Жёнушка

— Так уж прямо ненавидит тебя, говоришь? — Пэй Мин, как всегда взбодрённый, с интересом слушал историю о том, откуда на переносице Фэн Синя появился синий и свежий след «новой военной заслуги», полученной в результате очередной ссоры с Му Цином. Правда вот сочувствие в глазах мужчины сейчас заменял энтузиазм, как при взгляде на милующихся Се Ляня с Хуа Ченом, и это не то чтобы пугало, но как минимум настораживало Фэн Синя. — Спрашиваешь ещё? Неделю назад я не заметив, зацепил ханьфу и оно пошло по шву, так он сказал мне, что драный кот выглядит лучше, и следующий час отчитывал и высмеивал меня, постоянно только и находит причину придраться и имеет мне мозг, — Фэн Синь выставляет перед собой руку, поочерёдно сгибая пальцы после каждого перечисления, и заводится только от одного упоминания о Му Цине, на что Пэй Мин, отпивая вина из чарки, хмыкает. — А ты уверен, что это проявление ненависти? — поймав на себе вопросительный взгляд, он продолжил, — Судя по описанию, больше похоже на супружеские отношения со сварливой жёнушкой. Фэн Синь уже подумал, что тот шутит, ведь только сумасшедший мог бы сказать, что их с Му Цином отношения со стороны выглядят именно так. Только вот дьявольская насмешливая улыбка говорила об обратном — Пэй Мин сейчас говорил абсолютно серьёзно. — Что, не веришь? А ты сам подумай, после того, как он отчитал тебя за порванное шмотьё, он его зашил, так ведь? Верно, зашил. Только этот жест от Му Цина считался настолько обыденным, что заострять на нём внимание как-то не приходилось. Это воспринималось как должное и явно было далёким от выражения тёплых чувств. — Не берусь судить наверняка, но Му Цин ведёт себя как стервозная и влюблённая женщина: ворчит, следит за тем, как ты выглядишь, убирается, выполняет супружеский долг? — после последней фразы брюнет недвусмысленно шевелит бровями. — Ничего подобного, — переубеждает его Фэн Синь. — Ну, нет так нет, я просто предположил, — хмыкает Пэй Мин, поднимая чарку, — забудь, давай ещё выпьем? Только вот забыть не получается. Каждое сказанное Пэй Мином слово впечатывается в память и донимает Фэн Синя следующие несколько дней. Да, Му Цин в самом деле делал всё из вышеперечисленного. Всё, за исключением последнего. И если с самого начала небожитель ещё хоть как-то пытался не придавать этому смысла, то сейчас не выходило. Ублюдок Му Цин будто поселился в его голове и покидать её не собирался. Стоило Фэн Синю только сомкнуть веки, как знакомый образ сам рисовался перед глазами. Правда, иногда его воображение показывало генерала Сюаньчжэня не в самом приличном виде и что было страшнее — такие фантазии стали преследовать его всё чаще и чаще.

***

На следующий же день Фэн Синь сломался. На просьбу Се Ляня о помощи в монастыре Водных Каштанов, он, разумеется, согласился. Даже больше — он предполагал, что и Му Цин тоже будет там и морально подготовился, но первое увиденное им зрелище, заставило Фэн Синя замереть. А всё потому, что проклятый Му Цин стоял по колено в воде в чёрных просторных одеждах, нагибаясь и собирая рис. Выглядел он в этот момент настолько естественно и вместе с этим изящно, что Фэн Синь мысленно признал — Му Цин красивый, но это ведь ещё не означает, что он будет теперь грезить о нём. По крайней мере он так думал. Убрав копну чёрных волос назад, Му Цин заметил пялющегося Наньяна, сразу выпрямляясь и готовясь принять боевую стойку: — Ты чего это? — как видно, Му Цин в самом деле подумал, что тот решил напасть на него со спины. — Кому ты нужен? Я пришёл по просьбе Се Ляня и просто засмотрелся, — Фэн Синь сам принимается к работе, надеясь не сморозить ничего лишнего. — На что? — Ну, здесь красиво, — импровизирует Фэн Синь, слишком боясь выдать то, на что он действительно смотрел, — трава, вода, рис.. Красота. Му Цин, посмотрев на Фэн Синя, как на умственно отсталого, пожал плечами и вернулся к работе. Удивительно, но больше они ничего друг другу не говорили.

***

Этой же ночью Фэн Синь так и не уснул, всю ночь пытаясь собраться с мыслями и признаться самому себе, что Му Цин ему нравится. То, как он выглядит, как изящно двигается, этот сложный и местами стервозный характер, даже то, как тот закатывает глаза больше не вызывало раздражение. А если так подумать.. Он ведь никогда его, Му Цина, по-настоящему не ненавидел, чего уж там даже беспокоился за него и это уже нельзя было игнорировать. На следующее утро Фэн Синь поднимается раньше обычного и спешит к тому, кто уж точно хоть что-то да смыслит в таких вещах. — Что самое романтичное сделал для меня Сань Лан? — задумавшись, Се Лянь с горящими от восторга глазами краснеет, — Я ценю всё, что он для меня сделал и не могу выделить что-то одно. — Должно же быть что—то, что тебя удивило и обрадовало? — вспоминая размах, с которым Хуа Чен делает всё для своего гэгэ, Фэн Синь предупредил: — Только попроще. — Ну, ладно. Я хорошо помню тот день, когда Сань Лань запустил для меня три тысячи фонарей. Только для чего тебе это? — Для одного важного дела, спасибо за то, что помог, — Фэн Синь машет ему напоследок, после чего поспешно уходит. Он готовит признание неделю. Идти по протоптанному пути Хуа Чена, хотя и было заманчиво, но шатен решает приготовить что-то своё, особенное, специально для Му Цина. В итоге выбор останавливается на фейерверках из которых в конечном счёте сложится надпись. Помимо подготовления всего необходимого, Фэн Синь мысленно надеется на лучшее и на то, что ему хотя бы не рассмеются в лицо.

***

Судный для Фэн Синя день подкрадывается быстро и он решает воплотить задуманное и будь что будет. Выловить Му Цина оказывается проще, черноволосый прогуливался возле собственного дворца, прежде чем к нему нагрянул Наньян. — Зачем так поздно заявился? — скрещивает руки на груди Му Цин, глядя на воодушевлённое лицо напротив. — Идём со мной, это важно, — как можно менее отпугивающе просит Фэн Синь. — Это ещё зачем? — настороженно щурится небожитель, дожидаясь хоть каких-то объяснений. — Пошли, сам увидишь. К радости, уговаривать Му Цина долго не пришлось. Он в самом деле послушно поплёлся следом, что было довольно непривычно и даже походило на хороший знак. Му Цин не понимает, куда его ведут и несколько раз оглядывается, когда оба поднимаются на холм. — Теперь—то ты ответишь что мы здесь делаем? — Просто подожди. Фэн Синь вышагивает вперёд, поджигая фейерверки, а когда всё получается, стремительно отходит назад. Секунда - и сотня ярких огоньков взлетает в воздух и разлетается по небу. В ночи эхом прокатывает гром, и из фейерверка складывается короткое предложение: «Му Цин, Фэн Синь любит тебя» Вернее сложилось бы, если бы некоторые из них не открепились при запуске и чуть не прилетели в самих небожителей. К счастью, оба обладали очень хорошей реакцией и уклониться от несущихся на них огненных шаров смогли, спотыкаясь и скатываясь по траве с возвышенности. Это конец. У Фэн Синя была всего одна попытка признаться также красиво, как это умел делать этот демон, обхаживая Се Ляня, но даже эту попытку он провалил, приготавливаясь к громкой ругани и, возможно, самой настоящей драке. Только вот этого не происходит, и тишину прорезает непривычный для ушей смех. Му Цин смеялся, вытирая выступающие от смеха слёзы, чем поставил Фэн Синя в недоумение. Они так и не поднимаются, лёжа в траве и глядя на едва разборчивые в темноте лица друг друга. — Я тебя тоже, придурок. Словно два влюблённых идиота, которых они сами некоторое время назад презирали.

***

— Спасибо, что намекнул ему, — Му Цин коротко хмыкает, вальяжно рассевшись в кресле и подпирая подбородок локтем. — А ты был прав, если бы ему не сказали это прямым текстом, он ещё долго не понял бы, — усмехается Пэй Мин, радуясь что у этих двоих всё сложилось не без его помощи. А что ещё остаётся, когда «жёнушка» находчивее «муженька»?