Gayer chicken

Если бы вы спросили их, как всё началось, никто из них не смог бы ответить на вопрос, по крайней мере, с уверенностью. Хотя, как и всё в Stray Kids, наверное, это началось с Чана. Чан был любителем обниматься, всегда был и всегда будет. Мемберы перенимали его поведение до тех пор, пока не стало совсем обычным обнаружить кровать Феликса пустой, потому что он забрался к одному из своих мемберов, или Чанбина, спящего на чьëм-то плече, или Минхо, сидящего на чьих-то коленях, или Хëнджина, обнимающего кого-то сзади. Они были ласковыми, молодыми и дерзкими. Конечно, они пошли дальше. Мемберы обсуждали, какой фильм посмотреть, когда Феликс внезапно придвинулся к Чанбину, который сначала даже не заметил этого. Но потом Феликс придвинулся ближе. И ближе. И ещё ближе. Пока Со не заметил и резко не отодвинулся. — Чувак? Что это было? — в его голосе звучало удивление, но не отвращение. — Цыплёнок-гей, — Феликс ухмыльнулся, как Чеширский кот. — И ты только что проиграл. — Что ещё за цыплёнок-гей? — спросил Хёнджин, выглядя совершенно растерянным. — Ты никогда не слышал о цыплёнке-гее? — глаза Феликса чуть не вылезли из орбит. — Я тоже, — сказал Чонин. — Всё в порядке, ты наш невинный ребенок, — Чан отложил пульт, этот разговор был интереснее всего, что показывали по телевизору. — Цыплёнок-гей это своего рода игра, в которой ты подходишь всё ближе и ближе к человеку того же пола, будто хочешь поцеловать его или что-то в этом духе, и тот, кто отойдёт первым, проигрывает. Довольно просто. — Значит, Чанбин просто проиграл, — глаза Минхо озорно сверкнули. — Ага, — Феликс кивнул, выглядя вполне довольным собой. — Интересно. Дайте мне попробовать, — Минхо наклонился к сидевшему рядом с ним Хёнджину, пристально глядя на его губы. Хёнджин продержался дольше, чем Чанбин, потому что знал, что происходит, но в конце концов, когда губы Минхо оказались всего в нескольких сантиметрах от его собственных, он отодвинулся. — Ха, ты проиграл, — Минхо шлёпнул Хёнджина по лбу. Хёнджин посмеялся. — Окей, но это довольно весело. Чонин приблизил своё лицо к Чану. Чан не вздрогнул, а вот Чонин быстро отступил, заставив Бана рассмеяться, обнять младшего за плечи и взъерошить его волосы. — Ты милый. Чонин фыркнул, притворившись раздражённым, но тайком ещё сильнее прижался к хёну. С того вечера они начали играть в цыплёнка-гея всегда и везде, и никогда не прекращали. Это превратилось в соревнование. Тот, у кого за неделю было больше всего проигрышей, должен был приготовить любимую еду победителя. (Да, они вели счёт. Джисон даже купил белую доску, чтобы повесить в их общежитии, где они подсчитывали победы и поражения.) Они играли за кулисами музыкальных шоу, в машине, в общежитии, в студии, даже иногда на публике. Даже фанаты пронюхали это, хотя и не знали, что те играют в цыплёнка, они просто думали, что их кумиры проявляют нежность. Было много примечательных моментов, например, Джисон вместо того, чтобы увернуться, полностью повернулся, поцеловал Хёнджина в щёку, страстно доказывая, что он не проиграл, рука Феликса под рубашкой Минхо, немужественный писк Чана, когда Сынмин потерял равновесие, ударив Чана в промежность, а его голова болезненно столкнулась с плечом Чана. Но самый примечательный из них… Что ж. Это случилось примерно через год, в конце ноября. Минхо и Чан остались в общежитии одни. У Сынмина был урок пения, Чонин встречался со своей мамой за ужином, Джисон потащил Хёнджина и Феликса в кино, а Чанбин был в студии. Обычно Чан сопровождал Чанбина, но этим вечером он так увлёкся книгой, что решил остаться дома и продолжить чтение, свернувшись калачиком на кровати с кружкой чая и пушистым одеялом. Минхо вышел из душа, с его волос ещё капала вода, плечи были обёрнуты огромным полотенцем, прикрывающим его до щиколоток. Он до сих пор дрожал. Почему было так чертовски холодно? Ему и правда нужно было поговорить с Чаном о том, чтобы он увеличил температуру. После того, как он вытерся, оделся в домашнюю одежду и вытер волосы полотенцем, он всё ещё мёрз, поэтому он заглянул в комнату, которую его хён делил с Чанбином и Феликсом. — Хён? Мне холодно, можно одолжить одну из твоих толстовок? — у Чана было полно толстовок, все огромные, все пушистые, все уютные и тёплые и все чёрные. Честно говоря, других цветов в его шкафу почти не было. Чан промычал, даже не потрудившись оторвать взгляд от книги, и Минхо воспринял это как согласие. Он открыл шкаф Чана, который мемберы часто называют чёрной дырой, схватил толстовку и надел её. Его охватило чувство спокойствия, ткань пахла стиральным порошком и знакомым одеколоном Чана. Но всё равно было холодно, потому что тепло тела Минхо сначала должно было немного согреть толстовку, и потому что его волосы до сих пор были влажными. Минхо несколько секунд задумчиво наблюдал за Чаном. Чан продолжал читать, совершенно не беспокоясь ни о взгляде Минхо, ни о его присутствии, если он вообще понимал, что Минхо всё ещё здесь. Минхо принял решение. Он взял свой телефон и забрался в постель рядом с Чаном, который охотно раскрыл объятия, позволяя Минхо свернуться калачиком на его груди, не отрываясь от книги, которую теперь держал в одной руке. Это было идеально. Чан был чёртовой печью, и теперь Минхо мог впитывать тепло его тела. Их ноги переплелись под пушистым одеялом, и Минхо удовлетворëнно вздохнул. Чан был таким тёплым. Минхо, возможно, заснул бы вот так, в зависимости от того, как долго Чан будет читать, но в его книге оставалось ещё довольно много страниц, так что, скорее всего, это надолго. Полистав немного социальные сети, Минхо бросил свой телефон на другую сторону от Чана и закрыл глаза, намереваясь хотя бы вздремнуть. Ровное дыхание Чана было комфортным, спокойным ритмом, который никогда не прерывался, а перелистывание страниц создавало небольшой ASMR-фон. Минхо окончательно согрелся и устал после целого дня занятий танцами. В целом, у него были идеальные условия для сна — но сон не приходил. Он закрывал глаза, но они постоянно открывались снова. Он считал овец, но это не помогало, сосредотачивался на дыхании Чана, но и это не помогало. Его тело устало, но разум не давал ему заснуть. Минхо не мог точно сказать почему. Иногда одна и та же мысль, кружась у него в голове, не давала ему уснуть. На этот раз всё было иначе. Иногда спать мешали необоснованные страхи, что другие уйдут, но в этот раз причина была не в этом, потому что Чан буквально обнимал его и не выглядел так, как будто собирался куда-то в ближайшее время. Минхо не хотел в туалет, и он также не был голоден. Так почему же, во имя всего святого, он никак не мог заснуть? Даже Чан, время от времени рассеянно проводящий пальцами по волосам Минхо, не помогал, хотя массаж головы обычно был верным способом усыпить его. Однако в этот день он просто не работал. С раздражением Минхо сдался и снова принялся искать свой телефон. Что ему делать оставшуюся половину вечера? Мемберы ушли, но ему всё равно не хотелось выходить. Это также означало, что о звонке другу не могло быть и речи. После случая, когда всё чуть не пошло наперекосяк, все участники согласились никого не приводить в общежитие, будь то друг, знакомый или любовник. Их общежитие было их пространством и только их, только им и менеджерам разрешалось входить туда. У Минхо закончились идеи. Остался только Чан. А Чан читал. — Хён? Чан безучастно промычал, показывая, что он слушает. Наверное. Когда Чан по-настоящему погружался в книгу, он не заметит, как в общежитии взорвётся бомба. (Буквально. Джисон проверил эту теорию. Ладно, это была не совсем бомба, но всё же. Убирать пришлось очень долго, но Чан даже не вздрогнул и не оторвался от своей книги.) — Мне скучно. Чан снова промычал и перевернул страницу. Хорошо, да, он не слушал, как и ожидалось. Минхо вздохнул. Он нащупал свой телефон в глубине кровати Чана и разблокировал его, чтобы полистать фотографии Суни, Дуни и Дори. Его мама знала, как сильно Минхо скучает по своим котам, поэтому каждый день присылала ему их фотографии. Ах, они были слишком милыми. Затем он переключился на игру, и это был первый раз, когда Чан заговорил с ним. — Можешь убавить громкость, пожалуйста? — Конечно, — Минхо отключил звук и музыку в настройках игры, за что его похлопали по плечу. — Спасибо, — и Чан снова был слеп и глух к миру. — Как твоя книга? — снова спросил Минхо. — Хорошо, — Чан перевернул страницу и не проявил никакого желания продолжать эту тему. — Хён, — заныл Минхо. — Минхо, пожалуйста, дай мне почитать! Это самая захватывающая часть. Минхо надулся. Но, по крайней мере, он нашёл себе занятие. Доставать людей весело. А доставать Чана особенно весело, потому что он настолько добродушный, что после первоначального раздражения часто присоединялся к глупым выходкам, а провинившийся получал максимум игривый шлепок по заднице. Если только он не был в режиме лидера, не гонял их по хореографии или не держал в своей студии звукозаписи. В таких случаях он не очень хорошо воспринимал поддразнивания, и каждый, кто пытался, получал испепеляющий взгляд. Минхо было любопытно, к какой категории относится приставание к Чану во время чтения, потому что такого ещё не было. Сначала Минхо попытался глубже зарыться головой в грудь Чана. Он хотел начать с малого. Чан хмыкнул, но, кроме этого, не выразил никаких признаков беспокойства. Окей. Без проблем, Минхо просто перейдёт на новый уровень. Он может быть очень назойливым, если захочет. Его пальцы уже согрелись, было бы намного эффективнее, если бы они были такими же холодными, как до того, как он прижался к Чану, но и с этим вполне можно работать. Кончики его пальцев пробрались под рубашку Чана, постепенно скользя вверх по его торсу с мягкими, щекочущими прикосновениями, особенно сосредоточившись на его боках. Чан непроизвольно дёрнулся, пытаясь отодвинуться от щекочущих пальцев, но так легко от Минхо ему не отделаться. Минхо положил подбородок на грудь Чана, продолжая щекотать его, медленно наблюдая, как он теряет концентрацию. Наконец Чан фыркнул, пометил страницу и отложил книгу. — Чего ты хочешь, Минхо? Минхо улыбнулся. Наконец-то. Это заняло достаточно много времени. — Мне скучно. — Ну, а мне нет. Ты взрослый мужчина, должен быть в состоянии найти себе занятие. — Но я хотел провести время с тобой, — Минхо надул губы. Чан вздохнул с явным раздражением и потёр лицо. — Серьёзно, ты проводишь со мной время каждый божий день, по сути мы все вместе провели сегодня десять часов в студии. — Но это не то же самое, — Минхо состроил максимально щенячьи глазки. — Не смотри на меня так. — Пожалуйста? Чан застонал. — Хорошо. Чем ты хочешь заняться? Минхо исполнил внутренний победный танец. Никто не мог устоять перед его щенячьими глазками, особенно Бан Чан. — Не знаю. Я ещё не думал об этом, — Минхо пожал плечами, что, вероятно, выглядело странно из-за его положения на груди Чана. — Иисус, — Чан помассировал переносицу, другой рукой всё ещё обнимая Минхо. — Тогда почему бы тебе не придумать что-нибудь, пока я буду читать? — он посмотрел на Минхо с ожиданием на лице. — Позволь мне сделать это первым. Мне нужна ещё одна победа, чтобы обогнать Феликса на доске, — Минхо придвинулся чуть ближе к лицу Чана и наклонился к нему. Он ожидал лёгкой победы, потому что знал, что Чан сейчас не заинтересован в игре в цыплёнка, он просто хотел почитать. Чан мог бы отвернуться в любую секунду... Но он этого не сделал. Он просто вздохнул. Минхо ощутил этот вздох на своих губах, благодаря тому, что был уже совсем близко. Не похоже, что Чан собирается двигаться. Что ж, Минхо тоже не собирается сдаваться, на этой неделе он хочет быть лучше Феликса, а неделя почти закончилась. Они становились всё ближе и ближе, и Минхо едва успел подумать "о чёрт, это действительно происходит", как их губы соприкоснулись. Блять, блять, блять. Он целует Чана, Чана, одного из своих лучших друзей, своего лидера, своего хёна. Свою опору, своё плечо, на котором можно плакать. Он целует Чана, и это должно было казаться неправильным, но не казалось. Это было удивительно. Минхо и раньше целовал людей: девушку из старшей школы, другого стажёра, даже другого айдола, спрятавшись в углу за кулисами музыкального шоу. Ему это не нравилось, на самом деле его это пугало. Он начал думать, что он асексуален, как Чонин, пока не понял, что, в отличие от макнэ, концепция близости и секса не отталкивает его, но это… Это казалось правильным. Это было приятно. Он не хотел останавливаться. Не только из-за балла в таблице лидеров, но и потому, что… Потому что это приятно. Чан снова вздохнул, раскрыл губы и наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Минхо не возражал. Вместо этого он только запустил пальцы в непослушные кудри Чана и слегка потянул, потому что видел такое в дораме. Другая его рука лежала на груди Чана, всё ещё под рубашкой. Чан застонал, и, в отличие от его прежних раздражённых стонов, этот пронзил мозг и кости и заставил Минхо вздрогнуть. О да, это было приятно. Очень приятно. Свободная рука Чана легла на затылок Минхо, он перехватил инициативу на себя, и Минхо понял, что может доверять ему. Он доверял Чану всё: свои самые сокровенные тайны, свою жизнь, а теперь ещё и этот поцелуй. Он знал, что Чан не подведёт его. Не даст ему упасть. С этим доверием он не испугался, а лишь удивился, когда язык Чана коснулся его нижней губы, вежливо спрашивая разрешения войти. Минхо колебался, он никогда не заходил так далеко и не знал, что делать. Он не боится, просто не знает. Чан, похоже, почувствовал эту неуверенность и отстранился. Минхо смотрел на него, на его блестящие, припухшие губы, на его расширенные зрачки, на его стеклянные глаза и думал, что его хён великолепен. Он ощутил, как под его ладонью заколотилось сердце Чана, и понял, что это из-за него. В этот момент Минхо почувствовал себя могущественным. — Прости. Я не должен был позволять этому зайти так далеко. Ты победил, — он говорил тихо, почти шёпотом, и Минхо был этому рад. Громкие слова полностью испортили бы настроение, но низкий голос Чана давал Минхо надежду. — Я хочу реванш, — Минхо тоже понизил голос, не желая разрушать атмосферу вокруг них. — Что? — замешательство на лице Чана было очаровательным. — Я хочу реванш, — Минхо осторожно почесал кожу головы Чана кончиками пальцев, которые всё ещё были в его волосах. — Но ты уже победил. Разве не проигравший должен просить о реванше? — Теоретически, да. Хочешь реванша? — взгляд Чана опустился на губы Минхо, а затем снова поднялся к его глазам. — Я… — казалось, он боролся с самим собой. — Я не собираюсь навязываться тебе, но мне было бы приятно, если бы ты снова меня поцеловал, — откуда вдруг взялась эта уверенность? Минхо понятия не имел. — Ты действительно хочешь, чтобы я… — Чан запнулся, но Минхо понял, что он имел в виду. — Да, — почему его собственный голос был таким запыхавшимся? — Мне понравилось. Очень нравилось, и я не хотел останавливаться. — Значит, дело не только в игре? — К чëрту игру. Просто поцелуй меня. Если хочешь, — Минхо прошептал последнее предложение. Чан вздохнул. — Ты меня доканаешь, — затем он использовал руку, всë ещë лежащую на затылке Минхо, чтобы притянуть его к себе для ещë одного поцелуя. Минхо растаял. Это был Чан. Он доверял Чану. С Чаном он мог отпустить себя. Их тела слились воедино, Чан слегка повернулся лицом к Минхо и обхватил его за талию рукой, которая до этого обнимала Минхо за плечи, притягивая его ближе, как будто это было необходимо. Но Минхо не собирался жаловаться. Чан был милым и тёплым, под руками Минхо ощущались упругие мышцы и гладкая кожа, знакомые кудри обвивались вокруг его пальцев. Минхо чувствовал себя совершенно непринуждённо. На этот раз, когда Чан попросил разрешения войти в рот Минхо, Минхо не стал колебаться и приоткрыл губы. И о! О. Неудивительно, что люди так делают. Язык Чана просто волшебный. Он осторожно ласкал губы Минхо, их языки сплелись, и Чан удовлетворëнно вздохнул. Минхо казалось, что он может остаться здесь навсегда, в объятиях Чана, целуясь целую вечность. Он осторожно прикусил пухлую нижнюю губу Бана, что вызвало у него стон, который потряс Минхо до глубины души. Чёрт, это было круто. Минхо хотел услышать этот звук снова, поэтому повторил своё действие и был вознаграждён, когда Чан просунул руку, лежащую на изгибе талии Минхо под его толстовку и рубашку, мягко поглаживая обнажённую кожу. От этого у Минхо мурашки побежали по коже, и он набрался смелости позволить своим рукам блуждать. Одна из них уже удобно устроилась под рубашкой Чана, лёжа у него на груди. Ни для кого не было секретом, что Чан был открытым, особенно для Минхо. Все участники видели друг друга в разных состояниях раздетости, и Чан с Минхо не были исключением. Так что да, Минхо знал, что у старшего красивое тело, но прикосновение к нему было совершенно другим опытом. Это было волнительно. Минхо хотел большего. Он позволил кончикам пальцев блуждать вверх, пробегая по ключице Чана и обратно вниз по его груди. Рука Чана в ответ стала смелее, мягкое прикосновение к талии Минхо стало более твёрдым, уверенным, и Минхо это понравилось. Он обхватил ногой талию Чана и притянул их нижние части тела ближе друг к другу. То, что у Минхо не было опыта, не означало, что он ничего не знал. Он понимал, к чему может привести эта ситуация, если её никто не остановит, но пока не хотел, чтобы она прекращалась. Прямо сейчас он хотел узнать, как далеко они зайдут. Чан тоже не собирался останавливаться, поэтому Минхо решил согласиться. Это было нормально. Они могли делать столько, сколько хотели, и это знание странным образом освобождало. Минхо провёл пальцем по одному из сосков Чана. Резкого вдоха и подёргивания старшего было более чем достаточно, чтобы Минхо сделал это снова. Рот Чана стал более голодным, поцелуй — более глубоким и влажным, и Минхо ответил тем же. Вместо того, чтобы просто лежать на талии Минхо, рука Чана теперь лежала на его пояснице, прижимая до невозможности ближе. Минхо хотел быть ближе. Он высвободил руку из кудряшек Чана и поднял ею его рубашку. — Сними её, — пробормотал он в поцелуй. — Пожалуйста, сними её. Чан прервал поцелуй и на долю секунды уставился на Минхо, прежде чем подчиниться его желанию и снять рубашку. Внезапно Минхо открылось так много гладкой кожи для исследования, и он не стал медлить. Он поцеловал ключицу Чана и насладился тем, как тот задрожал. Губами он проверил, действительно ли кожа Чана такая мягкая, какой она была под его пальцами. (Так и есть.) Пока Минхо целовал шею Чана, пальцы Бана запутались в подоле толстовки. — Можно...? — Да, — всё равно становилось слишком жарко. Ткань заставила его отпустить кожу Чана, когда тот стянул через голову и толстовку, и рубашку Минхо. Чан бросил одежду рядом с кроватью и снова притянул Минхо к себе. Их верхняя часть тела была обнажена, кожа к коже, и Минхо не смог удержаться от того, чтобы снова поцеловать Чана, не то чтобы он этого хотел. Чан застонал в поцелуй и снова прижал Минхо к себе, положив руку ему на спину: локоть на талию, а ладонь — на лопатку. Вместо того, чтобы просто укусить, Минхо на этот раз прикусил губу Чана, не настолько, чтобы пошла кровь, но достаточно, чтобы причинить боль. Он не был готов к ответу. Чан зарычал и перевернул их так, что Минхо оказался прижатым к матрасу. Минхо издал удивлённый вздох и большими глазами наблюдал за следующими действиями Чана, стараясь не слишком фокусироваться на возбуждении в его штанах. Вопреки ожиданиям Минхо, Чан не сразу нырнул обратно, а остался стоять, опираясь на локти над Минхо и смотря на него нежным взглядом. Он поднял руку и обвёл черты лица Минхо, осторожно проводя по векам, кончику носа и, наконец, губам. Его взгляд был открытым, уязвимым. — Ты в порядке? — Минхо знал, что Чан имеет в виду. Устраивала ли его ситуация? Был ли он согласен с этим. Не был ли против происходящего? — Да. Я доверяю тебе. Это не кажется неправильным. Это правильно, и я доверяю тебе. Я в порядке… если в порядке ты. Чан улыбнулся. — Да. Я тоже в порядке. На этот раз поцелуй был более нежным, но за ним стояло ощутимое желание. Волнение в животе Минхо усилилось, и он почувствовал, как кровь устремилась вниз. Это был не просто поцелуй, как в первый раз, нет. Этот поцелуй куда-то вёл, они оба это знали. Это стало ещё более очевидным, когда Чан сдвинулся, и Минхо почувствовал его полутвёрдый член на своём бедре. Чёрт возьми, да. Это происходило. Точно так же, как Минхо уже видел тело Чана, он видел и его член. Тогда он был мягким. Минхо и подумать не мог, что будет так рад увидеть твёрдый член Чана, но это было так. Он потянул Чана за бёдра, чтобы выровнять их промежности, и сильно толкнулся. Он танцор, его бёдра способны на многое. Чан ахнул в рот Минхо, и всё его тело дёрнулось. Само движение уже было приятным, но реакция Чана сделала его ещё лучше. Они оба всё ещё были в штанах, но Минхо уже мог сказать, что это будет гораздо насыщеннее, чем дрочить или даже ласкать себя пальцами. (Он знал, что предпочитает.) Вот и весь его опыт. Очевидно, наличие партнёра всё усиливало. Что ж, Минхо не собирался жаловаться. Чан прижался к нему, и Минхо пришлось прервать поцелуй, когда его спина выгнулась в ответ. Чёрт возьми, как это может быть настолько приятно? Они тёрлись друг о друга до полной твёрдости, и единственная причина, по которой это не было полностью неудобно, заключалась в том, что они оба были одеты в свободные штаны. Но их нужно было снять, иначе Минхо сойдёт с ума. Чан, похоже, думал о том же. Его пальцы остановились на поясе джоггеров Минхо, и он вопросительно посмотрел на него. Минхо кивнул, и пальцы Чана скользнули под ткань. Когда его пальцы добрались до члена Минхо, даже через боксеры, глаза Минхо закрылись, и он не смог сдержать стон. Он зажал рот рукой. — Нет, — прошептал Чан, целуя веки Минхо и кончик его носа. — Дай мне послушать тебя, малыш, — Минхо открыл глаза, поймав и удержав взгляд Чана, когда тот опустил руку. Чан улыбнулся и покрыл маленькими поцелуями всё лицо Минхо, в то время как рука Чана сжимала его член через тонкую ткань боксеров. Хныканье, вырвавшееся изо рта Минхо, казалось ему абсолютно жалким, но Чан, похоже, так не думал. Он наклонился, чтобы снова поцеловать Минхо в губы, впитывая все тихие звуки, которые тот издавал, когда Чан разжимал и сжимал руку вокруг его члена. Он дёргал штаны Минхо туда и сюда, чтобы получить больше доступа, пока Минхо не потерял терпение. — Ты можешь их снять, знаешь? — прошептал он в губы Чана. Чан улыбнулся. — Хорошо, — прошептал он в ответ, прежде чем оторваться от губ Минхо, чтобы стянуть с его ног джоггеры, оставив боксеры на месте, к большому разочарованию Минхо. — Одинаковые права для всех! — не обращая внимания на то, как его член упирается в боксеры, Минхо сел и потянулся к поясу свободных штанов Чана. Чан не двигался, просто смотрел на Минхо, как будто искал что-то на его лице. Похоже он это нашёл, потому что затем он позволил Минхо стянуть штаны, и Минхо сразу понял, почему. Чан был без трусов. — Так... удобнее, поэтому когда я просто сижу дома и ничего не делаю, я обычно... — Чан замялся, его тон был неуверенным. Минхо всё ещё разглядывал его член и решил, что он ему нравится. Он протянул руку, схватил член Чана и на пробу подвигал рукой. Всё тело Чана выгнулось, когда он громко застонал, а член Минхо дёрнулся. Минхо сразу понял, почему Чан хотел его слышать. Это возбуждало больше всего на свете. Движение Чана опрокинуло Минхо на спину, так что он оказался на спине, опираясь на один локоть, ладонью другой руки обхватив член Чана, а Чан стоял над ним на коленях. Минхо воспользовался этим положением, снова его поцеловав. Чан ответил на поцелуй так, словно хотел съесть Минхо, одной рукой держа его за горло. Минхо отпустил член Чана и воспользовался освободившейся рукой, чтобы освободиться от боксеров. Окей, чёрт возьми. Минхо был полностью обнажён под великолепным, полностью обнажённым Чаном. Похоже, они собираются идти до конца. Минхо начал паниковать. Не потому, что ему было страшно, а потому, что он действительно не знал, что делать. Конечно, Чан сразу это заметил. — Эй, Минхо, ты в порядке? Что случилось? Настало время откровений. Минхо знал, что Чан его не осудит. — Я не знаю, что делать. Я никогда не делал этого раньше. — Шшш, малыш, всë в порядке, — Чан присел на корточки. — Мы не должны ничего делать, особенно если это твой первый раз. Я прекрасно понимаю, если ты не хочешь, чтобы я был у тебя первым. — Что? Нет, я хочу этого, я хочу тебя, — Минхо приподнялся и сел. — Я доверяю тебе. Я не боюсь тебя или того, что мы делаем, я просто боюсь не знать, что делать. Вдруг я плох, и тебе это не понравится? Чан усмехнулся и положил руку на щёку Минхо. — Успокойся, малыш. Расслабься. У нас есть время, не нужно торопиться. Я польщён твоим доверием. И мне понравится, что бы мы в итоге ни делали, если вообще будем что-то делать. Обещаю. Минхо глубоко вздохнул, закрыл глаза и кивнул, чувствуя успокаивающую тёплую тяжесть руки Чана на своей щеке. — Хорошо. Итак... что мне делать? — Что ты хочешь делать? — ладно, на этот вопрос было гораздо легче ответить. — Я хочу... поцеловать тебя. — Ты можешь это сделать, — прошептал Чан. Минхо не открывал глаз, но по потоку воздуха от слов Чана он понял, что Чан снова придвинулся ближе. — И я хочу прикоснуться к тебе. — Ты можешь трогать меня везде, где захочешь, малыш. — И я хочу... — Минхо почувствовал, как стыд обжигает его уши, хотя он и не знал почему, ведь Чан никогда бы его не осудил. — Хочу... заняться с тобой сексом. Чан сделал внезапный, резкий вдох, который показал Минхо, как он удивлён. Минхо всё ещё отказывался открывать глаза. — Боюсь, мне придется попросить тебя уточнить последнее. Секс существует в самых разных формах, — голос Чана был осторожным, размеренным. Сможет ли он? Да, Минхо сможет это сделать. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Ты... уверен в этом? Это твой первый раз, и если ты хочешь, я могу побыть снизу. Обычно я этого не делаю, но могу. — Нет, — Минхо открыл глаза. — Я хочу. Чан выглядел совершенно растерянным. — Минхо, это твой первый раз. Быть снизу в первый раз, это... обычно это не очень умно. Я не хочу причинять тебе боль. — Я... уже ласкал себя пальцами? Чан закусил губу. — Ладно, тогда ты не совсем неподготовлен, но настоящий секс… это всё же другое. — Я так и думал. И я хочу испытать это, — тот факт, что он не знал, что делать, не означал, что Минхо не знал, чего он хочет. И прямо сейчас он хотел оказаться в тёплых объятиях Чана, наполненный и окружённый со всех сторон. Чан всё ещё колебался. — Пожалуйста? — возможно, умолять было слишком жалко, но Минхо был готов попробовать. Сопротивление Чана рухнуло в тот же миг. — Только не говори, что я тебя не предупреждал. Победа! Минхо позволил улыбке расползтись на его лице, прежде чем он подался вперёд и поймал губы Чана в быстром поцелуе, а затем откинулся назад. — Я доверяю тебе, Чан. Ты не причинишь мне вреда, — Минхо специально пропустил обращение, потому что оно казалось неуместным в подобной ситуации. Чан потянулся к губам Минхо, чтобы украсть ещё один поцелуй, прежде чем наклониться к прикроватной тумбочке и схватить бутылочку лубриканта и презервативы. Он налил немного смазки на пальцы, размазал её и подождал, пока она нагреется. — Может быть неприятно, — предупредил Чан, обводя одним пальцем ободок Минхо. Минхо закатил глаза. У него уже были пальцы в заднице, не то чтобы он не знал, что его ждёт. Первый палец скользнул в него относительно легко. Минхо привык к такому вторжению, поэтому просто расслабился. Поначалу это всегда было странным, но Минхо знал, что всё изменится. Ему не было дискомфортно или даже больно, отнюдь нет. Минхо видел, насколько осторожен был Чан. — Чан? — Мм? — Чан перестал целовать колено Минхо и посмотрел на него. — Я не стеклянный. Не разобьюсь. Чан поднял брови, молча спрашивая, готов ли Минхо принять вызов, и Минхо ответил ухмылкой. Чан ввёл второй палец. Это вызвало небольшое сопротивление, но Минхо даже не вздрогнул. Обычно он сам доходил до трëх, и пальцы Чана были не намного толще его собственных. Однако из-за другого угла они легче проникали глубже, и Минхо замер, когда Чан впервые задел его простату. — О-о! Вот здесь! Блять, прямо здесь. Чан снова провёл кончиками пальцев по этому месту, и Минхо задрожал. Чан использовал доступ к его простате в своих интересах и отвлекал Минхо, тщательно подготавливая. Он даже дошёл до четырёх пальцев, что Минхо счёл излишним, но это было так приятно, что он не жаловался. — Ты действительно этого хочешь? — спросил Чан, когда его обтянутый презервативом и смазанный член оказался рядом с отверстием Минхо. К этому моменту Минхо превратился в бездыханное мокрое месиво, и мольбы уже не казались жалкими. — Да, пожалуйста, Чан! — Окей, — кончик члена Чана прошел в дырочку Минхо, и Минхо не мог сделать ничего, кроме как широко открыть глаза и рот в беззвучном крике. Блять. Это было…. Намного больше. Ощущения были приятными и настолько ошеломляющими, что Минхо не знал, что делать. Он просто впился ногтями в спину Чана и бездумно что-то бормотал. Чан осыпал поцелуями всё лицо Минхо, пока медленно, всё медленнее входил в него. Минхо мог видеть сухожилия на его шее. Чан так сильно сдерживался, и всё потому, что не хотел причинить Минхо боль. Минхо почувствовал прилив нежности к Чану, пронесшийся через всё его существо, и притянул его к себе в удивительно нежный поцелуй. Чан выдохнул в рот Минхо, когда, наконец, вошёл до конца. — Блять, Мин, ты такой тугой вокруг меня. Минхо заскулил в ответ, его руки бесцельно перемещались по спине Чана, пока не нашли опору на его плечах. Окей, теперь, когда Чан был внутри, было немного больно, потому что его член проникал глубже, чем пальцы. Но совсем чуть-чуть. — Я делаю тебе больно, малыш? Поговори со мной, — Чан убрал чёлку Минхо с его влажного лба. — Ну... немного, — Минхо был не в состоянии лгать. — Чёрт, детка, ты должен был об этом сказать! — Чан начал выходить. — Нет! Нет, нет, нет. Стой. Нет ничего, что я не могу выдержать. Просто дай... дай мне минутку. Чан на секунду растерялся, но затем доверился мнению Минхо и остался на месте, позволив своим губам блуждать по его шее, покусывая и посасывая чувствительную кожу. Дискомфорт быстро прошёл, когда Минхо привык к размерам Чана и расслабился. — Хорошо, — Минхо запустил пальцы одной руки в кудри Бана и прошептал ему на ухо. — Я в порядке. Можешь двигаться. — Блять, — Чан немного отодвинулся и снова вошёл, заставив Минхо ахнуть, прежде чем задать устойчивый ритм. Чёрт возьми, это было намного лучше, чем пальцы. Может, Минхо стоит потратиться на фаллоимитатор. — Такой тугой, малыш, так хорошо ощущаешься вокруг меня, — хорошо, но фаллоимитатор не будет грязно выражаться. — О боже, Чан! — Минхо чуть не закричал, когда Чан попал точно в простату. — Вот так, малыш. Вот так, — хорошо, но не мог бы Чан, пожалуйста, до конца жизни называть Минхо малышом? — Чан, о боже, Чан, пожалуйста? — Всё что угодно, детка, всё что угодно. Чего ты хочешь? — голос Чана звучал хрипло и прерывисто, но его ритм не сбивался. Честно говоря, в этот момент Минхо уже ничего не знал. Он был рад, что помнит своё имя. Он просто знал, что никогда не захочет, чтобы это закончилось. Напряжение в нижней части живота становилось всё сильнее и сильнее. — Я... просто... Особенно удачный толчок снова задел простату Минхо, и Минхо прервался, выгнув спину и раскрыв рот в беззвучном крике. Чан ухмыльнулся и ударил в это место ещё и ещё раз, пока Минхо не потерял контроль над своими конечностями и звуками. — Ты уже близко, малыш? — Чан провёл большим пальцем по нижней губе Минхо, и Минхо удивился, как, во имя всего святого, этот человек до сих пор так хорошо координирует свои действия. — Д... Да, да. А ты? — Я тоже, малыш, я тоже. Так чертовски близко, ты такой красивый, — блять, Чан назвал его красивым. Не горячим, как ожидал Минхо, а красивым. Рука Чана обхватила член Минхо, предэякулят облегчил скольжение. — Так близко... посмотри на меня, малыш, пожалуйста, — другая рука Чана легла на затылок Минхо. Минхо последовал желанию Чана настолько, насколько был способен, и открыл глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. В этот момент Чан схватился и кончил. Его мускулы напряглись, глаза закрылись, а рот открылся, когда он застонал, и толчки его бёдер заставили Минхо скулить. Затем Чан полностью замер, глубоко дыша прямо возле уха Минхо, пока тот переводит дыхание. Но Минхо ещё не кончил, и он начал терять терпение. Теперь, когда Чан прекратил толчки, Минхо задвигал своими бёдрами, насаживаясь на размякший член Чана, заставляя его шипеть от чрезмерной чувствительности. — Шшш, я доведу тебя, малыш, — Чан вышел, снял презерватив, завязал его и бросил в сторону мусорки, а затем скользнул вниз по телу Минхо, словно собираясь- Ох. Тёплый, влажный рот Чана сомкнулся вокруг члена Минхо, и на этот раз Минхо действительно закричал. Казалось, что он умер и попал на небеса, и когда Чан скользнул вниз по его стволу, Минхо понял, что долго он не протянет. Чан взял его прямо в горло. Из глупой игры в правду или действие, где Чан глубоко заглотил ложку, Минхо знал, что у Чана нет рвотного рефлекса, поэтому он не боялся причинить ему боль, когда трахал его рот. Чан только одобрительно заурчал. Вибрация от гула окончательно добила Минхо и довела его до края. Он даже не успел предупредить Чана или спросить, можно ли кончить ему в горло, но Чан продолжал мычать весь оргазм Минхо, даже не отстранившись, когда тот дёрнулся так сильно, что ударился о стенку горла, так что Минхо надеялся, что всё было не так уж плохо. Минхо оторвал Чана от своего члена и потянулся к лицу, чтобы поцеловать его. — Кажется, я оставил след на твоей шее. Прости! — Чан осторожно погладил шею Минхо. — Ничего страшного, я надену шарф. Всё равно холодно. Иди сюда. Его не волновало, что во рту Чана был вкус спермы, потому что это тоже был вкус Чана, и это было то, чего он хотел. Чан ответил на ленивый поцелуй, рухнув на Минхо и вдавив его в матрас своим весом. Он был как тёплое одеяло, и Минхо почувствовал, как сон овладевает им. Прежде чем он успел что-то сказать, он задремал, тёплый, уютный, удовлетворённый, защищённый. На следующее утро Минхо проснулся один. В комнате было холодно и светло, потому что никто не закрыл жалюзи. Глубокое удовлетворение пронизало все кости Минхо, и когда он повернулся, чтобы с наслаждением потянуться, то почувствовал свою задницу. Ой! О чёрт. Это была не его комната. Это была не его кровать. Это была кровать Чана. Вчера он трахал Чана. Он трахал Чана. Или скорее Чан трахал его, о чём свидетельствовало жжение в заднице. Какая разница, семантика. Результат был тот же, у него был секс с членом группы, и это было нехорошо. Чёрт возьми, о чём он только думал? Минхо сел, морщась от боли, и стал искать свою одежду. Она лежала рядом с кроватью, где её оставил Чан. Минхо быстро натянул одежду на голое тело, пропустив испачканное нижнее белье. Это напомнило ему о том, как Чан вчера ходил без белья... нет, нет, плохая идея. Несмотря на то, что было очень холодно, Минхо открыл окно, потому что решил, что комнату не помешает проветрить, прежде чем выйти за дверь. Его встретило тихое, пустое общежитие. Только Чанбин сидел на диване, отложив блокнот в сторону, как только увидел Минхо. Чёрт, они знали. Ну, конечно, они знали, они никак не могли этого не заметить. — Доброе утро, хён, — голос Чанбина был спокойным. — Утро, — Минхо засунул руки в карманы и стоял перед Чанбином, опустив голову, как ребёнок, которого собираются отругать. Чанбин вздохнул. — Садись. Никто не злится, мы просто очень волнуемся. Минхо сел, не встречаясь с Чанбином взглядом. — Знаешь, — Чанбин придвинулся ближе, успокаивающе положив руку на плечо Минхо. — Вы с Чан-хёном оба всего лишь люди. Это совершенно нормально. Никто тебя не винит. Айдолы постоянно спят друг с другом, потому что это самый удобный способ, но они редко бывают в одной группе, так как это вызывает напряжение. Нам нужно держаться вместе, без всяких "если" и "но", если мы хотим выжить в этой индустрии. Мы не можем допустить неловкость между тобой и Чан-хёном. — Что он сказал? — голос Минхо совершенно не походил на его голос. — Ничего. Он просто ушёл в студию, не сказав ни слова. Феликс пытался разговорить его, но, видимо, он замкнулся в себе. — Я… Пожалуй, я пойду поговорю с ним. Чанбин сжал его плечо. — Думаешь, это хорошая идея? — Нет, — Минхо наконец посмотрел на Чанбина. — Но ты прав. Я всё испортил, поэтому я собираюсь всё исправить. После долгой паузы Чанбин отпустил плечо Минхо и кивнул. — Но сначала тебе, наверное, стоит принять душ. Минхо улыбнулся. — Так и сделаю. Спасибо, Чанбин-а. — Нет проблем. Я подожду тебя, и мы вместе поедем в студию.

Поездка в студию прошла в тишине, Чанбин отстукивал ритмы на своём бедре, а Минхо смотрел в окно, наблюдая за проплывающими мимо знакомыми улицами. Он понятия не имел, что должен был сказать Чану. Придётся разбираться в этом по ходу дела. Он постучал в дверь студии Чана, убедившись, что Чан в данный момент не ведёт трансляцию. — Уходи! Минхо постучал ещё раз. — Хён, это я. Нам нужно поговорить. Ответом была тишина, но затем Минхо услышал шаркающие шаги и поворот ключа в замке. Вероятно, это было лучшее приглашение, которое он собирался получить, поэтому Минхо без колебаний открыл дверь и снова закрыл её за собой, прежде чем прислониться к ней. Чан сидел на стуле, уткнувшись лицом в руки. — Мне так жаль, Минхо, мне так невероятно жаль. Это было ужасно с моей стороны. Я не должен был... Минхо прервал самобичевание Чана. — Нет. Я не жалею об этом. Мне жаль, если это негативно повлияет на динамику нашей группы, но я не сожалею о том, что произошло. Я ни о чём не жалею, — и это было правдой. Минхо получил удовольствие, Чан, очевидно, тоже, о чём тут жалеть? Чан опустил руки и со страдальческим выражением лица посмотрел на Минхо. — Я злоупотребил ситуацией, Минхо. Я не должен был этого делать, и мне очень жаль. Поверь, я ненавижу себя за то, что так с тобой поступил, и ты тоже имеешь полное право ненавидеть меня. Минхо рассмеялся, но это был не счастливый смех. — Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Пожалуйста, объясни подробнее, я не чувствую себя оскорблённым, — он покинул своё место у двери и придвинул одно из кресел, чтобы сесть напротив Чана. Достаточно близко, чтобы прикоснуться, но он этого не сделал. По крайней мере, пока. Чан, казалось, не мог смотреть на Минхо. — Мне так жаль, это так подло с моей стороны. — Хён, — Минхо приподнял подбородок Чана, чтобы их глаза встретились. Чёрт, с каких это пор старший стал таким привлекательным? — Перестань болтать и расскажи мне. Нет ничего, о чём мы не могли бы поговорить. Чан вздохнул и расправил плечи, но от глаз Минхо больше не прятался. — Я влюблён в тебя, Минхо. Нет, на самом деле я люблю тебя. Сейчас это уже можно назвать влюблённостью. Я не должен был спать с тобой только для того, чтобы проверить свои чувства, и мне так ужасно, ужасно жаль. Минхо замер. Что? Чан любит его? Конечно, Минхо тоже любил его, как любил всех своих мемберов, но... Чан говорил о другой любви. — Ты... ты... любишь меня? — Люблю. Уже около двух лет. — Охренеть! — Минхо и не знал, что его голос может быть таким высоким. — Ты ничего не должен с этим делать! — Чан поспешил успокоить Минхо. — Я никогда не хотел тебе рассказывать, всё в порядке, я не против быть твоим другом, мне этого более чем достаточно! Но… если ты больше не хочешь быть моим другом я… я пойму. Минхо зажал рот Чана рукой, чтобы тот замолчал. — Дай мне минуту. Мне нужно подумать. Чан послушно молчал, не говоря ни слова наблюдая за Минхо, но тот держал руку на месте. Что вообще происходит? Чан был влюблён в него уже два года? Почему он никогда ничего не говорил? Он так хорошо скрывал это, что Минхо даже не догадывался. Но самое главное, как он относился к тому, что Чан любил его годами? Он… он не знал. Но его это не отталкивало, поэтому он решил, что с этим можно работать. — Я... не злюсь. Во всяком случае, я должен извиниться, — Чан попытался что-то сказать, но Минхо одним взглядом заставил его замолчать. Он довёл эту способность до совершенства. — Я играл с твоими чувствами, и мне очень жаль, — он убрал руку ото рта Чана. — Значит... теперь ты меня не ненавидишь? — О хён, — Минхо наклонился вперёд, чтобы заключить Чана в объятия, на которые тот неуверенно ответил. — Как я могу тебя ненавидеть? Ты, наверное, последний хороший человек на этой планете, несмотря на недостатки, которые, как ты думаешь, у тебя есть. Чан крепче обнял Минхо, и всхлипнул. — Шшш, всё в порядке, хён. Я здесь, — Минхо вытащил Чана из кресла и усадил к себе на колени. Он провёл с ним более чем достаточно времени, чтобы понять, что в этот момент Чану просто нужно время, уверенность и плечо, чтобы поплакать. — Хочешь рассказать мне, почему ты плачешь, или просто обнять тебя? Чан уткнулся в шею Минхо. — Какое облегчение. Я думал, что потерял тебя, думал, что злоупотребил твоим доверием. — Нет, хён, нет! — Минхо провел рукой по спутанным волосам Чана, аккуратно расчёсывая их пальцами. — Тебе придётся... убивать и есть людей или что-то в этом роде, чтобы заставить меня потерять к тебе доверие. Я не шутил, когда говорил, что доверяю тебе. И до сих пор доверяю. Чан судорожно вздохнул и выпрямился. — Спасибо, Минхо. Я не заслуживаю тебя. Клянусь, я не буду беспокоить тебя своими чувствами и найду способ преодолеть их. — Может быть... — Минхо заколебался. Может ли он? Ну и хрен с ним. — Если ты не против, потому что нет никаких гарантий, и я не могу тебе ничего обещать, но может... пригласишь меня на свидание? После того, как мы обсудим это с мемберами, потому что это будет касаться всей группы. Чан замер и посмотрел на Минхо большими глазами. — Ты... конечно, мы не обязаны, но мне очень понравилась прошлая ночь. И это звучит так, будто я хочу только секса, но это не то, что я имею в виду. То есть… это был первый раз, когда кто-то поцеловал меня, и меня это не испугало. Это был первый раз, когда кто-то дотронулся до меня, и я не чувствовал желания оттолкнуть другого человека, хотя и согласился на это. Ты мне очень нравишься, хён, и я не знаю, может ли это когда-нибудь перерасти в ту любовь, которую ты испытываешь ко мне, но я не вижу причин, почему этого не должно произойти. Это может случиться. Так что если ты хочешь попробовать… Я тоже. Чан вздрогнул и слабо засмеялся, уронив голову на плечо Минхо. — Тебе не обязательно делать это ради меня, правда. Всё нормально. Я жил с этим два года, я справлюсь. — О нет, я делаю это не ради тебя. Я поступаю очень эгоистично. Ладно, если подумать, ты не должен отвечать мне, пока мы не поговорим об этом с мемберами, потому что это решение мы не можем принять в одиночку. Чан какое-то время дышал на кожу Минхо, и Минхо почти слышал, как шестерёнки в его голове вращаются. Затем Чан заговорил. — Вероятно, это будет самая неловкая встреча группы в истории. Но если они согласятся... Я бы с удовольствием сводил тебя на свидание, Минхо. Собрать всех мемберов в пустом конференц-зале было проще простого. Теперь самое сложное. Некоторое время в комнате было тихо, потому что ни Чан, ни Минхо не знали, как начать. Джисон потерял терпение. — Вы можете просто сказать это, хёны. Мы все знаем, что вы вчера трахались, догадаться было несложно. — Фу, — это был Чонин. — Да ладно, ты тоже знал. Ты бы вошёл в комнату, если бы Феликс тебя не остановил. — Да, я знаю. Но всё равно. Фу. — Ладно, спасибо, Джисон. Чонин, пожалуйста, перестань осуждать людей только потому, что у них другое отношение к сексу, отличное от твоего. Хёны, о чём вы хотели поговорить? — о боже, что бы они делали без Чанбина? — Мы... ну, как все вы знаете, Минхо и я... прошлой ночью занимались сексом, — за словами Чана последовала мёртвая тишина, пока все ждали, что будет дальше. — И… я… влюблён в Минхо уже довольно давно. Я никому не говорил и не собирался, но всё изменилось. Минхо знает, и вы все теперь тоже, — Чан замолчал, а Минхо продолжил. Они вместе в этом участвовали. — Я не люблю Чан-хёна, во всяком случае, не больше, чем любого из вас, но... по крайней мере, со вчерашнего дня в нём появилось притяжение, которого я никогда не чувствовал раньше, и я хочу попробовать. — Но дело в том, что… — Чан наклонился вперёд и посмотрел на всех мемберов, одного за другим. — Это решение касается нас всех, поэтому мы не можем принимать его в одиночку. Если вы не согласны, мы продолжим как обычно и сделаем всё возможное, чтобы эти чувства прошли. Мы многим рискуем, но только если вы все согласны, мы готовы пойти на этот риск. Первым высказался Чонин. — Думаю, если мне не придётся это видеть… или слышать, — он пожал плечами. — Почему бы и нет? — Не знаю, как вы, ребята, но я только за, — Феликс сиял. — Нам всем не помешает немного больше любви. Сынмин медленно кивнул. — Думаю, что это может быть лучшим сценарием для отношений одного из нас. Если Диспатч найдут вас на свидании, они никогда не узнают, что вы не просто мемберы, зависающие вместе. — Я доверяю вам, хёны, — добавил Хёнджин. —Тем более, вы спрашиваете наше мнение. Это говорит о том, что вы принимаете это решение не легкомысленно. — Пока вы не трахаетесь на моей кровати, я не против, — Джисон широко улыбнулся. — А также по всем причинам, которые перечислили остальные, но повторять это бесполезно. Чанбин был последним. — Ну, я не собираюсь быть ублюдком. Пока вы обещаете ставить группу выше своей личной жизни, я не возражаю. Минхо вскочил, положив руку на сердце: — Обещаю! — заставив Чанбина захихикать. Чан отнёсся к своему обещанию более серьëзно. — И вы можете поцеловать невесту, — сентиментально сказал Джисон. Он должен был знать, что Чан действительно сделает это. Минхо улыбнулся, когда Чан наклонился, чтобы поцеловать его, положив одну руку на плечо Бана, а другую на его бедро. Их губы соприкоснулись. — Фу! — закричал Чонин. — Геи! — закричал Джисон. — Заткнись, конечно, они геи! И в этом нет ничего плохого! — резкий звук означал, что шляпа Чанбина ударила Джисона по затылку. — Теперь они будут делать это постоянно, не так ли? О боже, что мы наделали? — последняя часть прозвучала приглушённо, как будто Хёнджин спрятал голову в своих руках. Феликс завизжал. — О, как мило! Как обычно, Сынмин был голосом разума. — Парни, давайте оставим их наедине. Как только он услышал шаги, а затем закрывшуюся дверь, Минхо уже не обращал внимания ни на что и ни на кого, кроме Чана. Он растворился в его объятиях и наслаждался чувством безопасности, которое они приносили. Чан отстранился. — Всё ещё не могу поверить, что ты хочешь пойти на свидание именно со мной. — Тебе лучше поверить в это, — ухмыльнулся Минхо. — Потому что это случится, — затем он снова прижал их губы друг к другу. — Мне тут пришло кое-что в голову! — дверь снова распахнулась, и в комнату ворвался Феликс. — А что насчёт цыплёнка? Если бы вы играли друг с другом, вы бы никогда не проиграли, и это было бы так несправедливо! Три года спустя — Где Чан-хён? — Джисон даже не удосужился снять куртку или ботинки, прежде чем побежал по общежитию в поисках Чана. Хёнджин поймал его за талию и понёс обратно к входной двери, чтобы снять обувь и не таскать по общежитию грязь. — На свидании с Минхо-хёном. И сегодня у них годовщина, так что не смей их беспокоить. Джисон надулся и скрестил руки на груди. — Но я придумал текст песни, и мне нужно спросить об этом Чан-хёна. — Тогда запиши его и спроси позже. — Но позже они будут трахаться! — ФУ! — Чонин никогда не избавится от этой привычки. Не в этом доме.