Ты похожа на котенка

Дорога домой по ощущениям приравнивалась к дороге на эшафот, но Лидия, к счастью, настолько смирилась со своим весьма шатким положением за сегодняшний день, что не испытывала липкого страха, который должен был обволакивать ее разум. Впервые в жизни она сделала что-то, что выходило за рамки правил, установленных в ее маленьком мирке, именуемом семьей. Курящая женщина в семье Швагенвагенс — практически немыслимый феномен, но вместо стыда девушка испытывала нечто противоположное — глубокое удовлетворение своим поступком. Несомненно, вредные привычки не являются поводом для гордости, но откровенно говоря и привычкой одну выкуренную сигарету едва ли можно было назвать. Лидия была довольна тем, что хотя бы раз в своей жизни сделала что-то не по сценарию, тщательно подготовленному ее отцом еще задолго до ее рождения. В то время, как Себастьян всю свою сознательную жизнь пытался доказать семье свою индивидуальность, чем нередко получал наказания в виде побоев, его сестра делала абсолютно все, что от нее требовалось даже вне дома. Блондинка была образцовой дочерью, истиной наследницей старинного рода. И как же ее от этого тошнило. Несколькими часами ранее, впуская в свои — идеально чистые и здоровые — легкие, горький табачный дым, Лидия почувствовала себя гораздо здоровее, чем когда-либо, как бы противоречиво и бессмысленно это не звучало. Чувствовать себя бездушным роботам, беспрекословно исполняющим все указания отца, теперь казалось еще более сомнительным удовольствием, чем ранее. Идя по улице, мимо серых, ровно как и ее жизнь, домов, аристократка столкнулась с группой молодых людей, большая часть из которых, весело переговариваясь, спокойно курили. Так, будто это нормально и нисколько не аморально. Усмехнувшись про себя, девушка представила лицо Густава, искаженное гримасой отвращения, если бы на ее месте оказался он. Поравнявшись со сверстниками, девушка почувствовала запах сигарет, исходивший от проходивших мимо нее людей, и в ее груди внезапно тугим узлом завязался животный страх, в момент прогнавший легкое чувство эйфории, которое она испытывала минутой ранее. Запах. От нее. Пахнет. Сигаретами. Разумнее сейчас не идти домой, а прямиком на кладбище, дабы вырыть себе могилу попросторнее. Ступор, который в один момент застал девушку врасплох говорил только об одном — приближающейся панической атаке, которая впервые должна была случиться в людном месте. Обычно такое происходило только в закрытой комнате глубокой ночью, когда аристократке позволялось проявить слабость, но, разумеется, не слишком громко, чтобы не разбудить домочадцев. Судорожно перебирая все возможные способы устранить запахи, Швагенвагенс вспомнила о флаконе с парфюмом, который она всегда носила с собой по рекомендации матери. «От леди должно приятно пахнуть всегда, при любых обстоятельствах» — кажется так ей сказала женщина как только Лидия доросла до возраста, когда дети начинают осмыслять слова, которые им говорят. Флакон с дорогими духами красиво блестел на солнце, переливаясь теплыми цветами. «Обработав» одежду от неприятного запаха, девушка задумалась над тем, что делать с ее дыханием. Леденцы в ее доме были под строгим запретом ввиду возможности появления кариеса на белоснежных зубах, жевательные резинки способствовали выработке желудочного сока, что плохо влияло бы на организм, поэтому их использование также было под запретом. Естественно, кому будет нужен бракованный товар. Других вариантов не оставалось, Лидия медленно поднесла ко рту флакон, намереваясь заглушить духами запах изо рта. -Фуфуфу, ты че творишь?! — внезапно рядом с собой аристократка вновь услышала знакомый голос. -Может хватит меня преследовать? — грубо огрызнулась блондинка, сверля глазами парня, стоявшего рядом, — от меня пахнет, мне нужно убрать запах. -А еще сжечь к хуям свою глотку, план отличный, — проговорил Чес, хватая ее за запястье, — че, весь мозг прокурила? Лидия подняла к небу уставший взгляд, вся ее жизнь стала походить на второсортную комедию с настолько низкими оценками критиков, что на нее никто бы и не пришел. Опустив наконец руку, она вновь посмотрела на музыканта и уставшим голосом проговорила: -Я не могу вернуться домой с таким запахом, меня накажут. -А жвачки дебилы придумали, так? Сходи и купи, в чем проблема, — посмеиваясь, сказал шатен. -Нам не выделяют средства чтобы мы не купили что-то запрещенное, и, к твоему сведению, из-за жвачки портится желудок, — очередное холодное замечание не возымело должного эффекта, парень все еще ухмылялся. -Ага, а вот спиртяга с химикатами укрепляет иммунитет, — музыкант вовсю издевался над девушкой, — секунду. Чес начал выворачивать карманы своей потрепанной куртки, усердно что-то ища в них, — Резинку будешь? -Какую? — не подумав, задала вопрос девушка. -Ну, другими резинками посреди улицы не пользуются, если ты понимаешь о чем я, — проговорил парень, подмигнув девушке. И нет, Лидия не поняла. Наконец, найдя упаковку жевательной резинки с мятным вкусом, Чес протянул ее собеседнице. Несмело взяв ту в руки, Лидия секунду подумала, взвешивая «за» и «против», и отправила пластинку в рот. -Спасибо. -Ну давай, я побежал, до встречи, котенок! — уходя, крикнуло юное дарование. -Хватит меня так называть, — проговорила девушка, не замечая, как уголки ее губ аккуратно поползли вверх. Вновь оставшись в одиночестве, Швагенвагенс быстрым шагом направилась к дому дабы не получить еще и за опоздание. Через несколько минут аристократка увидела свой дом, грозно обещавший ей одним своим видом строгое наказание за оценку. Оконные рамы здания в голове лиди преобразились в презрительные глаза, а нижние фасады изогнулись в злой усмешке. Неудивительно, что ее семья владело этим домом уже несколько поколений, они идеально подходили друг другу. Осторожно переступив порог, Лидия вновь надела на себя маску полной учтивости, которую было принято носить в присутствии отца. Словно тень, перед блондинкой появился Рофт. -Лидия, вас ожидает отец в гостиной. Кивнув, девушка сняла обувь, сменив ее на домашние туфли — разумеется на каблуке, как же еще — и последовала за дворецким. Расположившись в кресле, отец читал свежую газету. Как всегда в дорогом, идеально выглаженном костюме, как всегда жестокий и бессердечный. -Здравствуй, отец, ты хотел меня видеть? — слегка улыбнувшись, сказала аристократка, пытаясь уловить настроение главы семьи. -Да, присаживайся, — Густав указал на место в соседнем кресле. Послушно исполнив указ, Швагенвагенс приготовилась к гневной триаде и наконец вспомнила о боли в ребре. -Как ты помнишь, твой брат завел дружбу с отродьем из консерватории. Как ты понимаешь, меня это не устраивает, поэтому ты должна проследить за ним и узнать его слабости. Его необходимо устранить. Лидия побоялась представить, какую участь уготовил для мальчишки ее отец, но, очевидно, простым разговором это не ограничится. -Я поняла, отец, — холодно сказала Лидия, подавляя эмоции, — что-то еще? -Нет, можешь идти, начнешь втираться ему в доверие с завтрашнего дня, — безэмоционально бросил Густав, вновь беря в руки отложенную ранее газету. Девушка замерла в неверии, что сегодня оказание ее миновало. Быстро опомнившись, блондинка направилась к двери, когда голос ее отца зазвучал в тишине комнаты: -И без глупостей, Лидия, — твердо произнес старший Швагенвагенс, на что юная аристократка быстро кивнула, покидая помещение. Сегодняшний день можно было бы смело отметить в календаре как самый странный в ее жизни. Если бы даже ее календари не проверялись.