Дошутились

Шутки шутками, подкалывания — это, конечно, здорово. Только сейчас Фэн Синю совсем не до смеха. Разве что до истерических усмешек над самим собой: и как он до жизни такой докатился? Да, оба они с Му Цином молодцы, и все многочисленные подкаты до жути откровенные, неприкрытые соблазнения и уединения на чаепития, несомненно, сыграли свою роль. Но чтобы все обернулось... ТАК. Фэн Синь не очень понимал, каким таким, мать его, образом. Сейчас он, открытый абсолютно и до чертиков смущенный самой ситуацией и уверенным в своих действиях Му Цином, на подрагивающих от напряжения руках пытается удержаться над небожителем. Горячим, необъяснимо властным и смотрящим так горячо и жадно. Фэн Синь упирается коленками в мягкий, застеленный свежими простынями матрас, когда вторая штанина успешно стянута нетерпеливым Му Цином с его ног. Му Цин нагло тянет на себя, заставляет и без того возбужденного генерала потереться пахом о край своих еще не стянутых хлопковых штанов и прильнуть к подтянутому животу. Му Цин гладит чужие бока, пшеничную кожу бедер и ягодиц, от чего Фэн Синь вымученно вздыхает куда-то в изгиб шеи мужчины. А тот шепчет на ухо, опаляя сбитым напрочь дыханием, короткое «масло?». Фэн Синь только болезненно закусывает губу и указывает на резную прикроватную тумбочку из темного дерева. — Какой же ты развратник, — Му Цин без помех укладывает раздетого полностью Фэн Синя на спину и отходит к указанному месту. — О себе забочусь, — и то верно. Му Цин возвращается, вновь призывая генерала оседлать себя. Он растирает ароматное, холодное немного масло между пальцев правой руки и увлеченно наблюдает за изменениями в чужом лице. — Что, никогда еще не? — Му Цин озорно хмыкает и поигрывает бровями. — А что ты, блять, думал? — Фэн Синь огрызается, морально готовя себя к тому, что случится дальше. — Ты такой молодец. Все подготовил, кроме себя. Или ты думал, только я под тобой буду ножки раздвигать? — Какой же ты... — Фэн Синь прячет лицо в ладони и напрягается, чувствуя, как проворная рука скользит по бедру, успокаивающе поглаживая, а вскоре влажные от масла пальцы прикасаются ко входу, массируют края подушечками пальцев. Фэн Синь опирается на согнутые локти и оттопыривает зад, утыкаясь макушкой в чужое острое плечо. Когда первый палец практически беспрепятственно проникает во влажное тело, Фэн Синь низко коротко вскрикивает, кусает, чтобы не сорваться на крики, собственное запястье. Му Цин свободной рукой медленно нежно водит по его крепкой спине, отвлекая от мерных растягивающих движений внутри. К первому длинному тонкому пальцу вскоре добавляется второй. Му Цин влажно целует в висок и скулу, параллельно разводя пальцы и заводя их все глубже в горячее нутро мужчины. Генерал Наньян тяжело вздыхает, оставляет пару слабых укусов на ключице Му Цина и крепко хватается за плечи, когда тот задевает внутри чувствительную точку, заставляя выгнуться в спине и громко застонать. Фэн Синь жмется ближе, толкается на пальцы, которые, не отказывая в удовольствии, гладят, надавливают на желанное место. Фэн Синь шипит, подрагивает, закатывает глаза и вновь падает головой на грудь Му Цина, тяжело дыша. А небожитель все продолжает двигаться внутри, то набирая темп, то замедляясь, сгибая пальцы. — Может хватит уже? — Фэн Синь сжимается на пальцах, сводит ноги, очень стараясь не сорваться от одних только прикосновений к себе. — Может, — Му Цин вынимает пальцы, улыбаясь, снова оглаживает нежные стенки у самого входа и замирает, когда Фэн Синь с жаркими поцелуями опускается на его шею, кусает требовательно, языком выводя влажные незамысловатые узоры и привлекая к себе внимание, — Неужели я так плохо это делаю, что ты просишь, чтобы я..? — Слушай у-умник, — Фэн Синь дышит глубоко и медленно, старается привести себя в норму и передохнуть от проникновений в чувствительные зоны, — т-ты делаешь это слишком хорошо, и мне нужен перерыв, а не то... — Не то что? — Му Цин ухмыляется, ведет левой рукой по чужому бедру, а правую оставляет на прежнем месте, разводит ею в стороны ягодицы. Фэн Синь, профессионально совращенный, ластится ближе, только бы не встречаться своими глазами с глазами Му Цина, до краев наполненными чем-то ярким и страстным, и в то же время мягким и нежным. Он вновь трется интимной зоной о живот небожителя, до боли сильно сжимает бледные плечи и смачно выругивается, вновь принимая в себя чужие прохладные пальцы. — Так что же? Ты так и не ответил, — Му Цин широко улыбается, наблюдая, как проседает под ним вечно самоуверенный, дерзкий и нахальный немного генерал; как упрашивающе мычит и стонет, жмется так очевидно и неприкрыто, что Му Цину приходится перехватить его член у основания, чтобы не дать сорваться раньше положенного; как неподконтрольно толкается в руку, мелко дрожа на согнутых коленях и локтях; как послушно расслабляется и действительно не дает Му Цину поводов продолжать сладкие мучения пальцами. Му Цин тянется за отброшенным куда-то к подушкам флакону с маслом, когда Фэн Синь уже совершенно беззастенчиво ерзает на его бедрах, расправляется сам с легкими завязками на штанах и отпрянывает, заметив, как Му Цин тянется самостоятельно стянуть с себя последний элемент одежды. Небожитель проходится намасленной рукой вверх по члену, откинув голову на постель, и неконтролируемо подается бедрами чуть вверх, больше распаляя и себя, и Фэн Синя. Последний одной рукой опирается на чужую горячую, тяжело вздымающуюся грудь, а другой сжимает белоснежные простыни. Он целует Му Цина под ухом, в подбородок, и мгновенно выпадает в осадок, когда Генерал Сюаньчжэнь сам свободной рукой притягивает за шею и целует так сладко и хорошо, что крутит живот и сердце срывается на еще более бешенный темп. Он проходится языком по захваченной нижней губе, кусается не сильно, заставляя пальцы поджиматься и спину покрываться мурашками. Фэн Синь только и может, что напряженно вздыхать от того, как невыносимо приятно ему от действий мужчины. А Му Цин дразнит все сильнее, водит членом меж половинок и еле держится, чтобы не отпустить нахальную шутку или колкий комментарий в сторону мучающегося генерала. — Сколько можно уже, — Фэн Синь прячет лицо, прижимаясь корпусом к мощному торсу. В паху ноет, но Му Цин, кажется, только этого и добивается. Издевается. — Хорошая погода, не правда ли? — Да давай уже, черт возьми, — Фэн Синь уж было решает взять все, как говорится, в свои руки, когда Му Цин, усмехаясь, коротко кивает и наконец, придерживая руками за талию, помогает опуститься на себя. Фэн Синь недовольно фыркает, сипло ругается, борясь с собственным телом. Он берет в себя до предела, тяжело дышит и благодарит небеса за решение Му Цина целомудренно прикрыть глаза. Фэн Синь пытается начать размеренные движения, только коленки предательски сдают и слабеют, и приходится делать упор на локти, вновь наклоняясь низко-низко над Му Цином. Который рук с талии не убирает и даже поддерживающе сжимает, чувствуя, как изнывает от напряжения генерал. Фэн Синь не сдается, сам немного приподнимается и опускается, тихо постанывая. — Ты сегодня не встанешь, если продолжишь в таком духе, — предостерегает Му Цин, когда Фэн Синь вновь полностью опускается на член, приложив изрядное количество усилий. — Я знаю, черт побери, — как хорошо, что местом их сегодняшней встречи стали покои именно во Дворце Наньяна, — но ты ведь любезно расскажешь мне обо всем, что без меня случится, не так ли? — Я не собираюсь уходить после этого. — Тем более тогда, какая... ой, блять... — выругивается Фэн Синь, чуть не срываясь на очередной стон, — какая к черту разница. Му Цин только хмыкает, приподнимается на локтях и пытается дотянуться до чужих плечей, чтобы осыпать поцелуями. Фэн Синь послушно подается к нему ближе, тает в сильных руках и носом прячется в изгибе бледной, пока еще, шеи. Фэн Синь определенно займется этим чуть позже. Придя в конце концов к общему ровному темпу, небожители совершенно откровенно стонут друг другу, поощряя и распаляя. Фэн Синь то обнимает генерала за шею, прижимаясь близко, как только может, то откидывается назад, упираясь руками за своей спиной. Руки Му Цина беззастенчиво гуляют по чужому телу, останавливаясь время от времени на талии, бедрах, плечах; резво перехватывают смуглые запястья и переплетают пальцы с пальцами Фэн Синя, пока глаза смотрят весело, озорно, и так очевидно влюбленно, что дыхание спирает. Когда Фэн Синь совсем устает, не ясно где растеряв всю свою божественную выносливость, Му Цин заботливо переворачивает генерала на спину, нависая сверху и упираясь ладошками по бокам от Фэн Синя. Он продолжает двигаться в заданном темпе, и кровать скрипит теперь уже абсолютно очевидно. Фэн Синь хватается за простыни, покрасневшие плечи Му Цина, беспорядочно стонет и вздыхает. Он обвивает ногами чужую талию и хрипло просит, умоляет двигаться быстрее. Му Цин не смеет отказать, доставляя мужчине непередаваемое удовольствие. Фэн Синь чувствует себя совершенно вознесено. Он и без того захлебывается в отчаянных криках, когда на член ложится бледная рука и начинает размашистые движения одного темпа с толчками внутри. Генерал выстанывает чужое имя, подается бедрами вперед и старается перебороть чертово желание кончить в тот же момент, когда Му Цин напористо целует и сжимает рукой бедро. Он мастерски выбивает все мысли из головы, побуждает стонать под собой, попадая по чувствительному месту, что разминал ранее, а время от времени замедляется, низко склоняясь над Фэн Синем, чтобы убрать липкие прядки волос с его лица. И тогда голова тоже идет кругом, потому что от Му Цина пахнет яблоками и теплом, потому что смотрит Му Цин зачарованно ласково и глубоко, заставляя мир переворачиваться, и хочется потянуться, чтобы оставить на полуприкрытых алых губах короткий поцелуй, только Му Цин тянется сам, и Фэн Синь окончательно плавится. Он крупно дрожит, готовый взорваться от наплыва чувств и ощущений. Му Цин бесстыже раззадоривает, приближает ощущение оргазма: большим пальцем поглаживает по головке, будоража разум и побуждая спрятать горящие щеки в руках. Предвкушение пика наслаждения пьянит, Фэн Синь тянет к себе Му Цина за предплечья, льнет к уху и шепчет еле слышно, сухими губами смазанно прикасаясь к ушной раковине: «можно?». Му Цин удивленно вскидывает брови. — Можно что? — он даже замедляется, с интересом всматриваясь в чужое лицо. — Не заставляй меня уточнять, ты прекрасно понял, — Фэн Синь открывает восхитительный обзор на свой точеный подбородок, вновь откидывая голову на простыни, а после поднимается на локтях, влажными от подступающих слез глазами прожигая дыру в Му Цине. — Разумеется можно, — Му Цин ухмыляется и по-хулигански поднимает бровь, — Или ты думал у меня есть привилегии тебе не разрешать? Я обязательно учту к следующему разу, — он шире улыбается, выводя указательным и средним пальцами свободной руки круги и звездочки на плечевой зоне и под ключицами. — Наглец, — Фэн Синь отворачивает голову набок, сжимая коленями стройную талию. Му Цин отвечает ленивым поцелуем под линией челюсти и, тепло посмеиваясь, быстро доводит Фэн Синя до сильнейшего возбуждения. Генерал стискивает зубы и, до красноты и темных кругов перед глазами зажмурившись, изливается Му Цину в кулак. Вскоре и у Му Цина сил на смешки не особо остается: небожитель совершает последние несколько коротких толчков и, протяжно низко простонав, валится на постель рядом с Фэн Синем. Отдышавшись немного, он тут же руками порывисто обнимает за плечи, проходится невесомыми поцелуями по напряженной груди и ключицам, полулежа на согнутых в коленях ногах. Фэн Синь тянет на себя одеяло, отброшенное до всего произошедшего им самим же куда-то к подушкам. Он накрывается от спины к низу живота, а, покрутившись, укрывается чуть ли не с головой и, улегшись на бок, макушкой упирается в бедро сидящего в ступоре Му Цина. Который, честное слово, очень старается сдержать смех, но по итогу все же прыскает беззлобно, покручивая между пальцев чужие выбившиеся из-под одеяла прядки волос. Внезапно он поднимается с кровати и принимается оглядываться в поисках своих нижних и верхних одежд. Наскоро натягивает штаны, какую-то из рубах и накидывает сверху жилет, отчего-то кажущийся просторнее обычного. — Ты же сказал, что не уйдешь, — Фэн Синь звучит искренне обиженно и огорченно. — Я и не собираюсь, — бросает Му Цин через плечо. Фэн Синь вопросительно окидывает взглядом его на скорую руку наведенный марафет и вскидывает бровь. — Да ну? — Я сейчас вернусь, — Му Цин последний раз смотрится в зеркало на дальней стене, перевязывает покрепче волосы и подлетает к выходу из покоев. — Ты же в курсе, что мы не в твоё… — Да-да, я скоро, — Му Цин хлопает дверью, так и не дав Фэн Синю напомнить себе о том, что они, так, к слову, Дворце Наньяна, а не Сюаньчжэня. И теперь остается только надеяться, что генерал не скажет и не сделает ненароком ничего из ряда вон. Помимо того, что он уже успел выйти в люди в прекрасно всем знакомом верхнем жилете Фэн Синя. *** Возвращается Му Цин весь красный, рукой прикрывающий верхнюю часть своего лица. Он чуть ли не скатывается вниз по стенке у двери, пока Фэн Синь смотрит на него, подперев щеку согнутой в локте рукой и вздыхая. — Ничего не говори, — Му Цин резко выбрасывает в сторону Фэн Синя руку с поднятым указательным пальцем, призывая отказаться от так и просящихся слететь с языка острых шуточек. — Молчу-молчу, — Фэн Синь только широко улыбается, не отрывая глаз следит за подходящим ближе небожителем. — Ну вот почему ты не отправил мне сообщение по духовной сети общения, если понял, что я осекся? — Му Цин встает совсем рядом, позволяя лежащему на животе небожителю обнимать прямо так себя за бедра. — Если бы ты мне раньше сказал свой пароль, я бы с радостью, — Фэн Синь жмурится под массажными движениями рук Му Цина, внимательно разминающими кожу головы и снующими между черными прядками, — Только ты никогда не рассказываешь, а еще и не дослушал меня. — Признаю, виноват. — Чего ты такого натворил, что весь красный ходишь? — спрашивает Фэн Синь, параллельно с интересом рассматривая края собственной любимой жилетки на Му Цине. — Попросил кое-что, потом узнаешь. — Ладно, — Фэн Синь хмыкает, пожимая плечами. Когда Му Цин ведет Фэн Синя, в высшей степени осторожно оглядываясь по сторонам, по его же дворцу, тому только и остается, что послушно следовать за небожителем. А в момент, когда двое наконец добираются до нужного места, Фэн Синю совсем неймется узнать: и откуда это Му Цин знает, где у Фэн Синя банные комнаты? — А откуда ты...? — он, не особо долго думая, так и задает интересующий его вопрос. — А ты не помнишь? — Му Цин отходит к стенке и садится на подоконник, пока Фэн Синь раздевается и погружается в бочку с теплой водой, — Мы когда только вознеслись, потом отстроили себе дворцы, и ты заехал мне по носу ну слишком уж страстно, — будто ощутив фантомную боль, Му Цин морщится и потирает переносицу, — и твои служащие повели меня сюда умываться. — Так вот оно что, — Фэн Синь поеживается, забросив руки на края бочки, — Не знал. — Не хоче...? — да только Фэн Синь вдруг решает погрузиться в воду с головой, намочив даже заботливо собранные Му Цином в высоком пучке волосы, и выплывает только через долгие несколько минут. За которые Му Цин успевает практически беззвучно и будто проплывая сквозь слои холодного и теплого воздуха подойти поближе и опустить свои руки поверх чужих. У Фэн Синя от такого жеста, по правде говоря, чуть сердце не останавливается. Но он только легко улыбается, когда всплывает, и смотрит куда-то в сторону многочисленных полок, заставляя Му Цина повернуть голову в их сторону тоже. — Что тако...? — ему вновь не дают договорить, прервав коротким поцелуем в щеку. Оба заливаются краской, только если Фэн Синю еще позволено списать все на пар и горячую воду, то Му Цину деваться некуда. — У меня стойкое ощущение, что я в отношениях с подростком, — он шлепает ладошками по своим и без того алым щекам, будто это ему хоть как-нибудь поможет. — В душе я молод, — Фэн Синь широко улыбается, притягивая Му Цина к себе за талию руками, каким-то волшебным образом до сих пор оставшимися сухими. — Действительно, — Му Цин закатывает глаза. В итоге Му Цину приходится по просьбе Фэн Синя распустить аккуратный, но, к сожалению, намокший пучок. А после, уже по собственному желанию, помогать Фэн Синю в мытье его головы. Генерал Наньян облачается в свежие одеяния и, ведя за собой Му Цина, выходит из запасного выхода своего дворца на практически пустую улицу Шэньу. Фэн Синь быстрым шагом сбегает с углового крыльца и взлетает к парадному входу Дворца Сюаньчжэня, когда его окрикивают. — А ты оказался выносливее, чем я думал, — доносится совсем рядом из-за спины голос Му Цина с настораживающей ноткой сарказма. — Мм? — Фэн Синь рассеянно оборачивается, когда небожитель тянет его за воротник и прислоняется близко-близко к уху мужчины. — Ну как же, сегодня Твое генеральское Почтение так измучилось, да еще и в первый раз, а ты и по лесенкам прыгаешь, и от меня убегаешь, и хоть бы хны, — жаркий шепот вкупе с давлением на шею и вспышками предательски ярких детальных воспоминаний заставляют нервно сглотнуть и ссутулиться под напором Му Цина. — Извиняюсь, это по привычке, — Фэн Синю необычайно тяжело дается борьба с желанием поцеловать Му Цина в этот же самый момент, и, будь он хоть на немного больше в себе, то ужаснулся бы от того, как очевидно взглядом прожигал чужие губы. Му Цин глаза закатывает и выпускает из рук чужой воротник, предусмотрительно пальцами легко поддержав сгорбившегося Фэн Синя за плечи. — Бывай, — Му Цин открывает одну из створок массивных дверей и озорно подмигивает, скрываясь во дворце. Фэн Синь только и успевает помахать в ответ и вскоре, порассуждав немного о том, была ли погода действительно прекрасной, отправляется обратно к себе. О позаимствованном Му Цином собственном любимом жилете он так и не вспоминает до следующего дня.