Простить за 6 лет

      Вернулся домой Лазарев около полуночи и, не разуваясь, прошёл в грязных из-за сильного дождя ботинках на кухню, оставив после себя мокрые следы на идеально чистой плитке.       Он не обращал внимания ни на проливной дождь, крупные капли которого непрерывно ударялись о стекло окна, создавая особенную, чарующую музыку, ни на грозные молнии, яркой вспышкой озаряющие затянутый тучами небосвод, ни на выключенный в спальне свет. Судя по всему, Малиновский всё ещё не вернулся домой. На работе он или же проводит время в компании друзей? Тогда Сергея это совсем не волновало.       Артист уверенно подошёл к мини-бару и, открыв дверцу, приступил к зрительному анализу содержимого. Виски, коньяк, вино… Всё не то! Неужели джин закончился?       Смирившись с отсутствием ставшего любимым в последнее время напитка, мужчина взял бутылочку красного вина семидесятого года, после чего занял своё обычное место на широком подоконнике, устремив взор на панораму чарующей ночной Москвы, скрытой под тяжёлыми тучами дождя.       Воспоминания непроизвольно заполнили все мысли, погружая с головой в состояние отстранённости от реальности.       Удивительно, что такие непрекращающиеся несколько дней дожди в последний раз были пять лет назад, в те самые дни, когда Лазарев вновь начал новую жизнь…

***

2012 год

      — Ты серьёзно уволился? — Топалов развёл руки в непонимающем и даже не одобряющем жесте. — Лазарев, ты в последнее время удивляешь меня всё больше! Так рисковать — увольняться с прибыльной работы, переезжать — и всё ради чего?       Серёжа, не обращая внимания на возмущения друга, продолжал складывать вещи в большой чёрно-белый чемодан. Его не беспокоили слова Влада, он не разделял его настороженности, потому что давно для себя всё решил.       — Ты же и сам понимаешь, что мы подзадержались в этом ресторане. По-моему, года вполне достаточно для передышки. Пора развиваться дальше, — он говорил спокойно, уверенно, так как тяжёлый опыт прошлого уже научил его не показывать свои истинные чувства, заставляя натягивать на лицо маску равнодушия.       Конечно, настоящую причину Сергей говорить Владу не решался. А зачем? Он всё равно не сможет понять того, что Лазарев больше не может находиться в этой квартире, не может возвращаться в ресторан, в котором началась вся эта история. Да и петь он пока что тоже не сможет…       — Хорошо, я согласен, работа официантами — это не то, на что нам нужно тратить всю жизнь. Но ты же бросаешься из крайности в крайность! — Влад вновь рывком подошёл к Серёже, резко захлопнув чемодан. — Ладно, то, что ты решил переехать, это ещё куда не шло. Но так кардинально менять сферу деятельности и углубляться в изучение экономики и бизнеса… А если не получится? Если риск не оправдается?       Лазарев долго молчал, стараясь не заглядывать в глаза, полные неподдельного беспокойства, медленно закипая. Долго сдерживался. Но терпение лопнуло.       — Ты можешь хоть раз в меня поверить?! Хотя бы раз быть уверенным в том, что у меня всё получится?! — сорвался на крик мужчина, бросив куда-то в сторону свою толстовку, так и не успевшую занять своё место среди других кофт в чемодане. — Работа, отношения, рискованные начинания… Почему ты всегда думаешь, что у меня ничего не получится?       Топалов поджал губы, отведя потемневший взгляд, словно ему стало до одури обидно из-за столь жестоких слов, но всё же произнёс тихим голосом:       — Потому что я боюсь за тебя, Серёжа.

***

      Когда вещи были распакованы и аккуратно разложены в просторном гардеробе новой съёмной квартиры, находящейся в Центральном районе Сочи, Лазарев наконец решил передохнуть и привести мысли в порядок.       После того дня, когда Билан уехал в Москву, прошла почти неделя, которая теперь всегда ассоциировалась для Серёжи с пустотой и душевной болью. Да, его уже предавали, и казалось, что в этот раз должно было быть не так больно, не так тяжело. Только реальность опять не оправдала ожидания, заставив Серёжу вновь испытать отчаяние и ненависть к себе.       Он несколько дней не выходил из комнаты, полностью погрузившись в себя, и ни Влад, ни мать Лазарева не могли поговорить с Серёжей лицом к лицу, не могли успокоить.       Как вообще можно было вновь заставить себя вернуться к жизни, когда тебя предали, бросили, как ненужную вещь?       Каждое воспоминания о Билане приносило боль, сравнимую с агонией от ударов ножом в самое сердце. Это было невыносимо. Лазарев избавился от всего, что заставляло его страдать, от всего, что связывало его с Димой. Эта же участь постигла и сим-карту, на которой был номер артиста…       Но прошли четыре дня, которые принесли чёткое осознание того, что больше это продолжаться не может. Настала пора вновь возвратиться к жизни, в которой отныне не было места для новой любви.       Жить в прежней квартире вместе с Топаловым Серёжа больше не мог, ведь его спальня навсегда впитала в себя воспоминания о близости с Димой. Единственным решением был переезд в квартиру, которую его знакомые согласились сдать по дешёвой цене.       Работать в ресторане тоже было невозможно. Он просто не мог ежедневно находиться в том месте, которое было так сильно связано с воспоминаниями о Билане, не мог выступать на небольшой сцене перед посетителями ресторана, ведь именно с неё всё и началось. Да и работа официантом действительно не была пределом его мечтаний. Теперь, когда Лазарев решил жить для себя, ему хотелось большего, поэтому внезапно посетившая его голову мысль об открытии собственного бизнеса по созданию десертов и товаров для животных показалось вполне хорошим вариантом.       И вот, когда после расставания с Биланом прошло шесть дней, Сергей наконец-то начал жизнь с чистого лица, переехав в новую квартиру и уволившись с прежней работы без отработки. Конечно, открыть своё собственное дело тогда он не смог бы, ведь у него нет было ни денег, ни достаточных знаний о ведении бизнеса. Да и делать всё самостоятельно не так-то легко. Пришлось некоторое время поработать, пройти курсы бизнес-аналитики и… Да много всего ещё нужно было сделать, но это не являлось проблемой, ведь у него было желание и стремление, а значит он смог бы добиться желаемого и доказать всем своим обидчикам, что он не был пустым местом и смог бы достичь всего сам, без их помощи.

***

      Ночной клуб. Громкая музыка и огромное количество танцующих с вечера до утра людей — именно в такой атмосфере Сергей работал около пяти месяцев для того, чтобы накопить необходимую для старта бизнеса сумму, развлекая посетителей клуба своим голосом, который всегда почему-то привлекал людей. Он не был сладким, высоким или низким, ничего необычного, как считал сам Серёжа. Так возможно ли, что это было из-за внешности? Но она тоже не была сверхъестественной. Однако мужчину каждый раз передёргивало от осознания того, что его в любой момент могли зажать в грязном коридоре или запереть в раздевалке. Осадок после разрыва с тем самым человеком всё ещё был слишком тяжёлым — Лазареву иногда снилось, как это делает именно он. Грязно, отвратительно и мерзко... Когда же его мысли окончательно избавятся от его образа? Но всё же мужчина, несмотря на сильные трудности и плохие воспоминания, не смог полностью отказаться от выступлений и не перестал петь, хотя первые дни даже не мог заставить себя взять микрофон в руки. Но любовь к вокалу и желание петь всё пересилили. В конце концов, кто такой тот человек, чтобы из-за него Серёжа отрекался от любимого дела?       — Interstellar perfect soul, оther worldly creature. Female fearless teacher kneel for the goddess, kneel for the goddess, — завершил ещё одну песню Лазарев и под гул аплодисментов покинул сцену, направившись к столику, за которым его уже ждал Топалов.       — Прекрасное выступление, Серёж! — подняв в воздух бокал с шампанским, произнёс Влад, после чего сделал небольшой глоток своего напитка. — Спасибо, что всё-таки вытащил меня сегодня из дома, а то я так и просидел бы у документов весь вечер.       — Работа работой, но и отдыхать тоже надо! — присаживаясь в кресло напротив друга, ответил певец. Из-за громкой музыки Серёже приходилось говорить на повышенном тоне, чтобы Влад хоть что-то смог расслышать. — К тому же нам надо отпраздновать твоё повышение! Не могу поверить, что тебя наконец-то назначили на должность администратора!       Прошло почти полгода с того самого дня, который Лазарев старательно пытался забыть. Жизнь обоих мужчин значительно изменилась, ведь они оба добились определённых успехов. Топалов поднялся по карьерной лестнице, заняв должность администратора ресторана, в котором раньше они с Серёжей занимали должности простых официантов, а Сергей почти окончил курсы бизнеса и заработал часть суммы для начального капитала. Конечно, им ещё многое предстояло пройти, чтобы добиться своих главных целей. Но они не сдаются и идут по намеченному пути. А главное то, что они до сих пор лучшие друзья! Даже то, что теперь они жили по отдельности, не смогло изменить того, что друг для друга они являлись самыми близкими людьми. Всё же Топалов был тем человеком, который был всегда рядом с Лазаревым и помогал прийти в себя после всех жизненных падений.       — Я и сам до конца не осознал это! — ещё один глоток, и игристое шампанское чуть обожгло горло, после чего позволило распробовать свой сладко-кислый вкус. — М-мм, кстати, Серёж, — поставив бокал на стеклянный столик, обратился к другу мужчина. — Мне твоя мама звонила, так как ты опять недоступен. У неё для тебя какой-то сюрприз, поэтому она подойдёт сюда к концу твоей смены.       — К пяти утра? — удивился Сергей, отпив немного вишнёвого сока, так как он никогда не позволял себе на работе взять и каплю алкоголя в рот. — Что же она такое приготовила, что не смогла дождаться вечера?       Влад улыбнулся и перевёл взгляд на наручные часы.       — Узнаем через час. А, нет, уже пятьдесят девять минут…

***

      — Together in the deep deep blue, — посетители клуба стали меньше концентрироваться на танцах, переключив всё своё внимание на Лазарева. Они подпевали уже выученные ими песни Сергея и подпрыгивали в такт музыке. Сотни голосов звучали в унисон. — Спасибо всем за этот прекрасный вечер! До встречи!       Сергей не хотел покидать сцену, несмотря на то, что пел, хоть и с большими перерывами, половину ночи. Но рабочая смена закончилась, а это значит, что пора закругляться и идти домой, чтобы поспать хотя бы пару часиков перед тем, как идти на курсы по бизнесу.       Подходя к столику Топалова, Сергей заметил, что его друг сидит уже не один, а в компании матери Лазарева — очаровательной женщины лет шестидесяти.       — Серёжа, у меня для тебя сюрприз! — раздался радостный голос, как только Лазарев обнял Валентину Викторовну.       — Какой ещё сюрприз, мам? — улыбнувшись, спросил мужчина и присел между матерью и другом, выражение лица которого, к слову, отчего-то было очень хмурым. Устал, что ли?       — Смотри, кто пришёл посмотреть на твоё выступление! — женщина посмотрела куда-то за спину сына и жестом руки позвала кого-то подойти ближе.       Лазарев хотел было обернуться, чтобы увидеть этот так называемый «сюрприз», но не успел. На его глаза легли широкие мужские ладони, которые Серёжа сразу же накрыл своими, желая опустить чужие руки и посмотреть на их хозяина.       — Ты всё так же прекрасно поёшь! — негромко произнёс бархатным голосом таинственный мужчина, наклонившись к уху Лазарева, чуть ли не касаясь мочки мягкими губами. — Давно не виделись! — ладони отстранились от лица певца, позволяя наконец-то увидеть, кому они принадлежали.       Резко развернувшись, Сергей увидел высокого мужчину со спортивным телосложением, выразительными серо-голубыми глазами и обворожительной улыбкой, держащего в руках огромный букет шикарных бордовых роз.       — Саша?! — полный удивления голос вызвал умиляющиеся улыбки на лицах Валентины Викторовны и её «сюрприза». Причин, по которой мать Сергея могла так неожиданно посетить работу своего сына в столь поздний час, было мало, но, несмотря на это, Лазарев ожидал чего угодно, но никак не встречи со своим другом детства и юности, несколько лет назад уехавшим в Америку. — Как же я рад тебя видеть! — мужчина, не обращая внимания на посетителей клуба, быстро подскочил с кресла и сразу же оказался рядом с Малиновским, заключив того в крепкие дружеские объятия, вмиг вдыхая знакомый запах. Кажется, тот не менял свой любимый парфюм уже несколько лет.       Теперь понятно, почему Топалов был таким хмурым!

***

      — Валентина Викторовна сказала, что ты собираешься открыть свой небольшой бизнес. Это так? — немного изменившимся за те годы, что Лазарев и Малиновский не виделись, голосом спросил Саша. Мужчины шли по улицам пробудившегося ото сна города и говорили практически обо всё, что приходило им в голову. Всё же они не виделись четыре года, и им многое надо было обсудить.       — Как много, оказывается, мама уже успела тебе обо мне рассказать! — усмехнулся Сергей. За те пару часов, что они гуляли с Сашей вдвоём, у Лазарева успело появиться очень сильное ощущение того, что его мать буквально рекламировала Малиновскому своего сына. Как будто сосватать собиралась! — Да, я планирую открыть магазин с кормом и десертами для домашних животных.       — Интересная идея. Но, если честно, было немного неожиданно услышать о том, что ты планируешь строить бизнес именно в этом направлении. У тебя вроде никогда не было ни собак, ни кошек. Откуда такая любовь к ним?       — Если бы у меня была возможность, я бы обязательно завёл собаку. А лучше двух! — на этих словах глаза Серёжи засияли радостным тёплым блеском, из-за чего Саша не смог сдержать улыбку. — Только вот я почти не бываю дома, поэтому не смогу проводить с ними много времени. Да и в съёмной квартире держать собаку нежелательно... А так, да, я очень люблю животных, поэтому идея создать такой магазин возникла сама собой и показалась мне очень интересной. Ты только представь — мясные торты для собак, по внешнему виду ничуть не уступающие тортам для людей, но содержащие массу пользы для животных!       — Думаю, это будет восхитительно! — с лёгкой смешинкой сказал его собеседник. Нет, он бы никогда и не подумал насмехаться над своим другом. Просто на тот момент мужчина был слишком счастлив видеть Серёжу, настолько чем-то увлечённым. Да и в принципе видеть его было сродни тёплому чувству, из-за которого в груди было неспокойно. — И, знаешь, мне очень нравится твоя идея, поэтому я хочу вложиться в твой бизнес.       — Что?! — от неожиданности Лазарев замер на месте, посмотрев на Малиновского удивлёнными глазами. — Ты хочешь вложиться в мой бизнес? — голос был недоверчивый, от слова совсем. Обычно на его слова о магазине десертов для собак люди реагировали немного иначе, а точнее советовали ещё подумать и всё хорошенько взвесить, что довольно часто раздражало Сергея.       — Ну да, почему нет? — спокойно ответил Саша, ничуть не смутившись от такой реакции друга. — Идея звучит перспективно. И, если хочешь, я могу тебе помочь в этом не только материально. Всё же у меня уже есть какой-никакой, но опыт в сфере бизнеса, я знаю все подводные камни. Ну так что, ты согласен?       — Я даже не знаю... Мне как-то неудобно просить у тебя помощи.       — Да брось! Мы же лучшими друзьями были, забыл?       — Как такое забудешь? — воспоминания калейдоскопом замельтешили в мыслях яркими вспышками, позволяя вновь окунуться в безмятежную атмосферу юности, неотъемлемой частью которой был Малиновский. Удивительно, что даже за те четыре года, что друзья не виделись, они совершенно не потеряли интерес и остались всё так же дороги друг другу. — Только вот зачем тебе это? Ты же можешь вложить деньги в более перспективное дело какого-нибудь начинающего американского бизнесмена, разве нет?       — Зачем мне неизвестные американцы, если есть ты? — мягко улыбнувшись, произнёс Саша. — Да и я приехал в Россию не на пару недель, как все думают, а на несколько лет. Надо же мне с чего-то начинать деятельность в этой стране.       — Хорошо, — наконец согласился Сергей, но его тон всё ещё был неуверенным. — Только тебе стоит ещё раз всё обдумать!       — Как скажешь! — смеясь, ответил Малиновский, после чего они вновь продолжили свой путь по оживлённым улицам Сочи.

***

2013 год

      За окном стоял тёплый осенний вечер, дул лёгкий ветерок и солнце постепенно скрывалось за горизонтом, озаряя небо пурпурными красками. Зато в полутёмной комнате, источником освещения в которой служил лишь подвесной светильник с не слишком ярким светом, Малиновскому и Лазареву было настолько уютно и комфортно, что у них невольно создавалось полное ощущение уединённости от внешнего мира. Казалось, что в этот момент во вселенной остались только они вдвоём.       — Ты читал, что о нас пишут? — отрезав небольшой кусочек запечённой красной рыбы, поинтересовался Малиновский. — «В Сочи открылась уникальная кондитерская для домашних животных «Пудель-Штрудель»». Она стала первой в России компанией по производству лакомств и тортов для братьев наших меньших. Директор кондитерской — Сергей Лазарев...» — прочитал Саша отрывок из статьи в новостной ленте Instagram. — Вчера по телевизору показывали, сегодня в газетах и интернете написали. Ваш бизнес становится популярным, Сергей Вячеславович!       В голосе бизнесмена не было ни капли зависти или насмешки. Малиновский говорил искренне, но с лёгкой, доброй задоринкой.       — Всё благодаря вам, мой бесподобный бизнес-партнёр, пожелавший остаться инкогнито! — Сергей подхватил задор друга и поднял бокал с соком в честь их общего успеха.       — Думаю, это стоит отпраздновать чем-то покрепче сока, — Малиновский быстро поднялся со стула и направился к мини-бару своей квартиры. — Вино, виски, коньяк?       — Я не пью, — с заметным сожалением отозвался Сергей.       — Даже бокал шампанского ради такого повода не выпьешь? — Саша показательно поднял вверх и потряс весьма соблазнительную игристую жидкость.       Лазарев гипнотизировал несчастную бутылку несколько секунд, нервно заламывая пальцы, после чего со вздохом всё же произнёс:       — Разве что бокал...       Улыбнувшись тому, что Сергей так быстро сдался на его предложение, Саша разлил напиток по бокалам.       — Давай выпьем за тебя, Серёж. Ты осуществил свою мечту и открыл бизнес, к которому стремился. Я очень горжусь тобой! — заметив, что Лазарев хотел что-то сказать и даже открыл для этого рот, Малиновский сразу же жестом попросил друга не перебивать, после чего продолжил. — Даже не пытайся возразить или сказать, что это не только твоя заслуга! Поверь, Серёж, что ты всего добился сам! И в честь этого праздника я хочу преподнести тебе небольшой подарок, — мужчина протянул начинающему бизнесмену какой-то конверт.       И почему у всех привычка дарить людям конверты? У Сергея с ними связаны не самые лучшие воспоминания...       Аккуратно взяв в руки протянутый подарок, Сергей открыл его, чтобы посмотреть на содержимое, которое оказалось очень неожиданным...       — Билеты в Америку?! — Малиновский не перестаёт его удивлять! — Ты... Ты серьёзно?       — Ещё как! — обрадовался реакции друга бизнесмен. — Я предлагаю тебе провести выходные в моей компании в прекраснейшем городе — Майами!       Сказав это, мужчина не смог сдержать эмоции: его глаза сияли, в них виднелось бескрайнее озеро счастья, а руки были распахнуты, словно приглашали в свои объятия. Серёжа смотрел в его глаза завороженным взглядом, не замечая, как на его лицо наползает широкая улыбка. Внутри что-то зашевелилось, запорхало, не давая спокойно усидеть на месте. Поэтому он подорвался с места, порывисто обняв своего невероятного друга.       — Саш, ты лучший!

***

      Лазарев и представить не мог, что он может быть счастливым после всего того, что с ним произошло. С появлением Малиновского он всё реже впадал в уныние от воспоминаний о Билане и почти не ощущал ставшей привычной сердцу тоски. Конечно, когда он оставался наедине с собой, страхи и боль возвращались, но от этого, к сожалению, избавиться было не так-то просто.       Можно было подумать, что Сергей, несмотря на свои слова, влюбился в Сашу, но нет, это было совершенно не так. Он относился к нему как к лучшему другу и просто родному человеку, с которым отчего-то на душе становилось легко. Но это были иные, непохожие на любовь чувства.       Да и сможет ли Лазарев вновь полюбить кого-то? Довериться другому человеку, открыть свои чувства? Маловероятно. Он давно поставил крест на отношениях, решив, что они ему не нужны. Сердце до сих пор тосковало по тому, кого он любил, любит и, скорее всего, будет любить ещё очень долгое время...       — Ты всё равно не убежишь от меня! Лучше остановись по-хорошему! - весёлым голосом крикнул Сергей вслед Малиновскому. — Тебе не сойдёт это с рук!        Мужчины бежали по песчаному побережью Атлантического океана и вели себя, как маленькие дети: брызгались морской водой, роняли друг друга на горячий песок и продолжали бежать по бескрайнему берегу. Одежда Лазарева промокла насквозь, когда Малиновский окунул его в прозрачную солёную воду, и теперь мужчина собирался проделать со своим другом то же самое. А тёплые волны тем временем окутывали их босые ступни, маня в свои морские просторы.       Наверное, в тот день Лазарев впервые за целый год почувствовал себя свободным от прошлого, обновлённым, а главное — полноценным человеком.       — Всё, стой, я больше не могу! — смеясь и одновременно пытаясь отдышаться произнёс Сергей, остановившись. Солнце уже почти зашло за горизонт, благодаря чему океан казался немыслимо красивым в розовых лучах, но мужчины заметили это только сейчас, когда остановились. А ведь когда они только пришли к берегу океана было ещё светло. — Посмотри, какой потрясающий закат!       — Да, он прекрасен... — Малиновский, даже не обратив внимание на покрытый разноцветными красками небосвод, приблизился к Сергею, не отрывая от него взгляд. На его лице так и читалось «прекрасен, как и ты», но уловить это Лазарев так и не смог. — Лёгкий ночной бриз, как дорогой парфюм, — неожиданно запел мужчина красивым, чарующим голосом. — Мне выпал сектор «Приз» , я тебя украду.       — В свете неонов фар я отыскал твой шарм, — Сергей, неожиданно даже для себя, подхватил песню, дополнив голос Саши своим, даже более волшебным и завораживающим. — Ты для меня танцуй, к чёрту все правила!       Глаза в глаза, кожа к коже — их руки соединились, и они, захваченные этой невероятно нежной атмосферой, медленно сделали шаг, потом ещё один, прижались друг к другу и, не сказав ни единого слова, закружились в плавном танце на тёплом рассыпчатом песке. Они забыли про всякую неловкость от того, что не умели так хорошо танцевать, как, возможно, хотелось бы тогда. Мужчины легко улыбались, их тела словно наполнились лёгкостью и были готовы чуть ли не парить над землёй. Казалось, даже дышать стало легче. Они ощущали свежесть морского бриза, что проникала глубоко-глубоко, пронизывала насквозь.       Внутри Лазарева что-то покачнулось и с каждым новым шагом стремилось рухнуть вниз. Казалось, он начал ощущать нечто, от чего готовы были навернуться слёзы. Такое странное счастье.       А сердце Малиновского в это время трепетало. Он держал руку столь дорогого человека так нежно, так легко, словно боялся как-то неправильно её сжать, причинить боль. Он по-настоящему боялся заставить его чувствовать боль, от мысли об этом мужчина содрогался и лишь сильнее погружался в тёмные океаны глаз напротив. Они были прекрасны, чудесны, потрясающе притягательны. Малиновский был готов посвящать им поэмы. И не только им. Их владелец... Давно захватил его душу в плен и запер под семью замками, окружив при этом самым лучшим, что имел. А мужчина был совсем не против, даже рад. Он никогда не попытается сбежать, оставить этого очаровательного похитителя одного. Никогда.       Они двигались легко и бесшумно. И всё вокруг будто перестало существовать, как и всегда, когда они оставались наедине. Взгляд Саши всё же оторвался от глаз Серёжи и начал неотрывно скользить по очертаниям его лица. Мягкий изгиб носа, длинные ресницы, розовые, чуть пухлые губы... Его губы... Они до ужаса манили, так и просили к ним прикоснуться, медленно провести пальцем и, в конце концов, почувствовать поцелуй. Совсем невесомый, едва-едва заметный, но такой сладкий, такой долгожданный, такой... Малиновский совсем не заметил, когда успел остановиться, когда все его мысли отразились на реальности. Их губы на мгновение, всего мгновение, соединились, но мужчина успел почувствовать внутри себя яркий взрыв. Наслаждение сменилось испугом, что неумолимо пронзил его при виде озадаченного выражения лица Лазарева. Он сделал что-то не так? Он сделал всё не так! Боясь увидеть на любимом лице эмоции похуже, он поспешил оправдаться, но слова застряли в его глотке, так и не объяснив эти чувства:       — Я... Серёж, это... Прости.       После этого Малиновский поспешил покинуть злосчастный берег, быстрым шагом, не оглядываясь.       А Лазарев так и остался стоять на уже остывшем песке. В голове было пусто, а потому ему только и оставалось, как задумчиво провести подушечкой большего пальца по своей нижней губе, на которой ещё пару секунд назад запечатлели поцелуй.

***

      Выходные в Америке пролетели ужасно быстро, и в понедельник утром Лазарев был уже в Сочи. Что ж, хорошего помаленьку! Надо и поработать. К счастью, воспоминания о прекрасно проведённых днях придадут сил для работы и новых достижений. Вот только... воспоминания о том самом моменте внесли лишь смуту в его душу и беспорядок в мысли. Всё было настолько нереальным, настолько призрачным, будто это был лишь туманный сон в пьяном бреду.       Малиновский с того дня не обронил ни единого слова, кроме каких-либо обычных фраз, не позволяющих себе ничего лишнего. Он старался не казаться скованным в своих действиях, натянув на лицо привычную широкую улыбку, однако у него это получалось из рук вон плохо. Мужчина чувствовал удушающую неловкость, словно в комнате, где он оставался наедине с Сергеем, вмиг становилось неимоверно душно. Вот только сам Лазарев как будто ничего этого не замечал. Или, возможно, просто не хотел. Он всё ещё размышлял о том, не показалось ли ему, не было ли то... странное прикосновение... лишь плодом его дурного воображения или даже сна?       Мужчины всю дорогу провели в молчании, а по прибытии в город сразу расстались, пообещав друг другу обязательно созвониться.       Тем не менее, вернувшись в жаркий Сочи, начинающий бизнесмен сразу же направился в «Пудель-Штрудель». Остаток дня прошёл бы в рутинной рабочей атмосфере, если бы неожиданно пришедший к нему Топалов.       Увидев в дверях кабинета Влада, Лазарев поначалу приятно удивился. Последний раз они виделись около четырёх дней назад из-за отсутствия свободного времени, и увидеть его в кондитерской было для Сергея сюрпризом. Только вот присмотревшись к другу, мужчина заметил, что находится Топалов в не совсем трезвом состоянии. Покачивание из стороны в сторону, странная улыбка и характерный запах передали всё без слов.       — О, Серёжа! — Влад зашёл в кабинет нетвёрдым шагом и сразу же плюхнулся на стоящее у стены кожаное кресло. — Неужели ты один, без своего Малиновского?       — Влад, ты в порядке? — спросил Лазарев тоном, сквозящим прохладой. Он совсем не был рад такому сюрпризу.       — Всё просто замечательно! Решил зайти и узнать, как у тебя обстоят дела с твоим новым... другом.       Стоит сказать, что состояние Влада было легко объяснимо. Он, как человек, который всегда недолюбливал Малиновского и чувствовал в его лице соперника, был совсем не рад его возвращению в Россию, а уж тем более — дружбе с Серёжей. С исчезновением Билана из их жизни Топалов думал, что у них наконец-то всё наладится и он сможет признаться Сергею в своих чувствах. Но не прошло и полгода, как все его планы полетели в тартарары из-за внезапно вернувшегося в Сочи Малиновского!       Долгое время Топалов пытался смириться с тем, что, видимо, ему не суждено быть с Сергеем в тех отношениях, о которых он мечтал. Но, чёрт возьми, Лазарев ещё и в Америку с ним полетел! Сил терпеть не осталось.       — На что ты намекаешь? — недовольно спросил Сергей. Он знал своего друга, как ему казалось, на все сто, поэтому прекрасно понимал все его интонации и их значения. Таким голосом Топалов говорил лишь тогда, когда обвинял его в чём-то, специально пытался как-то уколоть.       — Ни на что! — нездоровый смех разлился по помещению. — Всё и так понятно, Серёж!       О том, в каких отношениях состояли Лазарев и Малиновский, Влад не знал, потому что Сергей предпочитал не говорить на эту тему. Только вот из-за этого Топалову пришлось сделать свои немного ошибочные выводы.       — Видишь, как легко ты забыл Билана! — в голосе звучала явная насмешка с привкусом горечи. — Стоило только появится новому перспективному красавцу, как ты сразу же переключился на него. Разве не так?       — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — злобно процедил Сергей. — Я думал, ты прекрасно знаешь, что тема Билана мне неприятна! Он давно сделал свой выбор и я не хочу о нём даже думать. А с Малиновским мы просто друзья!       — Да не делал Дима никакого выбора! — слова стали криком виноватой души, попыткой заглушить съедающую изнутри совесть. — Он...       Договорить Топалов не смог. Взгляд, брошенный в сторону друга, заставил замолчать. Сергей сидел, зарывшись в волосы руками и сильно зажмурив глаза. По его щеке катилась слеза, которую он был уже не в силах сдержать. Впервые за этот год Влад увидел не скрытые от окружающих слезы друга.       — Замолчи! — буквально прорычал Сергей. — Я не хочу о нём слышать, не хочу о нём думать, не хочу... — подняв покрасневшие, выражающие боль глаза на Влада и заметив виноватое выражение лица, мужчина немного успокоили, после чего продолжил спокойным голосом. — Влад, пожалуйста, не говори мне никогда о нём. Прошлое уже не изменить. Я хочу просто забыть всё, как страшный сон, и жить дальше.       — Прости, — тихо отозвался пришедший в себя и осознавший сказанное Влад. Мужчина поднялся с дивана и хотел было покинуть кабинет, оставив Лазарева одного, но внезапно остановился. — Я должен сказать ещё кое-что... Я давно молчал, но больше не могу. Это невыносимо! Серёж, я... я... люблю тебя.       — Влад, ты шутишь? — голос бизнесмена уже не выражал неизмеримую боль и гнев. Сергей успокился, пришёл в себя, и на смену всем его прошлым эмоциям пришли лишь хладнокровие и равнодушие, вызванное усталостью от внезапно всего навалившегося.       Слова Топалова не воспринимались всерьёз. Как он может любить его? Они же лучшие друзья! Только вот выражение лица Влада почему-то было более чем серьёзным.       — Нет, — тихо ответил мужчина. — Скажи, у меня есть хотя бы шанс на то, что мои чувства могут быть взаимны?       — Влад, мы же друзья...       — Да или нет?       — Нет, — всё же признался Лазарев. — Ты для меня один из самых близких людей, но я не люблю тебя. Я больше не хочу никаких отношений.       — Я тебя понял, — Влад почувствовал боль. Сильную всепоглощающую боль, заставляющую сердце разрываться на части.       Он всегда надеялся, что сможет стать для Серёжи кем-то большим, чем просто хорошим другом. Но надежда умерла, оставив после себя тоскливую пустоту, пропитанную отчаянием.       Прикрыв за собой дверь, Влад покинул кабинет, столкнувшись со стоящим за дверью Малиновским.       «Я больше не хочу никаких отношений», — эти слова принесли боль и навсегда отпечатались в голове двух мужчин.       Сделав глубокий вдох, Малиновский направился прочь от личного кабинета Сергея.