тут еще какой-то офицер стал приставать с расспросами и гнать его из бара, начав оскорблять, что он позорит честь.       - Ну мне и пришлось немного объяснить ему, что лезть ко мне не стоит, - закончил свой рассказ Рихард, хмыкнув.       - Я в курсе, с чего все началось, – строго ответил полковник, выпив воду, - И все же я думаю, что ты в последнее время обнаглел.       - Я обнаглел? – удивился Штуббе, повернувшись корпусом к собеседнику, вытаращив на него единственный глаз, - А не ты ли начал? Это же ты там сделал мне укол какой-то херни, после сказав, что я буду твоей обезьянкой?       - А, ну да, как же я забыл, - снисходительно ответил Герцог, подняв брови, смотря на товарища, и, сделав короткую паузу, добавил, - Слушай, иди попрыгай на одной ноге.       Округлив глаз, в котором наливалось раздражение, Рихард тихо выругался по-русски, а потом отвернувшись от Герцога, шумно выдохнул через нос. Достав пачку сигарет, он молчал, доставая одну сигарету, думая над тем, что у него сейчас возникло желание выпить, но только для того, чтобы похмелиться. В этот момент дверь открылась, чем привлекла его внимание. Повернув голову, одноглазый увидел, как в штаб входит Эрика, почувствовав укол обиды. Когда девушка скрылась в другой комнате, майор обхватил губами сигарету, но пока не зажигал ее. В его голове зрела мысль, что пусть хоть он и считает Герцога другом, но нельзя позволять ему вот так оскорблять его, поэтому Штуббе повернул голову к полковнику, одарив его не самым приятным взглядом.       - Иди сам прыгай, Дьявол. Нихера не смешно! – пробубнил штурмбаннфюрер, доставая из другого кармана спички, и тут он мерзенько ухмыльнулся, как-то слишком по-злому, решив задеть Курта в ответ, - Зато у меня баба не заводная обезьянка, которая без команды даже в сортир сходить не может, - после чего вновь на его лице появилась самодовольная ухмылка.       Вдруг резко раздался какой-то хлопок, который скорее озадачил майора, чем напугал его. И тут за ним последовало громкое рычание Герцога; нет, это не был крик, это было самое настоящее рычание:       - Рот прикрой и не вякай в ее сторону! Где ты был, скотина пьяная, когда она меня собой закрыла? – глаза полковника так и сверлили яростью одноглазого; и только сейчас тот обратил внимание, что полковник так сильно сжал кулаки, что раздавил стакан, который до этого держал в руке, и теперь острые осколки впились в ладонь, а кровь залила стол, превратившись в небольшую лужицу, - Еще одно подобное слово и у тебя будет на одну рожу меньше!       Резко заткнувшись, майор смотрел на оберфюрера, медленно открыв рот, что сигарета упала на пол, откатившись в сторону. С полминуты Рихард не сводил глаза с руки полковника, а потом все же посмотрел ему в глаза, сказав сдавленным голосом:       - Ну это… Дьявол, я же не хотел. Ты это… прости, - подумав, что лучше быстро ретироваться, пока ситуация не вышла из-под контроля, майор поднялся с места, - Слушай, Курт, я врача пришлю, а то у тебя кровь, - наклонившись, он быстро поднял сигарету и показал этой же рукой на кровь на столе, - Порез сильный. Как бы хуже не стало, - с этими словами, одноглазый в два прыжка оказался у двери и рывком открыл ее.       - Мы еще вернемся к этому разговору, - послышалось позади хриплое утробное рычание полковника.       В это время Эрика, сидевшая за столом перед подносом с тарелкой каши, молча смотрела перед собой, чувствуя, как слезы катятся по ее щекам. Ей было обидно, что Штуббе был прав – пока действие препарата не прошло, она даже в туалет не может сходить без приказа; слова майора сильно ранили девушку, хотя в глубине души Эрика ощущала, как обида сменяется гневом.