Пережить эту ночь

- ...и когда дверь захлопнулась, она стала дергать ручку, кричать и звать на помощь, но никто ее не слышал... Ее так никто и не нашел. Томми обводит присутствующих взглядом, подмечая эффект от рассказанной страшилки. Старый заброшенный дом, в котором мы разместились, был скорее типичен для фильмов ужасов, нежели для дружеских вечеров, но ребятам пришла в голову идея забраться сюда и выпить пива, пересказывая друг другу страшилки - и идея была встречена единодушно. Почти единодушно, если не считать того, что меня взяли на "слабо": я вяло протестовал против бессонной ночи, на что получил скептическое "ты что, боишься?" в ответ. И теперь скучал, слушая все эти "страшные" истории, потому что, если честно, это все ни капельки не страшный бред. - Тебе эту страшилку что, в детском саду рассказывали? - спрашивает Айзек и усмехается. - Вообще ничего пугающего! Никто не умер даже! - Знаешь страшнее? - спрашивает Томми и откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. - Расскажи. - Да я вообще король ужастиков! - Айзек закатывает глаза, и под дружный смех ребят пытается перекричать. - А что, не согласны? - Да, конечно, - Томми кивает, поднимает с пола бутылку пива и делает глоток. - Король ужасов с картонной короной. - Не веришь? - Айзек наклоняется вперед и с прищуром смотрит на него. - Я тебя за язык не тянул! - Его, кроме Адама, никто за язык и не тянет, - вставляет Монте, намекающе играя бровями. - Мы сейчас превратим ночь ужастиков в ночь убийств, - обрывает Томми. - Дайте отдохнуть без ваших пошлых намеков! - Томми прав, - подаю голос я. - О, защитник подключился, - Айзек переплетает пальцы рук на своем животе и смотрит на меня из-под полуприкрытых век. - Что, не нравится, когда про вас с Томми шутят? - Просто жалею, что поддался на ваши провокации. Все, что вы рассказываете, - я по очереди осматриваю каждого из группы, - может напугать разве что ребенка. И то с большой натяжкой. - Не нарывайся, милый, - Томми шутливо закрывается руками. - А то король ужасов нас сейчас покарает! - Ты нарвался, - коротко обещает Айзек и облизывает губы, отставляя бутылку пива в сторону. - Ну давай, - Томми подмигивает мне и улыбается, снова переводя взгляд на Айзека. - Напугай нас, о великий! - Значит так... - Айзек откидывается на спинку кресла и переплетает пальцы на своем животе, глядя на нас из-под полуприкрытых век. - Я слышал эту историю от одного из жителей, пока мы сидели в баре после вчерашнего концерта... - Ты что-то помнишь после вчерашнего концерта? - перебивает Монте. - Я дальше тоста Адама в восхваление Дольче&Габбана ничего не помню. - Они мне выступление спасли! - говорю я. - Крепкие брюки. - Скакать по сцене надо меньше, дорогой, - перебивает Томми. - Как обезьяна - все облазил. - Искал, с какой стороны тебя лучше видно, котик, - улыбаюсь я. - С той стороны, где меня лучше видно, сладкий, ты не окажешься, - Томми шлет мне поцелуй и поворачивается к Айзеку. - Продолжай. - Спасибо, - язвительно говорит тот. - Дома разбирайтесь со своими сторонами... Так вот. Однажды, давным-давно, в этом самом доме, в котором мы все сегодня собрались, - он оглядывает голые стены и облупленную краску, - жила семейная пара с ребенком. Девочкой. Он поднимает бутылку пива с пола рядом со своим креслом и делает глоток. - И случилась беда, - продолжает он. - В один день эта девочка утонула в реке. Ее родители долго не могли поверить в то, что произошло... - Сейчас про призраков опять начнется, - вздыхает Сутан, разлегшись на диване, и закрывает глаза рукой. - Боюсь-боюсь! - Никаких призраков, - говорит Айзек. - Девочку похоронили. Она жила как раз в комнате над этой... Он указывает на потолок и на несколько секунд воцаряется тишина: все прислушиваются, разглядывая потолок и грязные стены в паутине. - Кто-нибудь слышит смех девочки, пение и шаги? - спрашивает Монте, окидывая наши лица встревоженным взглядом. - Нет, - заинтересованно отвечает Айзек и подается к нему корпусом. - А ты слышишь? - Нет, конечно, - Монте пожимает плечами. - Просто подумал, что ты сейчас действительно к призракам подведешь. - Дай пять! - Сутан смеется и приподнимается на диванчике, поднимая ладонь в воздух. Монте тянется к нему и по пустой комнате расходится легкое эхо от звонкого удара. - Мне рассказывать дальше или нет? - нетерпеливо спрашивает Айзек. - Рассказывай, конечно, пока кто-то из нас и в самом деле шаги и смех не услышал, - отзывается Томми. Айзек поджимает губы, но продолжает, чуть повысив голос. - И ее родители были настолько убиты горем, что решили ничего не менять после ее смерти. Все в ее комнате осталось на своих местах: и мебель, и любимые игрушки... Он делает паузу и зловеще продолжает. - Но однажды... ночью они проснулись от странного шума. Они услышали шаги... - Сута-а-ан, - зовет Монте, поднимая вверх ладонь. - Но я не о призраках! - перебивает Айзек. - Тогда ладно, - Монте опускает руку и сжимает горлышко бутылки. - Они вышли из своей комнаты и пошли по коридору... К комнате девочки... Дверь была приоткрыта... И когда они подошли, они увидели... - Кровь? - спрашивает Томми. - Зомби? - вставляю я. - Маньяка? - интересуется Монте. - Призрака? - предполагает Сутан. Айзек удовлетворенно качает головой и выпаливает. - Все ее игрушки пропали! - Какая трагедия! - восклицаю я так резко, что все вздрагивают и смотрят на меня. - ВСЕ игрушки! Нет, я не могу поверить! Как же так! Прямо ВСЕ? Это же кошмар! Монте молча поднимает ладонь, и я, со смехом, даю пять. - И что? - Томми вскидывает одну бровь. - Девочка их забрала? Или это был ее призрак? - Томми, я не буду вставать, чтобы дать тебе пять, оцени так, - ухмыляется Монте. - Идет, - кивает Томми. - Так что там с игрушками, Айз? - Когда родители вышли из комнаты, - продолжает Айзек, будто его и не прерывали, - они увидели в конце коридора тень... - Девочка вскрыла гроб, выбралась и вернулась к родителям? - перебивает Сутан. - Вы дадите мне рассказать или нет?! - Извини, продолжай. - ...это была тень ее куклы! - зловеще восклицает он и заговаривает чуть торопливее. - Родители не могли поверить в то, что видели: ее ожившая кукла медленно прошла по коридору, направляясь к ним. Ужас парализовал их! Когда она остановилась возле двери их комнаты, на нее упал свет и они увидели, что у нее... светлая челка, карие глаза, вздернутый носик и пухлые губки! - Надули девочку с куклой в магазине, - философски замечает Монте. - Трансвестита продали. - Сам ты трансвестит! - бросает Томми. - Этот извращенец тут свои сексуальные фантазии нам пересказывает, а ты мне про магазины! - С каких пор, милый, ты стал моей сексуальной фантазией? - вставляет Айзек, хитро улыбаясь. - А кто не представлял Томми в платье? - необдуманно брякаю я. - Оп-па, Адам! - Томми приподнимается в кресле, удивленно уставившись на меня. Секундная пауза; я понимаю, что ляпнул, а до ребят доходит вся двусмысленность моих слов. Раздаются громкие аплодисменты со смехом, пока я, улыбаясь и закрыв глаза ладонью, качаю головой и пытаюсь убедить их, что ни о чем подобном не думал. - И вообще, почему ты только меня вписал? - спрашивает Томми у Айзека, отсмеявшись и кинув на меня лукавый взгляд: мои щеки все еще предательски горят от смущения. - А остальные? - И остальные там были, - соглашается Айзек. - Монте - плюшевый мишка... Эй, аккуратнее! Не пей, когда я рассказываю! Айзек вскакивает с кресла и демонстративно отряхивается. Монте вытирает рот рукой и отставляет бутылку с пивом в сторону. - Это кто здесь медведь? - грозно спрашивает он. - Старина Мо аж пивом подавился, - говорит Томми, улыбаясь, и качает головой. - Бедный мишка! - Помолчал бы, куколка, - бросает Монте. Томми складывает губки бантиком и, не выдержав, смеется. Я подхватываю; наш заразительный смех переходит на Сутана и Айзека. Не смеется только Монте, который возвращает себе пиво, а вместе с ним - стоический пофигизм ко всему. - Сам-то кто? - спрашивает он у Айзека. - Я рассказчик, - Айзек грозит пальчиком. - Я не могу себя вписывать в историю! - Отмазался, - закатывает глаза Сутан. - Ладно, все с вами ясно, - я встаю с дивана и потягиваюсь. - Не знаете вы страшных историй, только угрожаете. Я за пивом, кому еще принести? Ребята поднимают руки, и я, перешагнув через вытянутые ноги Айзека, иду к двери. - Смотри, лестницу не сломай своим весом, - раздается вслед ироничное высказывание Айзека, на которое я показываю ему средний палец, не оборачиваясь. - Вообще-то я похудел, - кричу в ответ. - Грамм на триста... - слышу, но не отвечаю. - С пивом все вернется! Комната находится на втором этаже, прямо рядом со старой, трухлявой лестницей. Ступеньки жалобно скрипят, когда я спускаюсь, крепко держась за перила: Айзек тот еще идиот, все испортил! Приходится смотреть под ноги, наступая только на те половицы, которые выглядят крепкими, и на несколько минут я занимаю себя тем, что считаю, где находится та или иная половица, по которой я прошел, чувствуя себя Индианой Джонсом. Выходя из затхлого помещения на улицу, я глубоко вдыхаю свежий ночной воздух и достаю из кармана брелок с ключами от машины. Несколько раз подбрасываю его в воздух и ловлю, а подойдя к автомобилю - отключаю сигнализацию. В багажнике несколько упаковок пива, купленных для нашей "ночи ужастиков" и медленно, но верно превращаемой в цирковое представление. Обернувшись на дом, я окидываю его взглядом: трехэтажный, старый, с полувыбитыми стеклами и облупившейся краской на фасаде. Айзек прав - не дом, а иллюстрация к фильму ужасов... Только пугать они совсем не умеют, - усмехаюсь я про себя, достаю из багажника упаковку пива и иду к дому, на пути подбрасывая ключи одной рукой. Повторить путь по тем же половицам, на которые я наступал ранее, оказывается сложнее: я их не помню и перепрыгиваю те, которые совсем не внушают доверия, смеясь, словно ребенок. Все-таки, - думаю я, - выбраться сюда было не такой уж и плохой идеей; гораздо хуже - притащить за собой еще четырех придурков! Поднимаясь по лестнице, немного боюсь, что она сейчас провалится подо мной (надо будет отомстить Айзеку, когда вернемся в отель), учитывая дополнительный к моему вес упаковки с пивом, но лестница оказывается прочнее, чем выглядит, и, поднявшись, я бодро подхожу к комнате и берусь за ручку двери. - Это чудо, Айз, но лестница под моим весом не сломалась, - усмехаюсь я, открывая дверь. Упаковка с пивом выпадает из моих рук и с грохотом падает на пол. Ужасный шум, кажется, разносится на весь дом, если не весь район, и оглушает меня, потому что собственный голос вдруг кажется мне мышиным писком. - Томми?! То, что должно быть моим гитаристом, лучшим другом и просто гетеросексуальным парнем, вскидывает на меня свои темные глаза и недовольно хмурится. - Господи, ну зачем же так шуметь? - спрашивает ОНО. - Томми?! Это ты?! Я, не стараясь даже закрыть в ужасе приоткрывшийся рот, осматриваю пышное розовое платье с кружевным корсетом и рукавами-"фонариками", в которое облачен Томми. Он сидит на диване, поджав ноги под себя; у него на голове маленькая розовая шляпка, из-под которой на лицо падает светлая длинная челка, закрывающая один глаз. - Тоша, - надменно поправляет он, пристально глядя на меня. - Чего ты так орешь-то? Я же тут оглохну. И тут меня осеняет. - А-а! Это Айзек придумал, да? - я начинаю смеяться и берусь рукой за сердце. - Ну вы меня и напугали! Переодеться в куклу - хорошая идея, браво! Где этот клоун, я признаю, что он король ужасов, так уж и быть! Только где вы взяли костюмы? И почему я их не видел в машине? Давно это придумали, да? - Айзек? - переспрашивает Томми и прищуривается. - О ком ты говоришь? - Томми, - улыбаюсь я, - это уже не смешно. Где Айзек и остальные? Спрятались? - Я не Томми, - нетерпеливо поправляет он. - Я - Тоша. И я не понимаю, о ком... - Ладно, посмеялись и хватит! - примирительно говорю я. - Где Мо, Айзек и Сутан? - Я не понимаю, о ком ты говоришь, - он раздраженно пожимает плечами. - Тут кто-то есть, кроме нас с тобой? - спрашиваю я, ощущая, как медленно пропадает улыбка с моего лица. Розыгрыш переходит все границы. У меня нервы не железные! - А ты кого-то ищешь? - спрашивает Томми, склоняя голову набок и открывая второй глаз. - Своих друзей, - твердо отвечаю я. - Здесь только мои друзья. - Отлично, позови их. - Их не надо звать, - раздается за моей спиной. - Или хотя бы отойди. - Монте! - узнаю я голос и расплываюсь в радостной улыбке. - Наконец-то хоть кто-то норма... Я поворачиваюсь и тут же с криком отпрыгиваю в сторону. В проеме двери стоит огромный плюшевый медведь и презрительно смотрит на меня. Его лицо - точная копия лица Монте, но у него, черт побери, лапы, плюшевое пузо и уши! - Встал в проеме и еще удивляется, - бурчит Монте, проходя мимо меня к дивану. Я слежу за ним широко раскрытыми глазами и прежде, чем он садится на диван, я замечаю у него даже плюшевый помпон-хвост. - Мо-Мо! - радостно восклицает Томми, раскрывая объятия. Монте садится рядом с ним на диван, позволяя себя обнять, но брезгливо морщится, когда пухлые губки куклы оставляют поцелуй на его пушистой щеке. - Что за черт?! - срываюсь я. - Монте, ты же всегда гетеросексуален был! Откуда эти замашки? - Какие еще замашки? - спрашивает он, прищуриваясь. - Ты меня в чем уличить пытаешься? - Не злись, Мо-Мо, - нараспев произносит Томми и смотрит на меня с улыбкой. - Он немного со странностями. - Это я со странностями? - вспыхиваю я. - От куклы слышу! - Ты называешь меня Томми, - напоминает он. - И зовешь своих друзей, хотя их здесь нет! Мы тут одни! - Ребята, разыграли и хватит, пожалуйста, - устало прошу я. - Это правда очень весело, но у меня сил нет на ваши шутки! - Никто не шутит, - Томми кладет голову на плечо Монте и улыбается. - Ты пришел сюда и уверяешь, что... - Хватит, - останавливаю я. - Где Сутан? - Кто? - кукла хмурится. - Еще один твой друг? - Именно. - Я не знаю никакого Сутана, - он выпрямляется, выпускает Монте из объятий и складывает тонкие ручки на коленях. - Ты уверен, что не ошибся домом? Мы тут одни. - Каким домом?! Я вышел на три минуты за пивом! К машине на подъездной дорожке! Каким домом я мог ошибиться?! Томми исподлобья смотрит на меня, покоробленный резкостью в моем голосе, и сквозь ярость я вдруг чувствую легкий укол совести. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и тру лоб пальцами. - Машина... я вышел к машине... Мне нужно вернуться за телефоном и позвонить кому-то из своих друзей. Точно. Позвонить. Я уже ничего так не хочу, как пережить эту ночь и вернуть все на свои места! Я поднимаю указательный палец и выдавливаю из себя подобие улыбки. - Одну минуту! Я позвоню! Томми и Монте угрюмо смотрят на меня, ничего не отвечая. Я поворачиваюсь к двери и почти бегом, не обращая внимания на визг половиц под ногами, бросаюсь к лестнице, но, стараясь смотреть под ноги, у подножия с кем-то сталкиваюсь и едва не падаю. От испуга я вскрикиваю, а увидев, кто передо мной стоит, отпрыгиваю в сторону и начинаю орать еще громче. Передо мной стоит почти Сутан. Почти - это если не считать того, что он был... машинкой? С открытым от удивления ртом, я с ног до головы осматриваю его, подавляя желание протереть свои глаза. К щиколоткам и запястьям у него привязаны черные колеса, приблизительно тридцать сантиметров в диаметре; на плечах - два пластиковых прямоугольника (видимо, "окна"), одет он во что-то непонятное, красно-синее, похожее на прямоугольное платье, а на глазах большие, круглые, желтые очки-"фары". Завершал образ черный автомобильный руль на груди. В полной уверенности, что мне это все кажется, я протягиваю руку к рулевому колесу, желая его потрогать, и тут же получаю по пальцам. - Не трогай! - Сутан поднимает фары на голову и скрещивает колеса на груди. - Я тебе не Опель какая-нибудь! Купи себе другую машинку и катайся на здоровье! От удивления я теряю дар речи и не сразу подбираю слова. - С-спасибо, - выдавливаю в ответ. - Я уж-же н-на С-Саули н-накатался... - Всегда знал, что эти финские машинки ни на что не способны, - Сутан фыркает и закатывает глаза. - Слишком требовательные и быстрые. На это мне нечего ответить; я запускаю пальцы в свои волосы и взлохмачиваю их, собираясь с мыслями. Разглагольствования Сутана о минусах финских машин прерывает равнодушный голос Монте. - Нашел, кому пожаловаться на батюшку-рынок? - спрашивает мишка, спускаясь с лестницы. Вслед за ним идет Томми, который, закусив губу, смотрит на меня. - Я не виноват, что всем сейчас нужны американки и немки, - отвечает Сутан. На мой недоуменный взгляд поясняет Томми, вставший рядом со мной. - Не слушай, это он о машинах. - Э... - я предпринимаю очередную попытку расставить все по своим местам. - Сутан?.. - Сузуки! - одергивает он. И поворачивается спиной, показывая мне на свою поясницу, где на странном наряде примостился серебристый значок Suzuki. - Мило, - брякаю я. - А где бак? Куда бензин заливать? - Не твое дело, извращенец! - Сутан поворачивается и гордо вздергивает подбородок. - Я тебе не какая-нибудь прокатная развалюха, я машина гордая... - Прямо не Сузуки, а Феррари! - с нервным смехом иронично отвечаю я. - Стою столько же! - парирует он. - Ладно, прекратите, - прерывает нас Томми и поворачивается к Сутану. - Извини его, он не в себе. Шел к машине, чтобы позвонить друзьям... - ...которые тут передо мной разыгрывают цирк, но это неважно! - перебиваю я. Игрушки укоризненно смотрят на меня и мне приходится замолчать. - Возле дома действительно стоит машина, но я не знаю, зачем она тебе без ключей... - скептически говорит Сутан. - У меня есть ключи! - радостно восклицаю я. Я начинаю искать в своих карманах ключи, с каждой секундой теряя весь свой радостный пыл. - Черт, должно быть, я где-то их выронил... - Надо позвать Бэтти, - предлагает Томми и смотрит на Монте. - Тогда вы поищете его ключи на улице, а мы - наверху. Монте согласно кивает. - Кто такая Бэтти?.. - с опаской спрашиваю я, переводя взгляд с Томми на Монте. - Такой, - поправляет Сутан и вздыхает. Я открываю рот, чтобы повторить вопрос уже ему, но в этот момент где-то над моей головой раздается нечто, похожее на боевой клич индейцев. Я резко оборачиваюсь и вижу, что на втором этаже, перегнувшись через перила, стоит Бэтмен. - Что за... - начинаю я, но не успеваю продолжить, потому что Бэтмен повторяет клич, садится на перила и съезжает по ним вниз. Мы с Сутаном синхронно отходим в сторону, и он, не успев вовремя спрыгнуть и размахивая руками, как утопающий, падает на пол с удивительным для игрушки грохотом. Не теряя природного оптимизма, он вскакивает на ноги, отряхивает черный плащ и улыбается во весь рот. - Кто звал Бэтмена? - восклицает он. Я делаю шаг к нему, пристально глядя в его лицо, а потом выпрямляюсь и тычу в него пальцем. - Айзек, - констатирую я. Он продолжает улыбаться, а уже в следующую секунду я набрасываюсь на него с кулаками. - Это ты все придумал! - кричу я. - Весь этот розыгрыш - твоих рук дело! Томми вскрикивает и закрывает рот руками, Айзек пытается спрятать от меня лицо, а еще через секунду Сутан и Монте разнимают нас. Монте скручивает мне руки за спиной, а Сутан отводит Айзека на несколько шагов в сторону, поддерживая его и презрительно глядя на меня. - Что ты делаешь? Томми подбегает к гигантской летучей мыши, которую продолжает успокаивать корейская машинка, поднимает его голову и внимательно оглядывает лицо на предмет царапин, синяков и следов крови, а потом на каблуках поворачивается ко мне. - Ты его чуть не поранил! - восклицает он. - Я бы это и сделал, - угрюмо отвечаю я. Томми поджимает губы. - Отпусти его, Мо-Мо, - холодно говорит он. Монте тут же отпускает меня и я растираю запястья пальцами. - Вы все сумасшедшие! - восклицаю я. - Вы сошли с ума! - Бэтти, нам нужно найти ключи от его машины, - Томми кивает на меня, игнорируя мои слова. - Он их где-то выронил. Обыщите лужайку перед домом и дорожку, а мы с ним поднимемся наверх и поищем там. Бэтмен кивает; его лицо озаряется радостной улыбкой. - С бэтмобилем все найдем! - восклицает он. И с этими словами, издавая звуки пожарной сирены, он уносится на улицу. Монте, вздохнув, идет вслед за ним и последним разворачивается Сутан. - Су...зуки, - останавливаю я его. Он оборачивается и с подозрением смотрит на меня. - Можно?.. - я киваю на его руль. - Раз уж я все равно сумасшедший... Сутан с сомнением смотрит на меня несколько секунд, но в итоге убирает колеса от груди. Я подхожу поближе, сглатываю, протягиваю руку и аккуратно, кончиками пальцев, нажимаю в середину рулевого колеса. - Бип, - отзывается Сутан. Я жму еще раз. - Бип, - повторяет он. Еще два раза. - Бип-бип, - Сутан закатывает глаза. - Ну как ребенок, честное слово... Я с улыбкой убираю руку; Сутан разворачивается и уходит, а я оборачиваюсь. На последней ступеньке стоит Томми и скептически смотрит на меня, скрестив руки на груди. - Наигрался? - холодно спрашивает он. - Впервые такое вижу, - радостно говорю я. Он не отвечает; поворачивается и начинает подниматься, нарочито громко стуча каблуками по ступенькам. Я не отстаю, но не могу понять причины внезапной перемены его настроения. Он распахивает дверь и резко влетает в комнату, останавливаясь в ее центре, возле дивана. Он стоит спиной ко мне, и я, тихо прикрыв за собой дверь, медленно подхожу к нему. - Томми? - осторожно зову я. - Тоша, - резко одергивает он. Я беру его за локоть, пытаясь развернуть к себе, но он вырывает руку. Его атласное платье на ощупь такое нежное, что у меня невольно возникает желание сравнить с его кожей - такая же ли она мягкая... - Что происходит? - спрашиваю я. - Происходит поиск твоих ключей, - язвительно отвечает он. - Чтобы ты мог вернуться обратно... в свой нормальный мир! Под конец фразы его голос срывается на крик. Он резко опускает голову, закрывая лицо ладонями, а потом медленно отходит на несколько шагов к окну и облокачивается на подоконник, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. - Раз тебе так неприятно находиться рядом с сумасшедшими... - тихо говорит он. - Я не говорил, что мне... Томми! Он даже не поправляет меня. Я подхожу к нему, резко хватаю за руку и так стремительно разворачиваю к себе, что он, покачивается на каблуках, теряя равновесие, и я притягиваю его вплотную к себе, поддерживая. Широко распахнутыми глазами в обрамлении черных ресниц он смотрит на меня, но молчит, а я вдруг понимаю, что не помню, как разжать пальцы, чтобы отпустить его. Взгляд против воли опускается на его пухлые губы, но я почти тут же отворачиваюсь. Стоит это просто невероятнейших усилий. - Адам?.. Я не знаю, что ответить, продолжая держать его за руку чуть выше локтя и ощущая, как нагревается под моими вспотевшими от волнения ладонями тонкий атлас. - Извини, - выдавливаю из себя. Пальцы наотрез отказываются подчиняться, и мне приходится разжимать их едва ли не второй рукой. Отпустив его, я тут же отхожу на несколько шагов и убираю руки в карманы, чтобы он не увидел, что они у меня дрожат, и чтобы удержать себя от подобных ошибочных желаний. Или желательных ошибок... За спиной раздаются торопливые шаги и я оборачиваюсь. Томми отошел от окна и наклонился к упаковке пива, которую я уронил и так не поднял, оставив ее валяться на полу возле двери. Его тонкие пальчики безуспешно пытаются разорвать плотную упаковку, и я почти сразу сдаюсь желанию помочь ему. Молча подойдя, я опускаюсь на корточки, разрываю полиэтилен и достаю две бутылки. Это удивительно, но при падении разбилась всего одна бутылка из шести. Даже вещи я роняю с умом! Выпрямившись, я открываю бутылку об край старого, покрытого пылью комода; крышечка падает и катится куда-то в сторону, но я даже не смотрю на нее. Протягивая Тому бутылку, я открываю вторую и делаю большой глоток. Только это и нужно было моим натянутым нервам. Томми тихо подходит к дивану и садится. Между нами около десяти метров и атмосфера в комнате такая, будто мы - два самца на одной территории. Сжимая бутылку в руках, словно единственное спасение, я медленно подхожу к дивану и сажусь рядом с ним, не позволяя себе нарушать невидимую преграду - несколько чертовых сантиметров, нарушающих все мыслимые и немыслимые физико-математические законы своей непреодолимой длиной. Между нами словно километры. Ужасно хочется придвинуться к нему, но я держу себя в руках, а расшатанные нервы - в узком горлышке и дрожащих пальцах. Томми поворачивает голову и смотрит на меня. Под внимательным взглядом темных глаз я чувствую себя раздетым догола; возникает желание спрятаться и тут же тонет в еще одном большом глотке из бутылки. - А почему Тоша? - спрашиваю я, чтобы отвлечься. Томми чуть улыбается. - Хозяйка назвала. Тебе не нравится? - Нравится... - бормочу я. - Просто интересно, что оно означает... - А мне интересно, почему ты такой псих, если разговариваешь с игрушками, и как ты вообще здесь оказался, - равнодушно говорит Томми и откидывается на спинку дивана, отпивая пиво. - Признаешь себя игрушкой? - я поднимаю одну бровь. Он смотрит на меня и прищуривается. - Ты всегда в словах ищешь подтекст? - лукаво спрашивает он. От неожиданности я захлебываюсь пивом и начинаю кашлять; двойной смысл собственных слов красным жирным маякует в голове об опасности сорваться в эту бездну, обрамленную длинными ресницами. Томми с улыбкой смотрит, как я вытираю рот тыльной стороной руки и поворачиваю к нему удивленное лицо. - Вообще-то, я ни о чем подобном не думал... - оторопело произношу я. Хотя мне уже сложно сообразить, о чем я думал, а о чем нет. В голове путаница из намеков, желаний, просьб и фантазий; огненная смесь дает еще более опасный эффект, чем от виски. Томми делает глоток пива, обхватывая горлышко бутылки губами, и я вдруг отчетливо понимаю, что лжевиски уже туманит мою голову. Ставя бутылку на диван между нами, Томми подпирает голову рукой и начинает очерчивать пальчиком круг горлышка бутылки. Он смотрит на собственный палец так, будто тот принадлежит кому-то другому. - А хотел бы? - вдруг спрашивает он. Меня бросает в жар. Том не смотрит на меня, но я почти не отрываю взгляд от его лица, умоляя всех известных и неизвестных богов, чтобы Монте, Сутан и Айзек не смогли найти эти чертовы ключи от машины. Хотя бы до рассвета, пока не окажется, что я полный идиот, а маленький ключик с незамысловатым брелком все это время находился у меня перед носом. - Подумать или попробовать?.. - тихо спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Том, не глядя на меня, улыбается. Его палец, очерчивающий горлышко, сначала ускоряется, а затем резко убирается, разрывая прежде замкнутый круг. Томми поднимает голову, придвигается ко мне поближе, нарушая симметрию бесконечных сантиметров, и приближает свое лицо к моему так, что я чувствую его дыхание на своих губах, когда он заговаривает. - Попробовать... Одно слово - как зеленый свет для скоростной машины на дороге; как "go!"; как разрешение всего, что раньше было нельзя; как снятие запретов. Свобода в действиях так ощутима, что мне кажется, будто ее можно потрогать пальцами и она окажется такой же мягкой на ощупь, как атлас его платья. Я опускаю взгляд на его пухлые губы и очерчиваю взглядом их контур. Накрашенные коралловой помадой, они чуть блестят от капель пива; заметив мой взгляд, Томми медленно проводит по ним кончиком языка, слегка прикусывая нижнюю губу. Выглядит это настолько завлекающе, настолько соблазнительно, что я не замечаю, как сжимаю горлышко бутылки в своих руках, пока тонкие, длинные пальчики не тянутся к моей руке. От холодного прикосновения я вздрагиваю и опускаю взгляд; Томми аккуратно разжимает мои пальцы и забирает у меня бутылку, а потом тянется через меня и ставит ее на пол рядом с диваном, на несколько секунд практически ложась на мои колени. Я задерживаю дыхание, а Томми поворачивает голову и лукаво смотрит на меня снизу вверх, чуть улыбаясь. - Она мешала, - поясняет он шепотом. Он выпрямляется и тянет ко мне руку, пальчиками проводя по моей груди и животу, опускаясь ниже и задерживаясь на ремне, но после секундных раздумий перемещается еще ниже, и мое напряжение возрастает в разы, разрывая меня на две части: на желание податься навстречу его пальцам, передавая себя в его власть и ярче слов показывая свое согласие, и на остатки контроля. Он пересаживается с дивана на пол и кладет руки мне на колени, глядя в мои глаза. Секунда, десять, двадцать - мы неотрывно смотрим друг на друга. Он словно бы считывает мои желания где-то глубоко внутри меня, прежде чем наконец протягивает руки к моему ремню, начиная его расстегивать. Напряжение такое, что мне кажется, будто я сам сейчас начну срывать с себя одежду, чтобы ускорить все это, но он продолжает удерживать меня в плену своих глаз, словно говоря "чем дольше ожидание - тем приятнее...". И я не рискую противоречить ему; сейчас я сделаю все, что он захочет, если только он не будет останавливаться. И лишь бы эти три made in China не нашли ключи. Он расстегивает мои джинсы и я чуть приподнимаюсь, позволяя ему чуть приснять их с себя вместе с бельем. Он берет мой член тонкими пальчиками и смотрит на меня; в темных глазах - лукавые огоньки, игривость и сексуальность, волнами исходящая от него. Не прерывая зрительный контакт ни на секунду, он придвигается поближе и обхватывает головку пухлыми губами. Словно взрыв петарды в моей голове, жаркая лжеградусная смесь ударяет в голову и отключает все, кроме рецепторных центров; кожа горит от контакта с его пальцами и губами. Он проводит языком по головке и потихоньку вбирает орган в рот, сжимая его в руке. От сумасшедших ощущений срывает крышу и останавливается дыхание; сердце - напротив, колотится как безумное. "Попробовать..." - стучит в висках и эхом повторяется в голове его фантастическим, глубоким голосом, сводящим с ума соблазнительными нотками; на языке от этого слова привкус горького шоколада. "Ты никогда этого не забудешь..." Он вынимает член изо рта, облизывает губы и проводит языком по всей его длине, снова обхватывая головку и чуть посасывая ее. Взгляд, который он не отрывает от меня, как у ребенка - наивный, чуть мечтательный и сияющий, но в глубине его глаз горят в соблазнительном пламени все его демоны. Томми прикрывает глаза длинными ресницами и вбирает член в рот, делая глубокий вдох и медленно выдыхая. Я чувствую прикосновения его языка и не могу сдерживать себя; контроль утекает сквозь треснутые рамки и я каждой клеточкой чувствую и знаю, когда я разорвусь от этого экстаза, стягивающего все, даже вены. Я откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза, чтобы полностью отдаваться этому ощущению; я сосредотачиваю свое внимание на его прикосновениях и он, будто чувствуя это, чуть ускоряется, обхватывая орган пальцами и слегка лаская. Я считаю секунды про себя, то и дело сбиваясь; в висках стучит, а по телу по-хозяйски гуляет дрожь. И за секунду до того, как я теряю себя в этом сумасшедшем, диком чувстве; пока я еще ощущаю свою целостность, Томми резко вскакивает с пола, упирается коленом в диван между моих ног, хватает меня за волосы и поднимает мою голову, впиваясь в мои губы бешеным поцелуем, проводя языком по моим зубам и углубляя поцелуй; втягивая меня в это безумство. Его пальцы обхватывают и чуть сжимают мой член, продолжая ласки; он опускает руку с моего затылка на мою шею и прижимает еще ближе к себе, и ощущение такое, будто я отчаянно цепляюсь за реальность, но меня утягивает в бездну; я мысленно разжимаю руки и падаю, ощущая, как горячая жидкость попадает на мои джинсы. Я даже мельком успеваю подумать, что мне очень жаль портить его красивое платье, но в этот момент Томми отстраняется; чуть поглаживая пальчиками мою шею. Я не открываю глаза, но слышу и чувствую, как он улыбается, когда произносит мое имя. - Адам... Сил не хватает даже на ответ. Он убирает пальчики с моей шеи и встает с дивана. - Адам! Что такое? Мне кажется или его голос звучит резковато? Он хватает меня за плечо и трясет. - Адам! Я резко распахиваю глаза. - Что? Голос звучит хрипло, и я откашливаюсь. - Наконец-то, - Том закатывает глаза. Я несколько раз моргаю, приходя в себя, и замечаю, что он не в платье, а в джинсах и кофте, в которой... - По-моему, он испугался! - гордо произносит Айзек. Я перевожу взгляд и замечаю, что весь бэнд смотрит на меня: Сутан - иронично, Монте - с подозрением, а Айзек - с понимающей ухмылкой на губах. И все одеты в то, в чем были, когда мы сюда приехали. Ни платьев, ни шерсти, ни руля, ни плаща. Все выглядят совершенно нормально. - Когда вы успели переодеться? - брякаю я. - Ключи нашли? Сутан поднимает одну бровь. - Переодеться? - он показывает на свою одежду. - Мы в этом и были. О каких ключах ты говоришь? Ничего не понимаю. И в этот момент я вдруг чувствую, как что-то течет по моим джинсам. Опустив взгляд, я вскакиваю с дивана и начинаю отряхиваться. - Что за черт? - спрашиваю я. - Ты заснул, - просто отвечает Айзек, усмехаясь. - И во сне пролил на свои штаны пиво. - Мы не стали тебя будить, - подает голос Монти. - Хотя ты пропустил все веселье. - Правда? - угрюмо спрашиваю я, принимая из рук Томми протянутую салфетку. - Айзек придумал остальным образы в этой жуткой истории, - поясняет Томми. - Помимо того, что я - кукла, а Монти - медведь, Сутан - машинка! - А ты? - спрашиваю я Айзека. - А я Бэтмен, - гордо отвечает он. - Он и саму историю выдумал, - продолжает Томми. - Нигде он ее не слышал, ни в каком баре. Он вчера пил больше нас. - Давно я отрубился? - перебиваю я, замирая. Ребята переглядываются. - Примерно на полчаса, - отвечает Монти. - Ты отрубился тогда, когда мы начали весь этот балаган с образами. Томми-куклу ты еще застал... - Не то слово, - бормочу я, думая совсем не в том смысле, в каком он говорил. - Признай, что ты испугался! - подбивает меня Айзек. - Ты бы видел свое лицо, когда мы тебя разбудили! Вспоминая, на каком моменте они меня разбудили, я еще яростнее начинаю тереть салфеткой свои джинсы, стараясь ни на кого не смотреть. К щекам медленно приливает кровь. - Даже представить не могу, - язвительно отвечаю я. - Да ладно, Айз, отстань от него, - лениво произносит Томми. - Ты же видишь - он не в настроении шутить. От его голоса - шутливого, но с легкими, мурлычущими нотками, - меня бросает в дрожь. В голове мелькают яркие картинки и оживают ощущения; возвращается хозяйка-дрожь и сухость в горле, легко стираемая пивом. - Я разве не приносил упаковку пива? - словно ненароком интересуюсь я, с преувеличенным вниманием изучая салфетку в своих руках. - Нет, - отвечает Томми. - Ты уже уснул. Мы начали обсуждать, кто должен пойти, но не пришли к общему согласию. Мне не положено, потому что я "девушка", - он изображает пальцами кавычки, - Сутан не может, потому что машина машине... Томми вопросительно смотрит на Сутана и тот пафосно отвечает. - Не товарищ! - Монте, - продолжает Томми, - медведь, поэтому не сможет открыть багажник, а Айзек сказал, что пиво - это слишком мелочно для супергероя мирового масштаба и он предпочитает спасать тараканов в своей голове. Томми делает паузу и пожимает плечами, сдерживая смех. Видимо, я слышал их разговор сквозь сон. Даже больше - их разговор и повлиял на мой сон! Но я никогда не думал, что мне может присниться ТАКОЕ... Пальцы жжет, стоит мне вспомнить нежный, легкий атлас. - И мы решили, - добавляет Томми, - что за пивом должен пойти ты, как единственный нормальный человек среди нас. - Ну уж нет! - восклицаю я так резко и громко, что все вздрагивают. - Спасибо, я уже сходил! - Когда? - спрашивает Монте. Я открываю рот, чтобы ответить и понимаю, что такое не могу рассказать. - Неважно, - негромко бросаю я. - Понятно, - произносит Томми; бэнд одновременно встает с кресел и дивана. - Адам больше сегодня не пьет. Ему хватит. - Но я выпил всего полбутылки! - возмущаюсь я. - По тебе не скажешь, милый, - улыбается Томми. От его улыбки желание спорить пропадает. То и дело мне кажется, что если я сейчас моргну или на секунду прикрою глаза, то когда открою их, снова увижу его в платье и маленькой шляпке, из-под которой на глаз падает челка. - Давайте собираться? - предлагает Монте. - Эта кошмарная ночь себя исчерпала. - Знал бы ты, как ты прав, - жалобно говорю я ему. Он пожимает плечами, но ничего не отвечает. Я стою, сжимая салфетку в руках, пока ребята вокруг меня собирают бутылки, упаковки от чипсов и прочий мусор. И до сих пор не могу поверить, что то, что было со мной - всего лишь жалкий сон. - Айз, - говорит Томми, складывая пустые бутылки в пакет. - А почему Тоша? Айзек смотрит на Томми и на его лице появляется пошлая ухмылка. - С суахили - "удовлетворение", - отвечает он. - Пошел ты, - бросает Томми. - Я тоже тебя люблю, крошка, - отзывается Айзек, усмехаясь. Томми бросает пакет с бутылками в кресло и идет к двери. - Не жаловался бы! - кричит ему вслед Сутан. - Я вообще корейская машинка! Даже не Феррари и не Ламборджини! - Я сейчас, - бормочу я, ни к кому конкретно не обращаясь, и бросаюсь вслед за ним. Остановившись возле лестницы, я перегибаюсь через перила и смотрю на Томми, который уже спустился с лестницы и идет к выходу. - Томми! - окликаю я его. Он останавливается и оборачивается, недоуменно глядя на меня. Несколько секунд я молчу, смакуя на кончике языка вкус горького шоколада, а в венах - пепел его сгоревших демонов. - А тебе до этого говорили, что ты похож на куколку? - спрашиваю я, с трудом сдерживая улыбку. И вижу, как недоумение на его лице сменяется подозрением.