Сердце жалкое, твоё?

— Всё никак не уймешься, Поттер? Интеллект не вмещает? Мерлинвеликийсукаблять Альбус Северус раздраженно цыкнул, не сдержавшись. Гриффиндор ведет с разгромным счетом, где это видано? Уже неделю он сорит подкатами, улыбками и предложениями. Так падают звезды с неба без парашюта. Проклятый Малфой, его хоть убивай, не покажет человеческую сторону. Она вообще есть? Если и есть такой рычаг, подскажите, куда нажать. Словно робот, повторяет одно и то же по смыслу, меняя ядовитую вариативность оболочки судьбоносных слов. Альбус давно забыл про Нимбус, впав в азарт погони за жертвой. Продолжая разглядывать блондина, он снова дал пощечину мысли о том, что «возможно, он мне нравится по-настоящему». Красивый, зараза. Слово «изысканность» с него писали, а как же иначе, если каждый поворот головы неторопливо-королевский, а каждый взгляд — свысока и нехотя? Черты лица его навевают воспоминания о филигранной идеальности снежинок. Рядом с таким хочется завязать галстук и заправить рубашку, не будет лишним и честь отдать, а еще лучше в ноги бухнуться. — Экскьюзми, мадемуазель! Кареты-то уж нет, но приглашу на карусель. — саркастически протянул он, разводя руками, что почти дрожали в бешенстве. Скорпиус же, не замедляя шага, пронесся мимо и влетел в класс Нумерологии, так и не взглянув на распинавшегося слизеринца. А ведь раньше это словосочетание было из разряда «не бывает», поздравьте героя, отличился снова, юху! Альбус в ярости пнул дверь кабинета и отправился на свой урок, распугивая младшекурсников грозным выражением лица. *** — Прекрати злоупотреблять служебным положением. В следующий раз я просто не приду, ты всё равно не говоришь ничего полезного. — не здороваясь, стремительно вошел в кабинет директора Драко и сел напротив. — Но ведь ты здесь. — мягко сказал Гарри. Он отложил автоматическую ручку, которой пользовался всегда, с детства презирая перья. Смерив блондина спокойным взглядом, он чуть улыбнулся ему, что-то подмечая. Малфой ему такого простить не мог. — У меня нет времени играть с тобой в гляделки, говори уже… — Прости меня. Драко поперхнулся фразой. Изумрудные глаза напротив смотрели прямо, поражая своей искренностью, надеждой и виной. Человек, которому вместо простого «Гарри» больше подходило «Вельзевул» или «Люцифер», смотрел щенячьими глазами, нервно дергая под столом ногой. — Чертов лицемер. — произнес Драко, качая головой. — Драко, я… — Да нихуя! Никакой я тебе не «Драко»! Ни сейчас, ни тогда, ясно? До тебя еще не дошло? Ну так я пошлю тебя еще раз… — он, зло выплевывая фразы, встал с кресла и развернулся к выходу, но Гарри, перемахнув через стол, оказался рядом быстрее и схватил его за локоть. — Отпусти! — Не раньше, чем выслушаешь. — качнул головой Гарри. — Знаешь, я всю последнюю неделю прокручивал в голове этот разговор, но так и не придумал, что скажу, прости. — И снова браво! Наконец-то твоя тупоголовость сослужила мне службу… — Ты прав, я тупица! — с жаром согласился Гарри. Они так и стояли посреди кабинета. — Как говорил Северус: «Поттер — наглядное доказательство того, что человек способен жить без мозгов». Я идиот и еблан, инфантильный и толстокожий. Это действительно так, но я никому не желал зла. Особенно тебе. — Видя то, что Драко снова пытается возмутиться, он повысил голос. — Я знаю, что сделал тебе больно, но я не нарочно. Согласен, это было ужасной шуткой, способной прийти в голову только конченному ебланоиду. Я клянусь, я понятия не имел, что нравлюсь тебе! Мы ненавидели друг друга и… Блять, Драко, моя жизнь — это цирк с конями и Волан-де-Мортами, и куда бы я ни бежал, мир исправно трещит по швам. Но поверь, пожалуйста, мне сейчас. Мне очень жаль. И ты мне очень нравишься. Я, кажется, тебя люблю. — отрывисто закончил Гарри, глядя на Драко испуганными глазами, сжимая его локоть. Драко смотрел в ответ, растеряв всю свою холодность и угрозу. Широко распахнув серые глаза, он следил за тем, как Поттер заполошно подыскивал слова и выкрикивал признания, и только поэтому поверил в то, что это сказал именно он. — Ты сегодня столько раз назвал себя идиотом, что даже как-то глупо это повторять. — медленно сказал он, разлепив наконец губы. Гарри робко улыбнулся и приглашающе сделал шаг к дивану. Они присели, и Драко снова заговорил, стараясь, чтобы его голос не дрожал: — Отец всегда говорил мне: «Сантименты — это физический дефект, который ведет к проигрышу». Малфои выше всего человеческого. Никаких чувств, никаких сомнений. Никаких слабостей. Блять, ты бы знал, как я из последних сил прятал всеми немыслимыми щитами мысли о тебе от досмотров отца! Он бы просто убил меня, если бы увидел хотя бы отрывок. Я постоянно на тебя смотрел. Ненавидел себя, а потом снова смотрел, не в силах удержаться. Шрамоголовый придурок в нелепых очках и старой одежде. — он горько усмехнулся, окидывая взглядом мощную фигуру Гарри, который боялся шевельнуться, жадно впитывая каждое слово. — Надежда миллионов и моя собственная. Знаешь, как красиво ты выглядишь, когда летаешь? Грызешь ногти, когда нервничаешь. Облизываешь губы, когда ждешь чего-то. Совершенно не умеешь скрывать свои эмоции. Когда злишься, у тебя глаза как будто загораются. Это было так красиво и по-геройски, что я злил тебя раз за разом. Своим взглядом ты можешь и камень сточить. Хотя скорее расплавить. Пожар, запертый в клетчатую рубашку. Люди говорят, что любовь и ненависть один шаг разделяет, но я как ни толкал тебя, всё не мог сдвинуть с места. Знаешь что? Ты двадцать лет назад говорил так же искренне, как сейчас. Абсолютно. Даже интонация та же. У меня в груди сейчас абсолютно такой же восторг, его даже горечь воспоминаний не гасит. И я должен бы тебя сейчас послать, а лучше пиздануть по твоей раненной башке хорошенько, но не могу. Я просто очень хочу наконец стать счастливым, можно? Я просто хочу, чтобы мне больше никогда не было жаль. Ледяной Малфой растаял, но лужей почему-то растекся Поттер. Глядя на то, как дрожат бледные пальцы, он бережно сжал их своей всесильной ладонью. Забив на слова, он просто обнял Драко, обдавая теплом могучей груди, чтобы ему больше никогда не было холодно и одиноко. — Как я мог? — прошептал он в светлые пряди, вечно пахнущие морозом. — Ты посмотри, какой ты. Ты же как девчонка, Малфой. Красивый, что охренеть. Глазищами своими на меня как взглянешь, у меня внутри всё переворачивается. Как пришел ко мне месяц назад, весь такой ледяной и официальный, я сам не понял, какого хрена со мной произошло. Только ты так умеешь. Никуда теперь от меня не денешься. Драко чуть отстранился и заглянул в глаза, где жило теплое вечнозеленое лето, и светло улыбнулся. — Да целуй уже, придурок. Многократное «прости», что Гарри заключил в нежном поцелуе, едва не выбило из Драко слезы. Он прижался доверчиво, словно снова мальчишка, и Гарри сгреб его в охапку, примеряя эстетическую бледность на себя. Позади затертая неизвестность, липкое сожаление и застарелая тоска. Долой воспоминания, у них будут новые. Принято. Погнали. — Поцелуй длиною в двадцать лет. Я чувствую привкус шлюх на твоём языке. — прищурившись, приподнял бровь Драко. — Больше никаких шлюх. Обещаю. — грустно улыбнулся Гарри и прижал мужчину к себе, не к месту вспомнив Самира.