Болезнь

С самого детства я чувствовала себя… «незавершённой». Как будто внутри меня не было чего-то того, что могло бы мне давать эмоции и чувства. Наверное, вы называете это душой. Я не испытывала ровным счётом ничего, кроме пустоты внутри. Родители говорили мне, что вскоре я начну чувствовать, но мы часто ездили в больницы и я чётко помню одну и ту же фразу врачей: «Эту болезнь невозможно вылечить». В раннем детстве я не понимала, про что они говорят. Потом родители отдали меня в садик. Там были действительно «нормальные» дети. Они смеялись, плакали, злились, удивлялись, как и все другие люди. Тогда эти слова для меня ничего не значили. Что означает «смеяться», «плакать», «злиться» и «удивляться», если ты ни разу не испытывал этих чувств? Ещё в садике я начала всем врать. Все дети играли вместе, но лишь я всегда стояла в стороне. Даже если кто-нибудь подходил ко мне, чтобы познакомиться и мы пытались вместе играть, то вскоре этому ребёнку становилось скучно и он просто уходил от меня. Но я тоже хотела быть, как все дети в группе. Хотела играть и смеяться, как все. Тогда я начала повторять за эмоциями других детей. Я поняла, что если кто-то улыбается, то нужно тоже улыбнуться, если тебя бьют, то нужно злиться или плакать. Подменив свою «пустоту» эмоциями, я врала не только одногруппникам, но и себе. Мама говорила, что когда я найду «того самого», то я начну чувствовать и смогу жить обычной жизнью, как и все остальные люди. Каждый раз, когда я приходила домой, я садилась у окна и всё думала над словами мамы. Годы шли, я подросла и теперь родители отдали меня в школу. Там я надеялась найти хоть кого-нибудь, кто был бы таким же «странным», как и я и понял бы мою проблему. Но вместо этого «правила выживания в обществе» стали только жёстче. Я перестала всем врать о своих эмоциях, но из-за этого мои одноклассники почему-то стали бить меня. Каждый раз я возвращалась домой вся в синяках и часто даже ранах. И нет, мне не было обидно, я не жалела себя, я даже не плакала, потому что слёзы – это отчасти тоже жалость к себе. Я просто понимала, что так… неправильно, так не должно быть, ведь всех моих одноклассниц никто не бил... Тогда я снова стала притворяться, что я «нормальная». И тогда всё снова встало на свои места. Меня не били, я даже завела себе несколько подруг, но я по-прежнему ничего не чувствовала. В средней школе всё было также, даже ещё жёстче, но в старшей я уже могла постоять за себя, если кто-нибудь меня и начинал бить. Как-то раз я шла по коридору и уже вот-вот была готова повернуть за угол, как вдруг врезалась в кого-то. От неожиданности я упала на колени, но чья-то ладонь коснулась моего плеча. Я посмотрела наверх и… случилось невероятное: я что-то почувствовала! Какой-то парень мягко улыбался мне, но в его глазах была обеспокоенность. Он спросил в порядке ли я и извинился, но я даже не могла ничего ответить… Во мне вдруг вспыхнуло что-то необыкновенное, оно жарило сердце, а вместе с тем и лицо, оно мурашками проходилось по всему телу, заставляло меня широко открыть глаза и не моргать. Вот он, тот, кто подарил мне это новое чувство, тот, с кем я смогу быть нормальным человеком! Я наконец нашла его! Я была просто на седьмом небе от счастья. Но… Когда он отошёл от меня, к нему подбежала девчонка. Она начала увлечённо что-то ему рассказывать, активно жестикулируя. На её лице была такая беззаботная улыбка! Что-ж, я уберу эту улыбку с её лица… Я не позволю ей забрать у меня сенпая. И не важно, чего это будет стоить. Я просто уберу её. И так будет с каждым, кто посмеет подойти к сенпаю. Сенпай. Будет. Моим.

У него нет выбора.

Но когда я подхожу к нему, снова и снова у меня внутри всё горит и я не могу сдержать глупую улыбку. Мне становится жутко неловко, да и сам он смотрит на меня с недоумением. Я не могу стоять рядом с ним долго, тогда он думает, что я странная. Но я так хочу быть вместе с ним всегда! И я устрою это. Не бойся, Сенпай, никто не помешает нашей любви.

Никто...