За стеклами

Хенджин проходит в здание университета, слегка ускоряя шаг. Если он сейчас попадется на глаза младшекурсницам, на обед он точно не успеет. И дело не в том, что он чертовски популярный красавчик, а в том, что его парень чертовски популярный красавчик. Девочки не упускают шанса прицепиться к Хенджину по этому поводу. Парень мотает головой и поправляет оправу слегка съехавших очков. Его рубашка даже в плюс двадцать застегнута на все пуговицы, а на ногах строгие черные брюки и ботинки, что не особо прибавляет ему шарма, как в случае с любым другим юношей. И во всем виноваты очки в огромной толстой оправе, скрывающие половину лица. Никто до сих пор не знает, что же скрывается под ними. Хенджин огибает последний поворот и оказывается в многолюдном помещении. Здесь душно и шумно, атмосфера совсем не располагает к романтике, но сидящий в самом углу парень считает иначе. На столе стоит еда в дешманских тарелках и сок в граненых стаканах. Ах, да, цветы. Цветы, сорванные с университетской клумбы. — Минни, тебя скоро точно накажут, — вместо приветствия сквозь зубы шепчет Хенджин и целует парня в щеку. — Но тебе ведь нравится, — довольно улыбается тот, сразу же беря за руку присевшего парня, — Сегодня мы идем на свидание в кино. Я уже купил билеты. — У меня сегодня не получится. Курсач закончить нужно, — расстроенно оправдывается Хенджин и сжимает чужие пальцы. — Тогда мы можем посидеть у тебя… Помню, родители знать не должны, — в ответ на поджатые в упреке губы и сведенные брови говорит Сынмин. От воспоминания про строгих родителей по телу идет дрожь, — Джинни, скушай тортик. Хенджин послушно открывает рот и обхватывает губами подставленную ложку. У Сынмина внутри что-то екает и сжимается, когда он видит, как губы плавно соскальзывают с металла, очищая его от сладкого крема. Он завороженно наблюдает за скользящим по губам языком и краснеет ушами, ощущая однозначную реакцию организма. Его парень довольно улыбается и возвращается к своему кусочку. Юноши поспешно собирают посуду на подносы, когда замечают, что время поджимает, и расходятся, легко чмокая друг друга в губы. Хенджин влетает в аудиторию аккурат со звонком и поднимается к среднему ряду. — Эй, лузер, дай лупалки померить, — сразу же слышит он, как только садится за парту. — Джисон, блять, ты когда успокоишься? — недовольно откликается парень, раскладывая тетради и канцелярию. — Я не блядь, а элитная эскортница… Или содержанка? — серьезно задумывается парень, сводя брови к переносице и устремляя взгляд в потолок. — Спроси у своего папика, — огрызается Хенджин, опасливо оглядываясь. — Он мой цветочек, хамло ты этакое. Сони, не слушай этого сквернослова, бусинка ты моя, — накаркал… — Минхо-щи, оставь эти розовые сопли для более приватной обстановки, — кривится Хван, наблюдая за тем, как к ним подсаживается старшекурсник, попутно умудряясь оставить несколько поцелуев на лице своего парня. Старшекурсник, которого здесь быть не должно, но кто заметит. — Я вам с Сынмином ничего не сказал, когда вы лобызались в столовой, вот и ты молчи, — Минхо обнимает Хана за плечи и закидывает ногу за ногу, устраиваясь как можно удобнее для предстоящего сна. Хенджин закатывает глаза и обращает все внимание на зашедшего в аудиторию преподавателя. Единственное, что заставляет его слушать — предстоящий экзамен по предмету. Хенджин быстро водит рукой по бумаге, не особо обращая внимание на пропущенные буквы и непонятные сокращения, главное, что написано. — Ты их хоть когда-нибудь снимаешь? — раздается сбоку шепот, отвлекая от конспектирования. — Я ничего не увижу, — делится парень и продолжает свое занятие. — Даже когда сексом занимаетесь не снимаешь? — бесстыдно интересуется Минхо, все больше и больше раздражая Хенджина. — Нет. — А он видел твое лицо? — все не унимается Ли, утыкаясь в шею своего парня, пока преподаватель отвернулся. — Отвали! — злобно шепчет Хван и отсаживается на пару сидений. Вообще, Сынмина никогда не интересовало, как же выглядит его лицо. В начале это вызывало сомнения и неуверенность. Ведь вполне могло оказаться так, что самый популярный мальчик решил поиздеваться над не особо симпатичным и совсем немного застенчивым парнем. Но судьба распорядилась так, что Сынмин оказался самым преданным, милым и уютным человечком, совершенно ненадменным и не таким уж высокомерным. Из-за слов Минхо Хенджин снова задумался над этой ситуацией. Сам он не видит необходимости снимать очки, ведь перспектива стать абсолютно беспомощным кротом его не прельщала, но с другой стороны… Сынмин никогда не поднимал эту тему, только однажды очень долго разглядывал его лицо, будто пытаясь рассмотреть что-то сквозь толстые стекла. Хенджин крепко зажмуривается и возвращает взгляд в конспект, понимая, что пропустил очень большой кусок. Придется переписывать. За несколько минут до звонка Хенджин получает сообщение от возлюбленного, с просьбой о встрече после пары. Это немного неожиданно, ведь сейчас у Сынмина последняя пара и он должен сразу же поехать на тренировку. Но кто такой Хенджин, чтобы отказаться от лишних пары минут с парнем, тем более, что они у него есть. Пара закачивается на три минуты позже звонка из-за обширной темы, поэтому Хенджин несется в другой корпус, наперед продумывая, как будет извиняться. Он чуть не пролетает мимо нужного поворота, но его хватают за ворот, затягивая в подсобное помещение. Тусклая лампочка слабо освещает заполненные какими-то бумагами полки и лицо человека, к которому так торопился Хенджин. Интимности добавляет и тот факт, что Сынмин не колеблясь прижимает Хенджина к стене, горячо дыша ему в шею. Парень обнимает его за плечи, целуя оголенную кожу и трет коленом между ног. — Что это на тебя нашло, — сдавленно выдыхает Хенджин, поглаживая спину и подставляясь под медленные ласки. Сынмин не отвечает, только тянется руками к пуговицам, открывая себе больше места для поцелуев. Он спускается ниже, покусывая светлую кожу и опуская руки к груди, сминая мышцы в пальцах. Парень грубо целует место рядом с соском, оставляя там метку и поднимается к губам. Он медленно проводит по ним языком, запуская его в мокрую горячую полость, настойчиво шевеля им внутри, получая в ответ такие же заинтересованные движения. Хенджин прикрывает глаза, сжимая пальцами худые бока, двигая парня на себя. — У тебя есть салфетки? — тяжело выдыхает Сынмин, прерывая долгий тягучий поцелуй, но продолжая коротко целовать желанные губы. — В рюкзаке, — так же возбужденно выдыхает Хенджин, запуская пальцы под футболку и вновь сжимая бока, но уже наслаждаясь теплом и гладкостью кожи, но после решает поднять руки, задирая вместе с этим майку. Сынмин ничего не отвечает, лишь расстегивает их ремни и приспускает штаны с бельем. Он тут же обхватывает оба органа рукой, начиная быстро водить по ним, будто пытаясь выдоить сперму. Парень утыкается лбом в плечо, пытаясь прижаться еще ближе, раскрывает рот, пытаясь вдохнуть больше воздуха, глаза крепко жмурит и брови сводит. Жаль, что Хенджин не может видеть этого, ведь его собственные глаза плотно зажмурены, а голова откинута на те самые полочки. Сынмин делает ему хорошо слишком быстро. Им обоим. Они тяжело громко дышат, обмякая в руках друг друга и наслаждаясь умиротворяющей атмосферой. Краем глаза Хенджин улавливает, как рука Сынмина дергается вверх, но тут же останавливается, вновь опускаясь. Сынмин вытаскивает из чужого рюкзака салфетки, вытирает руки, а после опускается на колени и обтирает чужой живот. Замечая, что член Хенджина вновь заинтересованно дергается, парень хлестко шлепает возлюбленного по бедру, призывая стоять смирно. Он быстро заканчивает с их внешним видом и вновь прижимается к любимым губам. — Ты мне не объяснишь? — не надеясь на ответ, все же интересуется Хенджин. — А мне нужен повод, чтобы хотеть своего парня? — мягко улыбается Сынмин и осторожно выглядывает из подсобки. Убедившись, что за дверями никого, он коротко целует Хенджина и выводит за руку, направляясь в сторону аудитории. Они расцепляют руки только у самого входа и расходятся по своим делам.

***

Хенджин настолько сильно закапывается в работе, что не замечает, как пролетают выходные. Он видит несколько сообщений от Сынмина и пару от Джисона. Чувство вины покалывает щеки и кончики пальцев. Хенджин не думая вызывает главный контакт в быстром доступе. Отвечают ему спустя долгих семь гудков. Голос на том конце сонный, хриплый и незнакомый. Хенджин еще раз проверяет туда ли позвонил и, убедившись, вновь подносит телефон к уху. — А можно Сынмина? — тихо интересуется он, настороженно вслушиваясь в каждый звук. — Сынмина? — неизвестный собеседник долго думает и наконец из трубки слышится мягкое: — Минни, это тебя. У Хенджина сердце в пятки уходит. Кто это еще зовет его парня таким прозвищем? Он уже готов ехать вести дипломатические беседы, но заспанный голос любимого остужает пыл. — Джинни, ты чего так поздно? — парень только сейчас обращает внимание на время и чувствует себя еще более виноватым. — Прости, что не отвечал тебе. И за то, что разбудил. Я обещаю искупить вину. Сладких снов, — он сбрасывает трубку, слыша размеренное дыхание и тихие посапывания. Сон не идет еще очень долго, в голове прокручивается это хриплое «Минни», к горлу подступает комок. Самые худшие варианты он отметает сразу, но они все возвращаются и возвращаются, не давая парню сомкнуть глаз практически до самого рассвета. На утро Хенджин полон решимости провести все свободное время вместе с Сынмином. Он даже надел свою самую красивую рубашку. Парень направлялся прямиком к их столику, но пыл немного поостывает, когда он видит рядом с Сынмином какого-то незнакомого парня. Тот выглядит достаточно внушительно и привлекательно. Это не добавляет спокойствия. Хенджин подходит ближе и понимает, что заметили его только сейчас, когда он подошел совсем впритык. Сынмин улыбается немного смущенно, Хенджин не решается его поцеловать при неизвестном постороннем. — Хенджин, это Чанбин-хен. Он мой старый друг, приехал недавно и останется на время у меня, — Сынмин так и не потянулся за поцелуем, но взглянул достаточно настороженно. — Приятно, — еле выдавливает Хенджин, ощущая давящую ауру человека напротив. Он присел рядом с Сынмином, наблюдая за его бегающими глазами и поджатыми губами. Чанбин еще несколько мгновений посверлил Хенджина взглядом, а после отвернулся к Сынмину и завел разговор. Хенджин абсолютно не понимал, о чем идет речь, он только внимательно следил за реакциями парней, ревностно сжимая пальцы. Юноши тихо переговаривались, смеялись с каких-то шуток «для своих» и постоянно глядели друг другу в глаза. После обеда Сынмин пошел по своим делам, оставляя двоих незнакомцев наедине. Ни один из них не решался встать и отправиться по своим делам. Они продолжали недобро пялиться друг на друга, иногда отпивая из стаканов. — Не пойму, как Минни согласился встречаться с таким чмошником? Мне говорили, что он довольно популярен. Слушай, может, он с тобой из жалости? — насмешливо выдает парень, внимательно следя за реакцией Хенджина. — Это не твое дело, — Хенджин был удивлен подобной наглости и прямолинейности. Его ни капли не задело оскорбление, он итак слышал это постоянно, но то, что он сказал… Такое возможно? Хенджин собирает сумку, быстро отправляясь в свою аудиторию. Его невероятно злил новый знакомый, который, по всей видимости, спал с Сынмином в одной комнате. Что он себе позволяет? Хенджин точно не позволит смешивать их чувства с грязью.

***

Всю неделю этот Чанбин увивается за ними везде и всюду, то и дело поддевая Хенджина, пока Сынмин отвлекается на что-то. Как бы парень ни старался, ему не удавалось избавиться от балласта, поэтому на время пришлось смириться. Хотя, одна вещь раздражала все же больше, чем нарисовавшийся из ниоткуда субъект. — О, ты опять ничего не делаешь, пока твоего парня уводят, — Минхо. Этот ублюдский насмешливый тон преследует Хенджина уже не первый день. Кажется Джисон скоро останется без причиндала своего папика. — Зато я сейчас что-то сделаю тебе, — не выдерживает Хенджин, хватая ворот чужой футболки. Минхо поднимает руки в примирительном жесте, стараясь вывернуться из захвата. Он слегка откашливается, но продолжает улыбаться злорадно, выбешивая Хенджина еще сильнее. Подошедший Джисон ситуацию не улучшает, потому что: — О, Сынмо опять увести пытаются, — и ржет как припадочный, глядя за тем, как Хенджин шепчет все известные ему проклятия и хмурит брови. Хенджин решает, что садиться за парное убийство нельзя, потому что Сынмина, по всей видимости, действительно уводят, а этого допустить нельзя. И не потому, что Сынмин единственный, кто обратил внимание на заморыша Хенджина, а потому, что Сынмин единственный, кто ему нужен. Самый ценный и самый любимый. От этих мыслей становится легче, и на лице Хенджина даже появляется легкая улыбка. Он встречается взглядом с парнем, находящимся в другом конце коридора, и становится как-то совсем хорошо и спокойно. Появляется ощущение, будто они сейчас одни и никто не пытается разделить их, отнять драгоценное время, что они хотят потратить друг на друга. Чанбин не позволяет им оставаться наедине даже на выходных, тенью следуя за ними в кино, садясь прямо между возлюбленными, а после в парк, под предлогом желания посмотреть город и не заблудиться ненароком. По тому, как Сынмин старается увести Хенджина немного вперед, парень понимает, что не одного его раздражает присутствие третьего лишнего. Хенджин пытается взять Сынмина за руку, чтобы хоть чуть-чуть восполнить нужду в прикосновениях, но… На его плечо ложится увесистая рука, заставляя прогнуться под своим весом, опуская высокого парня до уровня Чанбина. — Хван, ты какой-то такой себе парень. В кино не пососались, мороженного не поели, сейчас даже за руку его взять не можешь… — Чанбин злорадно шепчет Хенджину прямо в ухо, надавливая на плечи и делая вид, что все в порядке. Только Сынмин не верит и скидывает чужую руку, укладывая взамен свою. Он ничего не говорит, просто уводя Хенджина вперед, давая понять, что ему надоело.

***

— Сынмин, мне не нравится твой выбор. Он же никакущий, — кривится Чанбин, разглядывая совместные фотографии на тумбочке в комнате. — Ты с первого взгляда проникся к нему неприязнью, — спокойно отвечает Сынмин, складывая чистое белье в шкаф. — Я все же настаиваю на смене предмета воздыханий. Он реально стремный, — Чанбин ставит фото на место и разворачивается к Сынмину, — Гадкий утенок. — Для меня он прекрасный лебедь, — выдыхает Сынмин и даже спиной чувствует это отвращение во взгляде. — Если под стеклом действительно красавец, я хочу это видеть. Давай, показывай, — настойчиво складывает руки на груди парень. — Я сам не знаю, что под ними, — спокойно отвечает парень, и разворачивается, чтобы увидеть широко раскрытый рот и глаза, размером с пятак. — Он хорош в постели? — отойдя от первичного шока, на грани истерики интересуется Чанбин. — Чертовски хорош, — слегка взбудораженно выдыхает Сынмин, чувствуя покалывания в кончиках пальцев и немного ускорившийся ритм сердца. — Я не могу поверить, что ты встречаешься с ним только из-за этого. У меня куча знакомых, на которых просто вешаются парни из-за того, насколько они хороши. И выглядят они гораздо лучше, чем твой этот Хван! — уже совсем не выдерживает Чанбин, срывая голос. — Я просто люблю его. Отвали, — Сынмин тоже не готов терпеть нападки и повышает голос, почти прикрикивая на старшего, от чего тот вновь удивленно распахивает глаза. — Ты… Из-за него? Черт! Поверить не могу… Сынмин, он же реально… Тихий, забитый, стремный чмошник. За все это время я ни разу не видел, чтобы он вел себя по-мужски. Я уверен, что в случае чего, он сразу смоется в кусты. Просто скажи мне, что это не серьезно, что ты наиграешься и бросишь его. У тебя должен быть нормальный возлюбленный, который… — Чанбин старается говорить спокойно, но беспокойство, переходящее в истерику, накрывает его с головой, заставляя голос подрагивать, глаза бегать, а руки трястись от напряжения. — Давай закончим этот разговор. Я выйду остыть, — бросает Сынмин, быстро натягивая кеды и покидая квартиру. Он бездумно прогуливается по городу, мысленно продолжая дебаты с парнем, что остался в его комнате, приводя весомые аргументы на каждый его выпад, постепенно успокаиваясь и понимая, что все же был прав, выбрав Хенджина. На улице темнеет, холодает, а еще, как на зло, собирается дождь. Сынмин не ожидал, что погода так внезапно испортится, поэтому вышел на улицу в одной лишь майке и домашних шортах. Кожа покрывается мурашками после очередного порыва ветра. Номер набирается как-то сам собой, а на том конце уже через мгновение слышится бодрый мягкий голос. — Да, Минни, — в голосе Хенджина слышится улыбка, и Сынмину самому становится как-то радостней на душе, плохие мысли уходят, а холод будто перестает щипать кожу. — Ты сможешь приехать ко мне? — беззаботно отзывается парень, оглядывая свой внешний вид и думая, что одежда не совсем подходит для свидания. — Куда ехать, — Хенджин не задумывается ни на секунду, и Сынмин слышит копошение в трубке. Уже собирается. — Я вышлю местоположение, — он сбрасывает звонок, позволяя парню освободить руку и спокойно одеться. Сынмин заходит в ближайшее кафе и отправляет сообщение. В ответ ему приходит смайлик с обнимающимися мишками, заставляя парня умиленно хихикнуть, прижавшись губами к экрану. Он вспоминает об отсутствии кошелька только тогда, когда официант интересуется о его пожеланиях. Сынмин не решается заказать что-то до прибытия Хенджина, хотя теплый чай был бы очень кстати. Двери кафе открываются и закрываются со звоном симпатичных трубочек-колокольчиков, оповещая о прибытии посетителей, но Сынмин даже не шевелится. Его плечи накрывают широкие ладони, когда он совершенно этого не ожидает. Хенджин гладит их недолго, а после все же обходит стол и садится напротив, недовольно оглядывая парня. На самом Хенджине теплая кофта и ветровка, а на ногах джинсы. Он сразу же недовольно оглядывает парня и снимает куртку, протягивая Сынмину. — Будешь что-нибудь? — интересуется Хенджин, разглядывая меню. — Только если тебя, — поигрывая бровями, отзывается парень. Хенджин лишь смеется мягко, понимающе так, щеками немного краснеет и пытается быстрее страницу перевернуть. — Я бы попробовал что-нибудь сладкое. Твои губы подойдут, — буднично выдает Хенджин, даже не глядя в сторону парня. — Да, думаю, хорошая идея, — Сынмин облизывает губы, сжимая в руках салфетку. Он недолго молчит, разрывая бумагу на клочки, и вздыхает, — Можно переночевать у тебя? Я буду осторожен и не выдам нас. — Минни, родители уехали, — Хенджин обхватывает чужую ладонь, поглаживая ее пальцами в успокаивающем жесте. Тон его голоса абсолютно заговорческий и хитрый. Сынмин глядит немного недоверчиво, но уже через секунду расслабляется и улыбается в ответ. Ему хочется поскорее оказаться в комнате парня и наконец посмотреть, как тот живет. Возможно, ему удастся увидеть фотографии, на которых Хенджин без очков. Из-за сраного Чанбина эта мысль не отпускает Сынмина все это время. Знание ничего не изменит, но внутреннее любопытство творит невероятные вещи. Они быстро пьют чай и покидают кафе, быстрым шагом направляясь в неизвестную Сынмину сторону. Парень ежится от холода и постепенно усиливающегося дождя, поэтому жмется ближе к Хенджину. Хван кладет сплетенные руки в карман и еще ускоряет шаг. Спустя пятнадцать минут они оказываются у высокого здания. Они поднимаются на нужный этаж, и Хенджин вводит пароль, пропуская Сынмина вперед себя. В квартире темно и тихо, а еще тепло и уютно. Они скидывают обувь и Хенджин сразу же отправляет Сынмина в душ, обещая принести одежду немного позже. Сынмин думает, что был бы не против, присоединись Хенджин к нему. Но тот просто оставляет одежду и уходит в другую комнату. Это немного огорчает, но Сынмин быстро отгоняет все рейтинговые мысли, продолжая принимать душ. Хенджин ждет его на кухне с закипающим чайником. Он выглядит довольно уютно и трогательно в домашней растянутой одежде. Сынмин расплывается влюбленной лужей, пристраиваясь на груди своего парня. Они несколько минут стоят молча, вслушиваясь в размеренное дыхание и чувствуя зашкаливающий пульс друг друга. Слишком приятно находиться в такой спокойной и умиротворяющей обстановке. Они давно не оставались в абсолютной приватности, чтобы без страха, что в любой момент их могут обнаружить. Хенджин зарывается носом во влажные волосы, глубоко вдыхая запах своего шампуня. Он целует Сынмина в лоб, обнимая за шею. Они стояли так около десяти минут, когда ноги начали уставать и подрагивать. — Пошли ко мне, — Хенджин немного отстранился и повел Сынмина за собой. В его комнате было довольно просторно и светло. Так и веяло той самой атмосферой, которая постоянно преследовала Хенджина. Все вещи стояли очень аккуратно, создавалось впечатление, что здесь никто не живет, а комната служит какой-то декорацией. Кровать была заправлена настолько ровно, что возникало желание замереть на месте, чтобы ненароком не смять красивое лавандовое покрывало. Нигде не валялось грязных вещей, все карандаши стояли в стаканчике, а тетради ровной стопкой расположились на полке. Сынмин выдохнуть боится, не желая рушить атмосферу, но Хенджин решает иначе, обнимая его со спины и заваливаясь на то самое нежно-фиолетовое покрывало, сразу же сминая его к чертям. Он трется носом о затылок Сынмина и запускает теплые пальцы под кофту. Парень чувствует как губы растягиваются в улыбке на его шее, а теплое дыхание побирается за воротник, вызывая мурашки по спине. — Джинни, я возбуждаюсь, — сообщает Сынмин своему парню, не совсем понимая, каких действий ожидает. Могут ли они сделать это здесь? Хенджин хмыкает и забирается пальцами выше, поглаживая подушечками впалый живот. Он прикусывает кожу в районе выпирающего позвонка и проводит там же языком, чуть ли не мурча от наслаждения. Хенджин трется пахом о подставленные половинки, тяжело дыша и вслушиваясь в сбитое дыхание своего партнера. Сынмин поворачивает голову, вплетая пальцы в волосы Хенджина и касается его губ. Он захватывает плоть зубами, слегка оттягивая, а потом запускает язык, вылизывая под чужим и сплетая их, заставляя скопившуюся в избытке слюну стекать по щеке. Хенджин не остается в стороне и рукой прикасается к соску, несильно сжимая и выкручивая, вдавливая пальцами в грудь и снова оттягивая. Он слышит возбужденные постанывания и опускает свободную руку к паху Сынмина. Хенджин медленно гладит полувозбужденный орган сквозь ткань, время от времени сжимая и похлопывая. Сынмин дергается от ласк, позволяя Хенджину определить, как в этот раз лучше действовать. Они вторят друг другу, постанывая от ощущения близости, сплетаясь телами, притираясь, стараясь быть ближе. Одежда исчезает слишком быстро, а ощущение соприкосновений горячей кожи пускает разряды по телу. Дышать становится тяжело, когда Хенджин переворачивает Сынмина, укладывая на живот. Парень послушно приподнимает ягодицы и опускается грудью на кровать, выгибаясь в спине, заставляя Хенджина почувствовать ярую пульсацию в паховой области. Сынмин выглядит слишком невероятно в такой позе, у Хенджина давно не было возможности детально рассмотреть все его великолепие. Стройные ноги дрожат, разъезжаются по ткани, открывая прекрасный вид на сжимающееся отверстие и поджатые яйца. Хенджин не удерживается и прижимается губами к светлой мягкой коже ягодицы, совсем слабо, будто ведя по воздуху. Он тянется к тумбочке, наваливаясь на горячую спину, прижимаясь членом между округлых половинок. Парень достает тюбик смазки и презервативы. Сынмин бы возмутился, что хочет почувствовать Хенджина без сраного латекса, но он слишком возбужден, в голове абсолютная пустота, а перед глазами все пляшет. Он сжимает покрывало и упирается лбом в сложенные руки. Хенджин высовывает язык, прикасаясь к розовой дырочке, и чувствует, как она пульсирует и расслабляется, позволяя мягкой плоти проникнуть внутрь. Хенджин для удобства раскрывает ягодицы руками и начинает двигать языком более активно. Сынмин дрожит всем телом, надрывно поскуливая и выдыхая прерывисто. Хенджин добавляет к языку пальцы, предварительно выдавив на них смазку. Они легко раздвигают горячие влажные стеночки, неглубоко проникая внутрь, направляясь прямо к простате. Хенджин быстро находит ее, легонько надавливая и проводя пару раз, но, почувствовав, насколько сильно сжимается парень, тут же вытаскивает пальцы и раскатывает резинку по затвердевшему члену. Юноша аккуратно проводит по красному отверстию, наслаждаясь умоляющим тоном голоса Сынмина. Когда головка входит внутрь, Хенджин еле останавливает себя от того, чтобы кончить, так и не войдя до конца. Внутри до ужаса тесно и горячо, в то же время перед его глазами изгиб сильной спины и это просто нереальное эстетическое наслаждение. Хенджин решает, что будет хорошей идеей сразу же начать двигаться, но движения выходят рваными, нечеткими и слишком хаотичными. Из-за этого Хенджина передергивает слишком сильно, очки сползают по переносице. Сынмин чувствует, как на его спину приземляется что-то твердое, слегка впиваясь в кожу, а после слышит, как это что-то падает на кровать. Он приподнимает голову, чтобы посмотреть, но рука Хенджина тут же вдавливает его голову обратно в матрас, из-за чего Сынмин не успевает ничего разглядеть. Хенджин останавливается, какое-то время шарясь по покрывалу и цепляя очки на нос, стараясь снизить темп, чтобы подобного больше не произошло. Хенджин отвлекает Сынмина от произошедшего прикосновением к возбужденному органу, заставляя его стонать еще громче и развратнее. Сынмин почти задыхается, когда Хенджин начинает водить членом точно по простате, посылая волны наслаждения по всему телу. Сынмин крупно содрогается и кончает прямо на то самое симпатичное покрывало, но ему слишком хорошо, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи. Практически сразу после он чувствует, как Хенджин замирает, а его член становится мягким и расслабленным прямо внутри него. Они укладываются друг напротив друга, пытаясь отдышаться и переплетая пальцы. И Сынмин бы продолжил наслаждаться послеоргазменной негой, если бы не вспомнил одну странную деталь. — Хенджин, что это было? — строго спрашивает Сынмин. — Ты о чем? — Хенджин отводит взгляд, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — Ты не дал мне посмотреть. Мне казалось, что не так уж и важно, что под ними, но твоя реакция… Почему? — и Сынмина правда больше волновала реакция, чем факт сокрытия. — Я… Минни, я сам не знаю, что там. Я настолько давно не видел своего лица, что даже забыл, как оно выглядит. Я не знаю… Я должен быть уверен, что оно выглядит хотя бы сносно. Мне важно твое мнение и, если ты будешь разочарован… — Хенджин спрятал голову на груди парня, тяжело выдыхая. — Но ты ведь понимаешь, что для меня это не имеет значения? — Сынмин смягчается, видя разбитое состояние парня на грани истерики. Это все так странно. — Я покажу, обещаю, но позволь мне самому привыкнуть к нему для начала. Они засыпают так и не сдвинувшись с места. Липкое чувство внутри возникает совсем не из-за смазки и спермы.

***

На утро Сынмин чувствует себя на удивление отдохнувшим. Его поясница побаливает от резкой нагрузки, но боль приятная и удовлетворяющая. На тумбочке лежит полотенце и новый комплект белья, а вот Хенджина рядом не оказывается. Очень жаль. Сынмин принимает душ, прокручивая в голове поздний разговор. Все произошло слишком неожиданно, обескураживающе. Теперь любопытство в Сынмине заиграло новыми красками. Хенджин находится в гостиной. Он спокойно смотрит в экран телевизора, маленькими глотками отпивая из кружки с горячим чаем. Там идет какая-то очень сопливая мелодрама и Хенджин время от времени всхлипывает, протирая под глазами салфетками. — Ты такой неженка, — шепчет Сынмин, подсаживаясь рядом и обнимая парня за талию. Он чувствует ответное прикосновение к макушке и улыбается еще шире. Они сидят так какое-то время, наслаждаясь минутами единения. Руки Хенджина дрожат, будто он все еще под впечатлением от сериала, хотя телевизор уже давно выключен. Сам Хенджин тихий совсем, но не умиротворяюще тихий, как обычно, а взволнованно и напряженно тихий. Слишком непривычно. — Сынмин-а, — Хенджин подает голос, когда Сынмин уже решается что-то сказать. Его голос хриплый и дрожит неестественно, будто парень разрыдается прямо сейчас, — Мне мама звонила, сказала, чтобы я собирал вещи, — ему тяжело дается каждое слово, а пальцы сжимают кофту на спине Сынмина, — Она сказала, что договорилась об операции на глаза. Я улетаю в Японию. Завтра, — совсем тихо заканчивает он, и Сынмин чувствует, как по его шее скатывается чужая слеза. — Джинни, — только и может выдохнуть Сынмин. — Я не знаю, как долго я там буду, но… Обещай, что подождешь, — уже вовсе не сдерживаясь, Хенджин рыдает навзрыд, обнимая Сынмина крепко-крепко, будто им расстаться нужно прямо сейчас, и возможности увидеться больше никогда не будет. Сынмина самого накрывает неожиданно. Глаза щипают ужасно, а горло сдавливает, не давая поступать кислороду в легкие. Он закрывает глаза, чувствуя горячую влагу на щеках, и тянется к чужому лицу. Хенджин не сопротивляется, позволяя приподнять оправу. Сынмин медлит секунду, но глаза не открывает, просто медленно целуя чужие губы, собирая соленую влагу. Так будет лучше. — Я обещаю.

***

Настроение Сынмина в это утро было ниже некуда. Он не смог спать из-за заложенного носа и громкого храпа Чанбина, что доносился из-под его кровати. В комнате было темно и невероятно холодно, одеяло обнаружилось на полу, в ногах у того же Чанбина. С тех пор, как хен напросился пожить, доставлял больше проблем, чем пользы, еще и эта его ненависть к Хенджину… Сынмин шмыгнул носом и поплелся в ванную. В зеркале он увидел лишь покрасневшие и опухшие глаза, пересохшие губы и растрепанные волосы. Хотелось плюнуть в отражение, чтобы не видеть этого безобразия. Привести себя в порядок было крайне трудно, но прохладный душ немного взбодрил простывшего парня. Самым худшим в это утро было то, что Хенджин уже который день не отвечал на звонки, а сообщения и вовсе не читал. В груди у Сынмина жгло сильно, а в горле стоял противный ком, что с каждой секундой становился все больше. Его волосы были все еще влажными, а кофе только начал закипать, когда в дверь позвонили. Сынмин точно был уверен, что никого не ждет, да еще и в такую рань. Было как-то страшно и волнительно заглядывать в глазок, но проигнорировать гостя никак не позволяла совесть. Парень открыл дверь, исподлобья косясь на высокого красивого юношу. Светлые волосы того спадали на широкие плечи, губы были растянуты в робкой улыбке, а взгляд был направлен точно на Сынмина, вызывая чувство смущения. Родинка под глазом смотрелась просто очаровательно, вызывая желание прикоснуться к себе. — А вы к кому? — слегка прокашлявшись выдавил Сынмин. Его голос все еще слегка скрипел от сна, а сухие губы еле шевелились от внезапно накатившего волнения. — К тебе. Операция прошла успешно, — почти шепотом отозвался гость, тут же сгребая Сынмина в объятия своими длинными руками. Сынмин опешил на мгновение, но знакомые поглаживания по спине и до боли родной голос заставили удивленно распахнуть глаза. Пульс отбивал где-то в ушах, а руки вдруг задрожали и похолодели. Парень прижался ближе, утыкаясь носом в сынминову шею, втягивая запах, по которому так скучал несколько месяцев. — Джинни, — только и может протянуть Сынмин, обхватывая спину и прижимаясь совсем-совсем близко. Он дышит глубоко, надрывно, на грани истерики, стараясь переварить и осознать происходящее сейчас. Как же он скучал. Парень проводит Хенджина внутрь, прося быть тише, чтобы не разбудить их небольшую проблему. Они усаживаются на небольшой диванчик в кухне, рук не отпускают, стараясь насладиться теплом, заполнить тоску друг по другу. Сынмин пристально разглядывает такого непривычного Хенджина, четко понимая для себя, что ничего не изменилось — это все тот же Хенджин, и не важно, как он выглядит, хотя не отметить, что глаза у его любимого действительно сексуальные, не может. Они целуют друг друга сначала очень медленно и осторожно, вкладывая всю накопившуюся нежность и любовь. Громкие причмокивания разносятся по всей комнате, заставляя обоих чувствовать удовлетворение. Сынмину дышать совсем нечем, он краснеет сильно и прикусывает губу дорвавшегося Хенджина. Тот сразу же отстраняется позволяя возлюбленному вдохнуть полной грудью. Они еще долго сидят на диванчике, обмениваясь короткими поцелуями, несмотря на протестующее мычание Сынмина и возмущения о том, что Хенджин тоже может заразиться. Парни не прекращают рассматривать друг друга даже тогда, когда в помещение вваливается заспанное нечто, громко гремя посудой и расплескивая кофе, когда замечает творящуюся в другом углу идиллию. Чанбин удивленно поднимает брови, узнавая в раннем госте Хенджина, а после решает ретироваться, понимая, что еще немного, и его начнет тошнить от приторной сладости, витающей в воздухе. Хенджин только победно ухмыляется, видя удаляющегося парня и вновь целует любимого, в перерывах между рассказами о Японии.