Бойтесь своих желаний

— Все-таки встретились, Белка.  — Встретились, Пес. — Так и знал, что ты придешь. Иорвет тоже знал. С той минуты, когда взял в руки клочок бумаги с указанием места и времени встречи. И короткой припиской: «Я буду один.» Существовало множество причин, чтобы бросить послание в огонь. Не рисковать бездумно и попусту. Глас рассудка беспрерывно твердил о возможной засаде. В подробностях рисовал малоприятные перспективы. Напоминал, какое будущее ждет его бойцов в случае смерти командира. И все-таки в назначенную дату Иорвет сообщил, что должен подумать в одиночестве. Никто не удивился. Предстоящая ночь была ночью Саовины. Многие искали уединения с той же целью. Ну что ж, он не солгал. Дорога через лес, черный и голый, оставляла массу времени для размышлений. «Савана, завершение года.» — Иорвет обошел яму, заполненную опавшими листьями и сгнившей древесной трухой. — «Пора подводить итоги.» «Подсчитывать потери» — подсказал глас рассудка. Десять бойцов. Соратников. Братьев. Двое умерли от болезней. Трое погибли в столкновениях. Пятеро закончили жизнь на виселице. «У dh'oine есть обычай.» — Отчего-то вспомнил Иорвет. — «Последнее желание для приговоренного.» Под ногами хрустели мертвые ветки и осколки льда. Воздух был сырой и горький, как всегда поздней осенью. Снег, едва припорошивший землю, казался серым. «Савана.» — Иорвет глянул в пустое небо — «Замирание перед новым циклом жизни.» — Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar! — говорят Aen Seidhe, погасив все огни, чтобы разжечь новые от одной лучины. Нет. То, что кончается, кончается навсегда. Дороги охраняются все сильнее с каждым днем. Все чаще, вместо обычных наемников, обозы сопровождают солдаты восстановленной Темерской армии. Их столько, что в двух случаях из трех приходится отступить. Скоро останется единственный выбор. Умереть от голода, или сгинуть в безнадежной попытке отвоевать у dh'oine — нет, уже не свободу — просто кусок хлеба. Итог один: гибель и забвение. Не имеет значения, кто выносит приговор: очередной правитель-однодневка или сама природа. Не важно, кто приведет его в исполнение: палач с веревкой или наступающая зима. Приходит время для последнего желания. Иорвет точно знал, чего хочет. Даже если война проиграна, он желал выиграть одну последнюю битву. Многолетнюю личную битву с Темерским Псом, главой спецотряда для усмирения Старших Рас, охотником на эльфов. Мечтал забрать синий знак с изображением серебряных лилий. Сжать в руке этот символ победы прежде, чем отправиться на Остров Яблонь. Именно поэтому он сохранил клочок бумаги с парой строк. Поэтому отправился на встречу в канун Саваны. Поэтому стоял перед старым врагом с чувством, что поступает единственно верным, правильным образом. Год подходил к завершению. Что-то кончалось. Иорвет шагнул вперед. — Разве Лорду Протектору не полагается рассылать депеши с гонцами? — он выудил из-за пазухи помятую записку. — Или дела в Темерии так плохи, что тебя не стало на сообразное чину послание? — Как по мне, вполне приличное письмо. С учетом адресата. — Вижу, регентство не прибавило тебе манер.  — А ты, гляжу, спровадил свою остроухую ораву. — Это дело только между нами. Берись за меч. Покончим со всем здесь и сейчас. Роше не прикоснулся к оружию. — Уймись, Белка. Я не собираюсь драться. — Он отошел. Сел на обомшелый ствол поваленного дерева. — Что смотришь, как на Пророка Лебеду? Ты ждал капитана Синих Полосок, цепного пса свободной Темерии, охотника на нелюдей. Так? Иорвет, сбитый столку, впервые не нашелся с ответом. Угрюмый лес поддержал его молчанием. Роше достал трубку. — Так послушай, что я тебе скажу. Нет больше свободной Темерии. Есть новый вассал Нильфгаарда. С бесцветного неба посыпался мелкий, колючий снег. — Нет охоты на нелюдей, есть великий имперский закон и общее равноправие. Роше закурил. — Нет Синих Полосок — мертвы все, кроме Бьянки. Нет того, с кем ты собрался драться. Можешь праздновать победу. Иорвет, непонятно отчего, почувствовал себя обманутым. Хуже, чем если бы человек устроил западню. Растерянность сменилась злостью. — О, так ты явился жаловаться на печальную жизнь? Предлагаешь вместе поплакать над твоей горькой участью? — А что, ваша участь лучше? Слышал, вы жрете корешки оттого, что на большаках огребаете по полной, а с кметов нечего взять, кроме щей из крапивы. — Что тебе до этого, Пес? Роше выпустил кольцо дыма. — Давай, я расскажу одну сказку. Жил-был император. Жил долго и счастливо и ни один враг не мог его извести. Догадайся, почему? Потому, Белка, что император договорился с верхушкой торговых гильдий. — С чего ты взял, что мне интересны дела Эмгыра? — Людские дрязги до свечки гордым эльфам? Я слышал эту песню, можешь не начинать. Нильфгаардским купцам нужны безопасные дороги. Если Темерия не справится сама, ей с радостью помогут. Новыми имперскими войсками на нашей территории. В подлеске истошно завопила птица, пойманная мелким хищником. Иорвет заморгал, стряхивая с ресниц сухой снег. — Пытаешься сохранить остатки свободы? У судьбы есть чувство юмора. Я бы посмеялся, но… — Но когда в лесу черных станет больше, чем в Городе Золотых Башен, сегодняшний расклад вы вспомните, как царство Даны на земле. Ладно, нечего мотать сопли на кулак. У меня к тебе дело. Садись, в ногах правды нет. Иорвет подошел, по старой привычке закладывая дугу. Сел так, чтобы видеть человека. — Чего ты хочешь? — Ясное дело. Чтобы вы убрали свои остроухие задницы из Темерии. — Вот как? А я хочу, чтобы dh'oine вернулись в ту аrse, из которой явились на земли Aen Seidhe. — Белка, не усложняй. Ежу понятно, здесь вас перебьют. А кое-где твою банду ждут с распростертыми объятьями и предлагают союз. — Неужели? Кто-то желает еще раз отправить скоя’таэлей на бойню? А после назвать убийцами и разбойниками и указать на дверь? Или устроить Ущелье Гидры? Роше резко выдохнул, прикрыл глаза, потер щеку ладонью. — Вот скажи мне, почему эльфы, из всего что было, хорошего и плохого, помнят одно дерьмо? Ведь у вас были союзники, которые прикрывали тылы, лечили, кормили и прятали от облав. И, между прочим, ни разу не предали. Забыл, как во Вторую Северную ваши недобитые ганзы отсиживались в Брокилоне? — Не забыл. Но ты ведь не просто так устроил урок истории? — Слышал новости? Когда имперцы перли на нас через Керак, местных вырезали считай подчистую. Так что на границе с Эитнэ появился жирный кусок пустующей земли. Начались переговоры, в которых отметился даже наш знакомый ведьмак. Если коротко, сошлись на том, что дриады оставят в покое левый берег Ленточки. Взамен получат бывшие владения Вираксаса. Кроме стратегически важного района на побережье. Сизый дым расплывался в воздухе, оставляя терпкий табачный запах. Иорвет вглядывался в лицо напротив. Гадал, почему человек затеял этот разговор и чего добивается. Роше помолчал минуту, потом продолжил: — В этой славной бочке меда есть большая ложка говна. Пройдет лет сто, пока Керак на деле станет частью Брокилона. Сейчас это сплошные поля и перелески. Эльфы еще могли бы там жить, но не дриады. Эитнэ, похоже, это не смущает. Неясно, почему. — Ты не понимаешь, потому что человек. Что значат для Брокилона сто лет? Или сто зим? — Иорвет расправил плечи — Деревья живут много дольше вас. Белоствольные березы, черные древние дубы и не теряющие зелени ели согласно качали вершинами. Роше пожал плечами. — Да, я человек. И я скажу тебе, как будет. Теперь у Темерии с Брокилоном общая граница. Но продержится она до первого хорошего урожая. Потом каждый кмет, у кого найдется лишний мешок зерна, полезет на бесхозное поле. Свято место пусто не бывает. Лучше, если у людей не будет соблазна. — К чему ты ведешь? Роше протянул Иорвету туго набитый кисет. Дождался, пока тот раскурит трубку. — Дриады не смогут жить на этой земле сами. И не потерпят на ней людей. Эльфы — другое дело. — Думаешь, Aen Seidhe станут пахать и сажать репу? — Брось. Местность в Кераке немногим отличается от Долины Цветов. Как-нибудь освоитесь. По крайней мере, дриады помогут вам пережить зиму. У Иорвета появилось чувство, будто его подвесили вверх ногами и мир перевернулся. Он затянулся чересчур резко, почувствовал, как жар ударят в чубук, нагревает чашу в руке. — Ушам своим не верю! Dh'oine добивается союза одних нелюдей с другими? В чем твой интерес, Псина? — Темерии не нужна очередная буча и обвинение в нарушении договора. И потом, за шанс отделаться от такой занозы, как ты, можно отдать полцарства и принцессу в придачу. Снова настала тишина, в которой стал слышен шорох падающего снега. Докурили молча. Роше достал из сумки свернутую бумагу. — Это приказ: позволить вам пройти на новую территорию Брокилона и не чинить преград. Точно такие висят по всем гарнизонам. Что скажешь? — Мы подумаем. — Добро. Но не затягивайте. Если отправитесь сейчас, доберетесь до больших морозов. И вот еще. — Роше отцепил синий герб с изображением серебряных лилий. — Чтобы лучше думалось. Сжимая в руке холодный металл командирского значка, Иорвет отчего-то почувствовал тепло. Он стоял, захваченный этим странным ощущением, не в силах пошевелиться или заговорить. — Отомри, Белка! — Роше махнул рукой и рассмеялся — Ты же мечтал об этом! Снег повалил хлопьями, заполнил воздух, скрыл небо над головой и землю под ногами. Стер старые, протоптанные тропинки. — Бывай, Иорвет. — Va faill, Вернон Роше. Приближалась Саовина. Открывались волшебные двери, боги свободно ступали на землю. Истончалась грань между прошлым и будущим, возможным и невозможным. Мир совершил переход от жизни к смерти, чтобы снова обратиться к жизни. Иорвет возвращался. Он ни разу не оглянулся. Не остановился, чтобы послушать шаги человека, идущего в другую сторону. Просто загадал новое желание, взамен того что сбылось: увидеться снова. _______ Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar. — что то кончается, что то начинается Aen Seidhe — эльфы Dh'oine — человек. Arse — задница. Va faill — прощай, либо до свиданья.