И утопает город в слезах...

Запах белых роз окутывал пространство, проникая в легкие и сжимая своим ароматом сердце, заставляя вспоминать моменты прошлой, счастливой жизни. Воспоминания мелькают перед глазами, словно живые картинки, сверкая своими красками и живостью действий. Она - главный источник света. -Эмили... Как же я скучал, покинув тебя. Но и сейчас я знаю, что медленно теряю самое ценное и дорогое, что есть в моей серой жизни. Так хотелось бы, чтобы мы снова были вместе и наш сын тоже увидел тебя... В новом обличии, конечно, но он бы принял, понял меня. Я же стараюсь ради нас. Моя дорогая Эмили, как же сложно порой мне его воспитывать. Он такое вытворяет, - Габриэль вздохнул, окидывая взором многочисленные кусты роз и снова, протерев сонные и усталые глаза, продолжил, - Ты даже не представляешь, чего он хочет. Иногда я конечно иду на уступки нашему юному оболтусу... Прости, просто он даже не понимает, как устроен этот мир и то, как он себя ведет сейчас... Ты бы наверняка посмеялась и поддержала бы его, но это очень сложно для меня. - закрыв глаза и тяжело вздохнув, главный злодей Парижа был готов уже к главной теме для обсуждения с ней. Но то ли скрипы железных полов от нервного перешагивания мешали сосредоточиться, то ли мерцающие в сырой темноте лампы на стенах. Впрочем, Габриэлю по настоящему мешало, как всегда, лишь одно - Эмили просто лежала спящей в капсуле. Она не смеялась, не делано сердилась на него, как раньше в такие моменты, когда он разбивал ее любимую чашку или не целовал на ночь. Она не говорила с ним сейчас. А просто спала. И для него, смотрящего на эту капсулу, напоминающую гроб, прошла лишь одна минута, а оказалось, целый час он общался с ней, среди леденящего и сырого воздуха и белых кустов роз. Где-то за домом шумел город, милая своими вечерними огоньками, думала и бурлила под мостом река Сена и Эйфелева башня тоже сверкала и сияла вовсю, знаменуя собой новое время для парижан. Но эта чертова грусть и тоска по прошлому. Большой соблазн все вернуть, исправить, оставить как было. Габриэль не слышал и не видел ничего, любуясь лишь лежащей перед ним женщиной. Его женщиной. Его поддержкой и опорой, любовью всей жизни и главным другом для всех вокруг. - Сэр, машина готова. Водитель так же на месте, как вы и сказали. Пора ехать. Вас ждут. - и покорно замерла на месте, ожидая, когда босс попрощается со своей женой и скажет что-то сделать. Снова. Этот стальной взгляд его серых глаз придирчиво рассматривал ткань влагонепроницаемой куртки, длинные пальцы переплетались с тканью, заставляя наблюдать за процессом проверки, завороженно притягивая взгляд к каждой частичка его тела. Как же Натали хотела бы прижаться к нему и не отпускать ни на секунду. Но так не будет. Этого никогда не случится... Потому что он привязан к Эмили навеки... Отвернув глаза в сторону, Натали уже хотела повернуться и уйти, но вдруг Габриэль посмотрел на нее и произнес совсем неожиданно: -Натали, это ведь никогда не закончится. Я все также как очумелый, буду гоняться за своей целью, несбыточной мечтой быть с ней. А эти герои, - без злости и кровной ненависти Габриэль не мог не вспомнить из имена. Но все же... Эта героиня была абсолютно права, когда назвала его чудовищем и злодеем. Да, за такое время он стал им. И это ему нравилось гораздо больше всех других возможностей. И кажется, он стал зависим от своего талисмана. Такое пора прекращать, - Я откажусь от своих целей. Так нельзя. И они правы в своей защите горожан. Я опасен и страшен для общества , как не бывает опасен любой убийца. Такие истребления и мучения пора прекратить. И с моей стороны будет лучше... Сдаться. *** А тем временем Алья, попутно обновляя новости о супергероях, искала способ подтолкнуть свою подругу к осознанию огромной ошибки, которую та совершает, постепенно забывая Адриана. - Нет уж, Нино. Я ни за что и никогда не дам Маринетт забыть её чувства к Агресту. Она же ещё даже не призналась, ни на шаг не приблизилась к нему, - нервы превратились в липкий комок, давящий изнутри. Девушке было тяжело видеть, как её подруга страдает и отказывается от помощи, убегает от правды. И такое самоизнурение пора было прекращать. Подруга придумала для героини тот вариант, при котором Агресту было не отвертеться. Алья поставила Нино в известность и вместе они пошли готовиться к операции под названием "Happy end".