За окном

Роберт смотрит разгневанным взглядом. Уилл, кажется, видит как глаза Грея, голубые и добрые, под светом этого противного светильника, становятся янтарными. Глазами дикого хищника, монстра. Мужчина всегда так менялся до неузнаваемости, становится чужим, когда находил это. Грей резко втягивает через сжатые зубы чистый, прохладный воздух. И все становится в разы хуже, Байерс вздрагивает и поспешно опускает взгляд в пол. Напряжение будто бы прилипает к коже, когда мужчина наступает на один из рисунков. — Я всегда восхищался твоим талантом, — обманчиво мягко, и ласково говорит Роберт. Байерсу хочется спрятаться, а лучше и вовсе умереть, когда мужчина медленными, плавными движениями поднимает тот самый альбомный лист. Он почти аккуратно разглаживает помятые места, и смеется. Смех Роберта бархатный и очень приятный, будь тут посторонний человек, он бы подумал что Грей совершенно искренен. Но, Уилл не был посторонним, он знал что за этим последует. Знал и уже внутри ломался, как и всегда. — Ты рисуешь просто бесподобно, Уилл. Я не встречал никого способного настолько точно прорисовать черты и особенности человека, которого художник видел всего несколько раз в жизни, и даже не близко. Чтобы сотворить такое нужны просто недюжиные способности, а еще особый интерес, не так ли, малыш? Байерс чувствует как его сердце ухает куда-то вниз, как по телу проходится небывалая дрожь. Мальчик заламывает пальцы, и открывает рот. Тяжелый взгляд Грея будто бы мог уничтожить, испепелить живьем. И с этим поделать ничего нельзя, совсем ничего. Слезы скапливаются в уголках глаз, и Уилл поспешно моргает. Слезы всегда действовали на Роберта, как Тореадор на быка, он зверел раньше обычного, и не был способен от слова совсем, контролировать себя. — Смотри на меня, когда я говорю с тобой! — рычит мужчина, и за миг сокращает расстояние, жестко хватая за подбородок. Слишком больно. Мальчик знает, что пройдет некоторое время, прежде чем на том месте появятся новые бордовые метки. Что ж, он сам виноват. — Это не в первый раз, когда я нахожу эти ублюдские портреты, знаешь что это значит, Уилл? — шепчет Роберт склоняя голову к нему. Его губы напротив Байерса, и он чувствует слабый запах дорогого виски, и нотку смородины. Любимая ягода Уилла. Тошнота подкрадывается незаметно, и он сглатывает вязкую слюну. А Роберт все смотрет на него, теперь уже с примесью нежности и разочарования. — Я не знаю, что это значит, Бобби, — качает головой Уилл, придав голосу как можно больше искренности. Быть может, если он скажет то что хочет услышать мужчина, все обойдется? — Я просто рисовал и все. Ты же знаешь, Бобби, что мне нравится рисовать тех людей из телевизионных шоу. И мне захотелось нарисовать настоящих, живых людей. А кроме тебя я никого не вижу, ты не подумай, мне это очень нравится. Так вот, тот парень часто ходит у нашего сада, и я воспользовался этим, просто так. — невинно хлопнул глазами мальчик, и выдавливает самую свою легкую, и доверительную улыбку. Байерс знал как правильно надо было говорить, чтобы Грей услышал его. Неизменная манера речи еще с одиннадцати лет, полностью устраивала Роберта. И его не волновало, что прошло уже больше четырех лет. Его не волновало, что Уилл уже был способен по-взрослому мыслить и говорить. Он хотел видеть своего гребанного «малыша», и Байерс был им. — Ты врешь мне, лживая сука! Тут около десятка портретов этого ублюдка! Просто так этого не делают. Помнишь, что ты обещал мне? Что будешь всегда, и во всем со мной честен, так? — яростно шипит Роберт, и проходится длинными пальцами по отросшим волосам Байерса, а затем резко и жестко тянет, вырывая тонкий вскрик с губ мальчик. Мужчина довольно ухмыльнулся, и усилил хватку, еще ближе придвигая Уилла к себе. — Лучше тебе забыть о нем, дорогой мой. Рано или поздно, он уедет отсюда, в этой дыре никто не остается. Дерри — проклятое место, Уилл, и ты прекрасно об этом знаешь. Но, вот мы навсегда останемся здесь. Ты и я, навсегда будем вместе. — он говорит чересчур возбужденно, а янтарные глаза лихорадочно сияли. — Он сошел с ума! — мысленно кричит Байерс. Но, сразу же понимает что Роберт, вероятно, такой был с самого рождения. Он и сейчас тянет Уилла в свое море безумства. И мальчик сам послушно плывет в след за мужчиной, в бездну, потому что другому выхода нет, его и не будет. Слова Грея бьют острым ножом прямо по сердцу. Смертельно больно, до невозможности дышать. Байерс немного отшатывается от столь нежелательных прикосновений (от отвратительных, противных прикосновений), и едва слышно всхлипывает. Но, на этот раз видя слезы Уилла, Роберт не выглядит еще более злым, весь его вид выражает спокойствие, и даже удовлетворение. Мужчина в последний раз оглаживает его скулу, и отступает на шаг. — Если, я опять найду это дерьмо, то клянусь, я притащу сюда этого ублюдка, — Роберт размыкает губы, открывая вид на свои острые, белоснежные зубы. Глаза его снова вспыхивают янтарным, и Уилл ощущает себе так, будто его приложили затылком об стену. — А затем, расчленю все его тело, каждый миллиметр кожи, прямо на твоих глазах. Мы же совсем этого не хотим, ведь так, малыш? Уж лучше, мы просто посмотрим фильмы в гостиной, поедая клубничный попкорн, чем будем ломать жизнь этому мальчишке, верно? — Верно, Бобби, — пролепетал Байерс в пол, губы и подбородок неконролируемо дрожали, полностью выдавая его состояние. Страх стальными тисками сжимал все его тело, нестерпимо хотелось чтобы Грей уже ушел. — Отлично, значит мы поняли друг друга, — довольно улыбнулся мужчина, а затем добавил: — Сегодня ты заперт в комнате. Роберт окинул его взглядом, и покинул комнату. Секунда, и послышался скрежет замка, заперт. Уилл остался стоять потерянной куклой посреди хауса. Внутри что-то протяжно заныло, и мальчик с рваным выдохом осел на пол. Теперь уже можно было не сдерживаться, и Байерс прижав руки в груди, позорно зарыдал. Он с протяжным стоном потянулся к одному из рисунков. Слезы крупными каплями падали на смятую бумагу. С листа, нарисованным простым давно источенным карандашом, на Уилла глядел — парень. Его смоляные кудри, были взъерошенны из-за сильного ветра, а карие глаза задорно блистали, смотря куда-то, куда, Байерс увидеть был не в силах. Мальчик в первуй раз поблагодарил вселенную, за хорошое, даже можно сказать — великолепное зрение, веснушки на бледном лице были практически незаменимыми, но он видел. Брюнета звали — Майк, хорошое и приятное имя, дарящие странные ощущение в животе, и мурашки по коже. То что этого парня, звали именно так, Уилл знал точно, потому что Майк часто проходил с друзьями, мимо их с Робертом дома, и те в свою очередь именно так его и окликали Майк слишком часто, чтоб это было нормальным, проходил мимо их дома. Он глупо и безрассудно вглядывался в их маленькие окошки, смельчак чертов. Байерса это пугало до мелкой дрожи, и нервных покусываний ногтей. Если, Роберт заметил, что брюнет проявил интерес к ним, это ничем хорошим не закончится, а именно тем о чем говорил Грей, когда пугал его. Пару раз, всего пару гребанных раз Уилл встречался взглядом с Майком, но сразу же падал на ледяной пол. Было стыдно и страшно, сердце Байерса крошилось просто на миллион кусочков. Потому что, он никогда не заговорит с ним, не узнает его. Да он, вообщем-то никогда ни с кем не заговорит, кроме как с Греем. Правильно мужчина сказал, Дерри — проклятое место, как и Роберт, то и то Уилла не отпустит. Мальчик навсегда заперт в этом уродливом, огромном доме с маленькими окнами и сотнями замков. Жизнь до, Байерс помнил смутно. Он не помнил где, и как он жил, не помнил что любил, о чем мечтал. Зато помнил маму, и от этого было хуже, намного хуже. Уилл помнил ее карие, теплые и полные заботы глаза, они часто снились ему, даже до сих пор. Помнил каштановые мягкие волосы, что вечно лезли ему в рот и нос, когда Джойс обнимала его, и помнил что пахли они не дорогим шампунем, и сигаретами. В страшные ночи, когда Роберт был особо жесток, только мысли о ней, заставляли Уилла жить. День когда Грей поймал его, в сознании Байерса отпечатался наиболее ясно. Он катился на своем старом и ржавом велосипеде из школы, понурный и опустошенный. Друзей у него не было. Ведь никто не хочет дружить с фриком, с тем кто отличается от тебя. На улице было слишком темно, он ехал на дороге, их дом находился прямо на окраине леса. Он помнил, как неудачно проехался передним колесом по камушку, а потом свалился с велика, разбивая себе лицо. Пока он ревел, и вытирал слезы и сопли с лица, рядом притормозил автомобиль. Высокий и красивый мужчина обещал, что поможет ему, и отвезет прямо домой. Он был их соседом, Роберт Грей, мама частенько мило болтала с ним в супермаркете, или на парковке. Уилл не мог, не доверять этому человеку. Но, домой Байерс так и не вернулся. Уилл и Роберт переехали в другой штат, в совершенно чужой мир, в проклятый — Дерри. Разрушая надежды Байерса что его найдут, и это сломало мальчика. Грей часто рассказал, о своих прошлых любимых детишках. С особой любовью поведал о братьях Денбро, что и как он с ними делал. Говорил о малышке Бев, которая так боялась своего отца, что сама прыгнула в его руки, в попытке спастись, но жестоко ошиблась. Рассказывал про умных не по годам Бене и Майке (тут его сердце замирало). О Стенли, единственном кто закончил все своими руками, чем разбил большое сердце Роберта. С особой яростью, о порочных Ричи и Эдди, которые должны были дарить свои чувства ему, но предпочли друг друга, чем сразу же поплатились. Но потом мужчина остановливался говоря, что Уилл другой, он особенный, и у них всё особенно. Мальчик лишь смущенно улыбался, смотря в безумные огни в глазах Грея. Он прекрасно знал, что это все чушь собачья, и закрывая глаза думал о долгожданном конце. Мысль о смерти не пугала его, она дарила умиротворенность, и чувство далекого счастья. Еще, ему дарили счастье, мечты. Байерс думал что там, в параллельном мире, все было бы по-другому. С самого детства рядом с ним были бы друзья, был бы Майк. С ними бы происходил невероятные и небывалые вещи, они бы сражались с монстрами. И всегда бы побеждали! В том мире Уилла по-настоящему любил, и дорожили. Там, он мог бы прикоснуться к черным к кудрям брюнета, обнять, и смотреть на через стеклянный барьер, а напрямую. И Майк бы улыбался ему, прижимаясь алыми губами к его. И никаких Робертов. Идеально. Но тут, он приходил в себя, растерянно оглядывая серые, обшарпанные стены, понимая что вот она, его настоящая реальность. От бессилия и боли, Уилл снова сворачивается в клубочек, утирая красные, воспаленные глаза. Зная что днем, он опять будет ловить фигуру Майка за окном. Пока в один из дней, и эта крупинка радости и счастья, не пропадет.