Ты моя боль

      Ричард староста класса, за которым идёт стадо, возлагая на него большие надежды. Каждый учитель, восхищается его знаниями, манерами. Поддерживая его в желании пойти стать детективом, подняться до самых вершин. Все сидят в нём холодного, расчётливого до жуткости, но правильного и справедливого. Имея свою компанию, которая не против замарать руки ради правильного ответа на контрольной и молчать о том, что происходит на самом деле. Просто те, кого не любил Рич, сразу делали изгоем. Другие, видя что бывает с белой вороной, молчали, расставляя приоритеты.       Гэвин Рид, белая ворона класса, гей, почти отличник. Главный «злодей» в сказке Ричарда, который претендует на одно из свободных бюджетных мест лучшего юридического университета. Постоянно ходя к репетиторам, стараясь быть светлым человеком, который помогает всем. Тот человек, который ненавистен учителям, потому что он весь не правильный, с пирсингов на мочке уха, курящий на переменах. Вечный прогульщик, но всё равно держащий на плаву, лишь слегка отстаивая от Декарта старшего. Тот, кто получает по лицу от «главной компашки» чуть ли не каждый день. Не имея ни одну слабость, кроме своей любви к старосте.       Он не плачет, когда его в очередной раз останавливают за школой, нанося удар в челюсть. Снова говоря о том, чтобы он перестал смотреть на «Царя». Чтобы наконец понял, кто главный, стал как все. Он не вздрагивает, когда его бьют ногой по животу, пока он лежил на земле, кашляя кровью. Никогда не проронив ни одной слезинки. Постоянно черствея, смотря только на него, до момента пока не вырубиться от боли. Ему не кому было пожаловаться, не с кем было поговорить. У него был лишь он сам, который ломался с каждым ударом. Тот светлый человек, в радужном свитере стал в один момент жестоким.       Очередной раз удар пришел неожиданно, заставляя встать на колени и впервые зажмуриться, чтобы остановить поток слёз. Но не смог. Они пошли ручьём. Карие глаза смотрели на серые, уже ненавистные до глубины души, глаза. Проронив лишь одно слово «ненавижу», пока компания удалялась. Губа кровоточила, а Рид лишь смотрел вперед стараясь успокоиться, избавиться от тех картин в голове, где его бьют. Каждый случай отпечатался в его памяти. Заставляя ненавидеть Ричарда сильнее. Теряя надежду на людей, которые готовы на всё, чтобы сохранить свою власть, лишь бы не оказаться на его месте. Теперь он лишь уверен в том, что люди умеют только подстраиваться за лидерами, но никак не иметь своё мнение. Хороших людей не существует, ведь никто за всё время, не заступился, не помог. Никто ничего не сделал. Как и он сам, лишь жалея себя, стараясь быть хорошим. Только оказалось никому не нужна эта доброта.       Гэвин стал детективом, который носит чёрную косуху, ездит на байке, чаще всего без шлема и призирает каждого коллегу, который работает в его отделе. Он стал тем, кто пьёт много кофе, курив сигареты почти пачку в день, имея наглости посылать клиентов и грубить им. Рид тот, кто грубо скручивает людей на улице и толкает в кутузку, говоря им, чтобы помолились, если хотят остаться в живых. В нём не осталось ничего человеческого. Только ненависть, единственное что он испытывает как к себе, так и к другим людям. Каждый день, видя себя в зеркале, рассматривая свои шрамы, когда-то оставленные ублюдками одноклассниками, остаётся бороться с желанием разбить зеркало. Он не верит в любовь, и видя парочки, фыркает, высказывая своё недовольство. Он верит в секс, жестокий, бесчувственный, грубый. Вызывая мальчиков на ночь, нагибая их, без поцелуев, крепко сживает их волосы, заставляя прогибаться и стонать, так громко, как они могут. Это то, что заставляет расслабиться, немного поспать. На следующий день он опять делает себе кофе и идёт на работу.       Всё рушится в один момент, когда к нему подходит мужчина в костюме, прожигая на сквозь своими серыми глазами. Тот кто скидывает его ноги со стола, а стакан с кофе выкидывает в мусорку. Заставляя впасть в ступор, не понимая, что происходит. Грубая реакция, нецензурные слова так же быстро растворяется, как появляется. Перед главами вновь те удары, снова ощущение той физической боли по всему телу. Всё происходит слишком быстро, чтобы что-то сделать. Не успевая среагировать, как голос его заставляет приковаться к своему рабочему креслу.       — Здравствуй, Гэвин. Я твой новый напарник. Теперь ты будешь под моим контролем. Руководству надоели твои выходки. — Поднимает взгляд на него. Хотел встать, чтобы ударить, но тело не слушается. Он чувствует, как его сновь опустили на колени и заставили слёзы идти по щекам. Вновь ощущая свои без помощность.       — Пошел ты нахуй. — Говорит так неуверенно. Он продолжает ненавидить. Но тело говорила иначе. Это заставляло мужчину на против насмехнуться и сесть на против за стол. — Мне не нужен напарник, так что ты зря сел сюда. Исчезни. — Рид не мог даже подобрать грубые слова. Продолжая стараться противоречить своему телу, своему сердцу, которое когда-то любило.       — Не правдоподобно, Рид. — говорит, наблюдая за тем, как детектив вновь закидывает ноги на сол и старается смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Это вызывало лишь смех, который едва сдерживал. — Если ты откажешься от работы со мной, тебя уволят, а вот меня повысят. — Последнее ложь, но от куда это было знать Гэвину, который готов уже работать с ним, лишь бы тот не занял позицию выше. Пока он сам будет жить где-нибудь на улице, стоя у какого-нибудь костра. Безработный и уже никому не нужный.       — Хуй с тобой, располагайся. Только ещё раз тронешь меня… — Проглотив угрозу, видя как босс смотрит на них. Присаживаясь в нормальную позу, включая рабочий компьютер, смотря на нераскрытые дела. -… тебе придёт пиздец. — говоря уже так тихо, чтоб слышал это только Ричард.       Конец рабочего дня пришел быстро, незаметно подкравшись. Так же резко, новый напарник, подошел сзади, чтобы позвать в ближайший бар выпить, познакомиться, узнать друг друга. Ведь так много времени прошло со времён школы. Они ведь теперь другие люди. Рид задумался над приглашением, а всё из-за того, что когда-то любил. Первая любовь, всё такое. Недовольно вздыхая, кивает принимая предложение. Берёт свою косуху и они идут вместе на выход. Они говорят обо всём и ни о чём. Обсуждая как работу, так и то, почему Гэв носит такую безвкусную одежду, которая со стороны выглядит так, будто бы он спиздил её у бомжей. Ему даже смешно с такого вывода, но ответ прост, ему просто плевать что носить, что покупать, лишь бы было удобно задерживать преступников и бегать. Ненависть даже рассеивается лишь на время. Всё становить нормально, пока Ричард не говорит о шрамах. Пытаясь спросить, почему тот не сделает пластику или что-то типа того. Тогда бокал из-под виски разбивается от сильного сжатия. Гэв смотрит на него с самой настоящей болью в глазах, шипя, задавая вопрос, мол, как думаешь, от кого эти шрамы, кто в них виновен, из-за чего ему приходиться ходить таким. Платя за счёт уходит из бара.       Его пытаются догнать, пытаются извиниться, хватают за руку, останавливая. Смотря прямо в глаза, которые в последний раз плакали тогда в девятом классе. Теперь вновь мокрые как тогда. Прошло чуть ли не 10 лет, с тех пор. Слов не хватает, чтобы выразить все свои эмоции, всю свою боль, которая копилась и копилась, которую он выплёскивал на работе, стараясь заглушать её избивая других. Стараясь забыть, что он любил мразь, из-за которой он стал таким.       — Я…я ненавижу тебя, блять. Понимаешь? Какого чёрта ты резко появился? Мало боли мне принёс? Да тебя все боготворят, мог бы уж отказаться от того, чтобы быть моим напарником. Пусть меня бы уволили, не такая уж и беда, по сравнению с тем, что я вновь вижу тебя. Ричард, ты ужасный, самый ужасный человек на этой планете, нет, даже вселенной. Раньше я думал, что хуже меня уже не найти, но нет, по мразотству ты победитель, который умудрился обогнать всех. Ты даже свои руки боялся испачкать, заставлял других выполнять за тебя грязную работу. Теперь ты перешел на новый уровень? Или завтра я не проснусь из-за твоих дружков? — Он сорвался, высказывая что думал, что не мог сделать раньше. Ему ударили по больному, заставляя говорить. Вырывая руку, быстро уходя, оставляя своего обидчика одного, стоять по середине дороги, смотреть себе в спину и опустить руки.       Рид надеялся, что придя на работу, на против него никого не будет. Ему было стыдно, больно, страшно. Выкуривая третью сигарету, он заходит в здание и видит свой стол пустым. К нему идёт начальник. Он боится, что его уволили, но надеется, что ему скажут, что теперь напарника у него не будет.       — Гэвин Рид, вот твоё новое задание. — Говорит мужчина, пихая в руки папку. — Ричард Декарт заболел, так что сегодня тебе придётся поработать с Хэнком, будь с ним помягче, он сына потерял. — на это детектив кивает и смотрит в сторону Лейтенанта, который держит фотографию, крепко сжимая ладонь в кулак. В груди что-то кольнуло. Ведь никто так не стал бы переживать из-за его смерти.       Неделя прошла быстро, больше никотина в лёгких, и теперь ещё и алкоголь в крови. Работать было трудно, ведь он постоянно думал о том, что произошло тогда у бара. Ричард снова овладел им, и так глупо. Из-за одной встречи, а вся детская боль всё ещё накрывает его. Вся та любовь к нему, вновь загорелась большим пламенем. Будто бы тогда он не потушил её, а просто перестал обращать внимание на вечно горящий камин в доме, который символизировал его любовь. Его взгляд выдал всё, и вернувшийся с больничного Ричард понял всё. Он не идиот, понимал тогда всё то, что чувствует его жертва, так и сейчас. Чувствуя болезненный и влюблённый взгляд.       — Поговорим? — говорит тихо на ухо. Ставя рядом с мужчиной на стол кофе.       — После работы. — взял кофе отвечает, не уводя взгляд с проекции монитора. Читая свой отчёт. Стараясь быть холодным.       Они ещё переглядывались взглядами, но не разу не заговорили. Лишь оба делали вид, что очень заняты, стараясь не давать шансу другим работникам, строить теории по поводу их отношений. Хотя все и так чувствовали напряжение проходя мимо них. Так и прошел рабочий день, с перерывами на покурить, где Рид только и мог нормально дышать, расслабляться. Думая о том, чтобы вызвать какого-нибудь мальчика с серыми глазами, с идеальным телосложением, умным, красивым и чтоб имя у него было… В тот момент детектив понял, что вновь попал.       Ричард стоял у входа, ожидая своего напарника, чтобы поговорить. Хотя он даже не знал, о чём будет говорить, не знал, стоит ли начинать этот разговор, нужен ли он. Может ему просто сбежать? Нет, он никогда не бежит от проблем и в этот раз не будет. Постарается решить их. Сделает всё что может. Он верит в это, пока не видит как к нему идёт мужчина, в чёрной рваной касухи, держа в руке стакан с кофе, а в зубах сигарету, которую вот-вот закурит. Разглядывая шрамы, которые когда-то нанёс ему, пусть не своими руками. Это он сделал? Из парня, который был добрым, стремился к вершине, теперь взрослый мужчина, одинокий, пьющий вредный кофе каждый день и курящий целую пачку в день. В того, кто теперь ненавидит весь мир, а того, кого любит, не может даже взять за руку. Ведь он это делал, потому что хотел сломать, доказывая самому себе, какой мир жестокий. Оказалось это он такой. Забирая сигарету он выкидывает её в сторону, хватая детектива за талию и смотрит в глаза. Кофе падает вниз, брызгая на их ноги. Удар.       — Что ты не понял, когда я тебе запретил трогать меня? Совсем отупел?! — огрызается, старясь не поднимать взгляд на него. Но чёрт, как бы ему хотелось вновь ощутить его руки на своей талии. — Сука, ты теперь должен мне сигареты и новый кофе. Ублюдок. — Он же взрослый человек, но продолжает бегать от проблем как ребёнок. Они пошли подальше от здания, где Ричард взял мужчина в стену. Крепко держа его руки у стены, смотрел в глаза.       — Не вырывайся, хуже будет. — говорит тихо, спокойно, чтобы не наводить какой-то страх или панику. — Мы взрослые люди, давай не будем бежать от нас, от ошибок, от чувств. Совершил я ошибки, когда был подростком, знаю. Я выбрал тебя тогда, потому что ты был слишком сильным, казалось то, что победа будет за мной, если ты сломаешься. Я идиот, знаю, но я уже не такой, какой был раньше. Поверь. Дай мне шанс.       — Почему я должен верить тебе, Ричард? Как я могу знать, что ты просто не хочешь мной поиграть, что ты не собираешься меня сломать, сделать мне вновь больно, как тогда. Мы лишь два дня поработали вместе, я не могу тебе верить. Даже нет, я боюсь тебе верить. Ты видишь, что ты сделал. — Рид пытается вырваться, но у него не получается. Лишь опустил голову, чтобы не смотреть в глаза этому человеку. — Я не смогу поверить тебе даже если мы будем 10 лет работать вместе, пройдя через огонь и воду. Ты слишком много боли принёс в мою жизнь.       — Просто дай мне возможность. — осторожно положил руку на его щеку, гладя её, стараясь показать на сколько он тепло к нему относиться и будет относиться. Сейчас он похож на дрессировщика, который пытается приручить дикого зверя.       Они так стояли ещё долго, собирая мысли и пытаясь хоть как-то понять, что им нужно. Рид не знал, какие чувства испытывает, любовь или ненависть. Рич не знает, это чувство жалости или он действительно испытывает к нему любовь. Они дали время друг другу. Попытались работать вместе, давая времени идти без драматизма и ненужным ссор. Детектив начал принимать свои чувства, постепенно меняясь, научился говорить «спасибо» за утреннее кофе, постепенно перестал злиться из-за того, что у него отняли сигарету. Всё приходило со временем. Всё это пугало и настораживало. Ричард больше понимал, что не испытывает настоящие чувства. Только вот он хотел полюбить его. Пол года работы, а он ничего не испытывал. Лишь желания. Дотронуться, поцеловать, обнять. Может это и была любовь? Сомнения.       — Хорошо, я верю тебе. — Сказал мужчина в один момент, выкинув стакан кофе. Он уже чувствовал, что его не любят, но и больно уже не собираются делать. Из них вышли хорошие напарники. Они раскрыли много преступлений, а сегодня писали отчёт. — Сегодня мой последний рабочий день перед отпуском, тебе должны были сообщить. Сходим выпьем? Завтра ведь и у тебя выходной. — Говорит ведь неуверенно, надевая на себя зимнюю куртку. На улице нынче холодно, приближение зимы.       — Конечно. — Ричард улыбается ему, получая лишь небольшой поднятый уголок губ в ответ. В голове тут же появилось желание поцеловать, но смахнув его, он встал из-за стола и они пошли на выход. — Значит на новый год я буду работать за двоих? — усмехается.       — Вообще-то на новый год у тебя будут выходные. Но если ты настаиваешь на работу, то можешь попросить об этом нашего дорогого босса, который так же будет работать. Он с большим удовольствием согласиться сделать тебе ещё один рабочий день.       — Я лучше дома посижу, с братом отпраздную новый год. Мы каждый год празднуем вместе. Хочешь, приходи, он будет только за. Да и всё равно будет сидеть с Хэнком, забыв, что я дома.       — И часто они так забывают о твоём существовании? Коннор делает Хэнка счастливым, спас его он самоубийства. Коннор молодец, в кого он пошел такой? Или это ты такой особенный вырос? — Ухмыляясь, открывает дверь в бар.       — У нас не было родителей, мы были сами по себе. Это я его таким вырастил. — Рид заткнулся об этом сразу, и они сели у барной стойки, имея цель напиться и забыться.       Всё шло хорошо. Они пили, говорили, смеялись. Иногда обсуждали работу. Ричард узнал, что его напарник обожает котов и дома его постоянно ждёт чёрное пушистое чудо, которое никого не любит, кроме своего хозяина. Время шло ближе к ночи, а алкоголь уже превышал все нормы. Становилось лишь веселее, пока к Риду не подсел один и мужчин и не начал заигрывать, отбирая их драгоценное совместное время. Ричарда это начало раздражать. В одну секунду, он понял, что ревнует. Понял, что не хочет, чтобы Рид был чей-то, кроме как его. Мужчина держал себя в руках, пока незнакомец не потянулся к губам его Гэвина.       Ричард уже не осознавал что делал, пока случайно не ударил своего напарника, который пытался оттянуть его. Они же в баре, так ещё и сами работают в правоохранительных органах, а устроили такое. Выйдя уже на улицу, он старался дышать глубоко, надеясь, что это сон. Детектив выбежал за ним, что-то кричав. Адреналин заставил отрезветь. Посмотреть на любимого, положив руки ему на щеку, пока из костяшек шла кровь, как и из самых разбитых губ. Смотря прямо в глаза, притягивая к себе, целуя, с металлическим вкусом. Прося прощение за случайный удар, за все свои ошибки, за то, что не понял сразу свои чувства. И целуя, целуя, целуя.       — Я люблю тебя, Рид, выходи за меня, а. Я хочу, чтобы ты был только моим. — Смотря влюблённым взглядом, в которых были слёзы счастья, пока другой едва кивает.