Осада? Штурм!

***

Джирайя редко бывал в деревне. Поэтому его появление в Конохе обрадовало не столько Наруто или Пятую, сколько Какаши. Во-первых, ему не терпелось прочитать новую часть любимого романа (желательно, получив его прямо из рук автора вместе с автографом), а во-вторых, Какаши срочно нужен был совет в одном вопросе. И кто, как не Джирайя-сама сведущ в любовных делах? Саннина он застал в одном из увеселительных заведений в компании полуобнаженных прелестниц. Тот отдыхал и собирал материал, благо, его тут было предостаточно. И, судя по раскрасневшимся щекам и пьяной улыбке, он находился здесь уже давно. Когда Какаши подошёл к Джирайе, внимание девушек переключилось на него, но он невозмутимо сел напротив, игнорируя голые телеса. Не то, чтобы Джирайя не был рад его обществу. Но, видя, что весь материал теперь трется вокруг одного джонина, он попросил оставить их вдвоём. — Вот, только свеженапечатанное, в магазине не найдёшь, — Джирайя, крякнув, первым делом достал книжку из сумы для преданного обожателя своего творчества. Какаши с благодарностью и неким благоговейным трепетом взял протянутую ему книгу, учтиво склонив голову. — Спасибо, Джирайя-сама. — Рассказывать пока не буду, сам прочтёшь, узнаешь, — добавил саннин, поерзав на сиденье. И если он надеялся, что Какаши с нетерпением умчит в закат, чтобы прочитать новую главу про увлекательные эро-приключения, то его надеждам не суждено было сбыться. Какаши, ещё пару раз бережно проведя пальцами по обложке, положил её к себе, и доверчиво наклонился к саннину. — Джирайя-сама, мне нужен ваш совет. — Э, Какаши, я сейчас очень занят, давай потом, — Джирайя замахал руками. Но то, что прокатывало с Наруто, с Какаши не прокатило. Тот вытащил и поставил на столик из припрятанного пакетика пару бутылок саке, пододвинул их к саннину и снова уселся в той же позе, просительно заглядывая в глаза. — Тебе с этим презентом к Цунаде надо, — проворчал Джирайя. — Зато теперь вы можете к ней пойти, — Какаши выделил слово «вы», пряча улыбку под маской. — Думаю, она будет вам очень рада. Джирайе пришлось нехотя согласиться с доводами джонина, а при упоминании Цунаде из него вырвался тоскливый вздох. Он забрал бутылки и, подумав, оставил одну. — Ну, давай, что там у тебя. Какаши кашлянул. — Мне, в общем, нравится один человек. — Та-ак, — кивнул Джирайя. — В романтическом плане. Джирайя что-то одобрительно промычал в чашечку с саке. — А этот человек, он как бы не понимает этого, — закончил Какаши. Повисла пауза. Джирайя цокнул — и зачем столько теории читать, чтобы на практике её потом не применять? — Так, а ты хотя бы говорил об этом тому человеку? — Я пытался, — Какаши неопределённо кивнул, отводя взгляд. Саннин хмыкнул. Да, видимо совсем был не силен в любовных делах знаменитый гений Конохи. — И кто эта счастливица? К кому воспылало твоё ледяное сердце? — Джирайя заговорщецки улыбнулся ему, мечтательно поднимая взгляд к потолку. В деревне он, конечно, редко бывал, но женский состав Конохи знал наизусть. — Так, Анко? Хотя нет, не твой тип. Куренай вроде занята… Цуме? Нет? Шизуне? Что, неужели Сакура… — здесь Какаши выпучил на него свой глаз и ещё сильнее замотал головой. — Джирайя-сама, понимаете, этот человек немного не девушка. Саннин поперхнулся. Вот так вот самый преданный поклонник и ценитель его сугубо гетеросексуального эротического творчества оказался, в лучшем случае, бисексуалом. Как так-то? Хотя, кто Джирайя такой, чтобы осуждать чью-то личную жизнь. Он же не ханжа какой-то, как большинство людей, гоняющих его из женских купален. — Ты немного не по адресу, — после серии натужного кашля выдавил саннин. — Да-да, я знаю, Джирайя-сама, но мне правда не у кого больше спросить совета, — Какаши, кажется, абсолютно не волновали собственные сексуальные предпочтения и то, что он обсуждает это с легендарным саннином. — Тьфу ты, то Наруто со своим Саске, теперь ты тут, что ж такое-то, — сплюнул Джирайя, вздыхая. — Ладно, и кто этот… счастливец? — тут гадать он не решился, но в памяти против его воли уже всплыли несколько имён. — Имя не могу сказать, но он работает в Академии, чунин. На четыре года младше меня. — Хорошенький? — Угу, — пробормотал Какаши в маску. — Очень. — А ты это… серьёзно настроен? — Да! — вдруг яро ответил джонин, распрямив грудь, словно сейчас сидел на семейном ужине и просил руки у родителей невесты. — Очень серьёзно! — И давно у тебя так? — продолжил выпытывать Джирайя. — Где-то полгода, — тоскливо протянул Какаши. — То есть ты безответно влюблен полгода, а твой объект восхищения все ещё не знает об этом? — Ну, я пытался ему сказать… Какаши правда пытался, но было много препятствий. Во-первых, он не умел общаться с людьми. Родился он таким, интровертным и немного социофобным. Это же подойти надо, говорить через рот, объяснять свои чувства. Во-вторых, он совсем не представлял, как Ирука отреагирует на него — вдруг тот вообще был только по девочкам, а тут к нему какой-то мужик подкатывает. Любой бы испугался. Ну или разозлился бы. В случае Ируки Какаши даже не был уверен — испугался бы он или разозлился, потому что несмотря на безобидный вид, в тихом омуте черти водятся. Да, у Ируки была репутация хорошего сенсея и ответственного чунина, но многие все ещё помнят, что пост «самый шумный ниндзя Конохи» до Наруто занимал именно он. В-третьих, они были довольно разными людьми. И вообще, все это, наверное, было невзаимно. Кто полюбил бы такого, как Какаши? — Что ты делал? — Я провожаю его по пути на работу и обратно, — Какаши стал загибать на пальцах, а Джирайя удовлетворённо кивать. — Всегда стараюсь быть рядом, чтобы если что, помочь. Сдаю вовремя отчёты, правильно их оформляю. Прибираюсь у него дома… — Погоди-погоди, ты ходишь к нему в гости? Вы дружите?  — Ну… Он не совсем знает о том, что я хожу к нему в гости… Джирайя ошеломленно посмотрел на Какаши. — Ты что, без разрешения лазишь в его доме в его отсутствие? — к нему начали закрадываться смутные догадки. — А то, что ты его провожаешь на работу, он знает? Какаши покачал головой, стеснительно потерев затылок. Джирайя взялся за голову. — Всё, конец парню. — Что? Что с ним? — взволновался Какаши. — Ты за эти полгода его, наверное, с ума свёл. — Я? — Какаши вскинул бровь в недоумении. — Ты, видимо, забываешь, что твой чунин — это все же чунин, все тот же шиноби, что и ты. Вот ты сразу почувствуешь, что за тобой следят? Какаши уверенно кивнул, а потом замер, переваривая все, что сказал саннин. И застонал, уронив голову в ладони. — Я все испортил, да, — пробормотал он. Джирайя потёр переносицу. — Ты мне скажи, ты зачем за ним следил? Сразу подойти и сказать не мог? — Материал собирал, — уклончиво ответил Какаши. — Хотел поближе узнать его, чтобы найти подход… Кажется, немного увлёкся. Какаши опять потёр затылок. — Я вспомнил, он же… Он же месяца два уже таблетки каждый день пьёт, три раза в день. Нейролептики и седативные, — пробормотал он. — Это из-за… меня? Джирайя покачал головой и решительно хлопнул по столу. — Так! Сейчас берешь руки в ноги и делаешь все то, что я скажу…

***

Ирука жил обычной жизнью. Конечно, нельзя назвать жизнь шиноби простой и спокойной, но он всегда любил свою работу, учеников, деревню. Однако последние полгода прошли словно в тумане. Поначалу, когда Ирука впервые почувствовал, что за ним наблюдают, он подумал, что это делается по приказу новой хокаге. Все-таки, новый человек, только входит в дела деревни, может, решила прощупать служебный состав. Но шли дни, потом недели, и у кого бы Ирука не спрашивал, все отвечали, что ничего подобного не ощущают. Не могла же Пятая приказать следить за ним одним? Сколько бы Ирука не пытался, он не мог даже краем глаза увидеть, кто за ним следит. Вести слежку на таком уровне способны только АНБУ. Вот тут Ирука действительно перепугался. Тогда он перерыл всю свою квартирку, ища какие-то секретные документы, которые он мог случайно захватить из архива (хотя, это, конечно, в принципе было невозможно) или свитки с секретными техниками. Ничего, кроме текущих бумаг и учебников Ирука не нашёл. За что же тогда за ним наблюдают? Когда ждать обвинения в шпионаже и Морино Ибики по свою душу? Спустя какое-то время Ирука решил просто игнорировать это чувство. Зачем волноваться о чем-то, на что ты не можешь повлиять? Он действительно начал думать, что у него просто развилась паранойя. Тем более, иногда чувство преследования пропадало, на пару дней, неделю или даже больше. Но оно неизменно возвращалось, и это беспокоило Ируку больше всего. Иногда он буквально чувствовал чей-то взгляд на себе. Изучающий, цепкий. Почему-то он не казался враждебным, но это все равно жутко нервировало. Ирука чувствовал этот взгляд, когда завтракал, когда вёл уроки в Академии, когда обедал. По вечерам он ложился спать с тем же чувством, боясь однажды проснуться ночью от пристального взгляда неизвестного. Он зашторивал окна, но это почти не помогало. Это пугало. Часто ему хотелось просто свернуться в клубок и спрятаться от всего мира. Ещё что было паршиво, Ирука не мог с этим ни с кем поделиться, и так на него уже косо смотрели. Эбису похлопал его по плечу и сказал, что он переутомился с детьми и посоветовал взять побольше выходных. Котетцу с Изумо сочувственно смотрели на него, но кроме слов поддержки больше ничего сделать не смогли. Иногда они оставались у Ируки на ночёвку, за что он им был очень благодарен, но это все. Больше у Ируки никого не было. Когда он заметил, что в его квартире вещи передвигаются сами по себе, он долго сидел за столом, размышляя, как докатился до такого. Вещи точно были не на своих местах, и это не было случайностью. И сколько бы Ирука не расставлял ловушек, неизвестный никак не попадался в них. Он уже подумывал о том, что в его доме завёлся полтергейст. Тогда Ирука сдался и пошёл к штатному психологу, а тот уже направил его к специалистам из клана Яманака. Те в его голову лезть не стали, но, видя его состояние, диагноз поставили и таблетки выписали. А выглядел Ирука и правда неважно, из-за постоянной тревожности и напряжения он стал бледнее, чем обычно, постоянно через силу оглядывался и стал более рассеянным. Но он старался держаться, продолжая работать и делать вид, что все нормально. С таблетками стало немного лучше, и Ирука полгода спустя уже смирился, что, похоже, ему придётся жить с этим до конца своих дней. Он обедал в штабе, ковыряясь палочками в бенто, когда к нему подошёл Какаши. — Добрый день, Ирука-сенсей! — поприветствовал его джонин. — Я не помешал? Ирука немного вздрогнул и поднял голову. Появление Какаши было неожиданным, обычно он редко общался с ним вне рабочих дел. — Здравствуйте, Хатаке-сан, нет, я уже закончил, — он закрыл контейнер с остатками и быстро вытер свой рот, оттряхивая невидимые крошки на своей форме. — Вы что-то хотели? Какаши сел рядом и посмотрел на него. В его глазу светилась одна невозмутимая решимость. — Ирука-сенсей, я очень хотел бы провести с вами вечер, если вы сегодня свободны. Вы мне нравитесь. Ирука замер, переваривая его слова. Он оглянулся по сторонам, но около их скамейки никого не было. Какаши продолжал выжидающе на него смотреть. — Я… это очень неожиданно, Хатаке-сан, — Ирука не знал, куда девать взгляд, вдруг почувствовав небольшое смущение. — Вы мне тоже очень нравитесь, давно, но я не думал, что это взаимно. Конечно, я не против. Можем встретиться сегодня вечером у меня. Скажи ему это сам Хатаке Какаши полгода назад, Ирука бы сто раз покраснел, побледнел, удивился, возмутился бы и вряд ли бы смог ответить что-то вразумительное на подобное признание. Какаши правда нравился Ируке, но он казался таким недосягаемым, таинственным, отгородившимся добровольно ото всех. Он казался безразличным ко всем и ко всему. Что он прячет под маской, какое у него прошлое, никто не знал. Но сейчас Ирука чувствовал себя слишком уставшим. Не то, чтобы ему было все равно, но повседневная рутина и ставшая уже привычной тревожность просто притупили его чувства. Из-за маски Ирука не мог точно разглядеть эмоции Какаши, но ему показалось, что у того отвисла челюсть. В переносном смысле. От этого он смутился ещё больше, и снова огляделся по сторонам. — Это ответ «да»? — уточнил он после повисшего молчания. — К-конечно, — вдруг заикаясь, ответил Какаши. — Тогда до вечера, в семь. После он встал и ушёл. А Ируке впервые за долгое время почему-то стало очень спокойно.

***

Какаши был в растерянности. Он готовился к длительной осаде, готов был щитом и мечом прорубать себе путь к любви. Он даже был готов к отказу — чего ему только стоили эти слова, которые он произнёс на одном дыхании, как его учил Джирайя. Он репетировал их несколько раз перед зеркалом, подбирая интонацию и звучание. Получается, сработал совет легендарного саннина. — Осада, это, конечно, хорошо. Но в некоторых случаях нужно брать штурмом. Подходишь, смотришь в глаза и чётко говоришь, что тебе нужно. Самый действенный способ, Какаши. Помнишь, как в одной главе… Сначала Какаши был очень рад, услышав ответ Ируки. Он был счастлив. Но вечером, когда он пришёл на ужин, он теперь увидел, что, несмотря на внешнее спокойствие и смущение, Ирука вёл себя немного нервно. И это не от встречи (свидания) с Какаши, а из-за чего-то другого. Они хорошо посидели, поужинали — Какаши так давно не ел домашней еды, — поговорили. Ирука улыбался ему все это время той самой улыбкой, которая когда-то очаровала Какаши, пока говорил о Наруто, о забавных рабочих происшествиях. Потом признался повторно, что Какаши ему давно нравился, но ему казалось, что тот избегает его, поэтому он не решался подойти к нему. На этом моменте Какаши почувствовал себя полным идиотом. Когда стемнело, Какаши помог убрать посуду, а после предложил встретиться в следующий раз в Ичираку. Ируке эта идея понравилась не очень. Он сразу отвёл взгляд и потёр шрам на носу. — Я не думаю, что это хорошая идея. Может, лучше встретимся у меня? Или у тебя? — Почему? Тебе не нравится Ичираку? — удивился Какаши. — Нет. То есть нравится. Просто мне спокойней дома, — Ирука наконец посмотрел на него, немного виновато, и добавил шепотом, доверительно. — Мне просто иногда кажется, что за мной следят. — Даже сейчас? — Какаши удалось сохранить самообладание, но сейчас как никогда ему хотелось натянуть на свое лицо маску. — Сейчас почти нет, — повёл плечом Ирука. — Когда ты рядом, я чувствую себя спокойнее. Почему-то. Какаши знал ответ, почему. Но молчал. И не без оснований, потому что по рассказам Наруто подозревал, что Ирука в гневе был страшен. Какаши не мог допустить, чтобы только-только начавшиеся их отношения были загублены на корню его тупостью и нерешимостью, которые именно сейчас тяжёлым булыжником прилетели ему в голову. Но Какаши было трудно смотреть на такого Ируку, и чем больше смотрел, тем больше ощущал свою вину. — Ты уже уходишь? — с беспокойством спросил Ирука, когда Какаши стал надевать сандалии. — Да, поздно же уже, — ответил Какаши, посмотрев в сторону окна, за которым темнела вечерняя Коноха. — Спасибо за ужин. Я… очень рад, что мы вместе провели время. Какаши правда был рад, только эта радость была отравлена виной. — Может, останешься? — Ирука закусил губу, опустив взгляд. — Мне было бы спокойнее ночью с тобой. Какаши завис, кинув взгляд в сторону спальни, где стояла одна небольшая кровать. — Если… если ты хочешь, мы могли бы… — Ирука проследил за его взглядом и завел руки за спину, глядя куда-то в пол, — мы могли бы продолжить вечер… «Если ты хочешь». А что хочешь ты, хотелось закричать Какаши. Он точно знал, что Ирука не хочет в данный момент ничего подобного, но несмотря на это готов потерпеть ради того, чтобы Какаши остался. — Нет, не надо, — сказал он и тут же прикусил свой язык. — Я имею ввиду, это было бы здорово, но только когда ты этого захочешь. Ты сейчас выглядишь уставшим, тебе надо отдохнуть, — продолжил Какаши, видя, как Ирука еле заметно облегчённо выдохнул и благодарно улыбнулся. Ночью Какаши не мог заснуть, слушая рядом мерное дыхание Ируки, который так доверчиво открылся ему, ничего не подозревая.

***

Конечно, Какаши планировал во всем признаться. Что-то вроде «прости, я следил за тобой полгода и из-за меня ты подсел на таблетки, думая, что сошёл с ума». Он не мог просто похоронить это ещё одним секретом в себе. Слишком много в его жизни было страданий, смертей и тайн, о которых он не мог никому рассказать. Он снова подумал о том, что маска ему служила ещё и намордником, как словно если бы он взял обет молчания до конца своих дней. К тому же, Ирука точно не заслуживал этого. Но шли недели, а он все никак не мог выдавить из себя ни слова, боясь разрушить все, что у него теперь появилось. С Ирукой было хорошо. Слишком. Иногда Какаши не укладывалось в голове, что вдвоём, оказывается, может быть вот так. Это чувствуют люди, которые влюблены? До этого он порой не осознавал, насколько был одинок, он привык жить с этим с самого детства. С Ирукой же в его жизнь пришли совместные вечера на крыше под звездами, воспоминания и секреты на двоих, первый неловкий поцелуй. А ещё — появилось чувство тепла и защищенности, нужности кому-то не за его профессиональные навыки и имя. От этого почему-то щемило где-то глубоко в груди. Теперь, возвращаясь в Коноху с миссий, Какаши казалось, что это место действительно было его домом, где его ждут и где его не хватает. Когда-то он чувствовал такое, будучи ещё совсем юным без шрама на левом глазу, но те времена давно прошли, оставив после себя только смутные цветные пятна. И стоило ради всего это скрываться и держаться на расстоянии, следя за Ирукой и доведя его до таблеток? Ну почему все близкие Какаши люди неизменно должны страдать? Ирука улыбался ему, признаваясь, что рядом с ним он чувствует себя намного спокойнее. Он жался к нему во сне, никогда не ложась спиной к окну. Шутливо называл Какаши своим «лекарством», но не переставал горстями пить таблетки. Прошло три месяца с тех пор, как они начали встречаться. Какаши все никак не мог подгадать момент, чтобы признаться — то он на миссии, то у Ируки завал на работе, то экзамены, то ещё что-то… С каждым разом отмазки казались ему все более отвратительными. С этим надо было что-то делать. Какаши почему-то решил, что после секса как раз самый подходящий момент для этого разговора. Во-первых, потому что в этот раз он старался доставить, ну, максимум удовольствия Ируке, а во-вторых, вряд ли у того теперь остались силы для скандала и криков. — Ирука, — позвал его Какаши. Ирука прижался ближе к нему, сонно зевнув и тихо промычав «что?». — Знаешь, у тебя нет паранойи. И ты не сумасшедший. Это я за тобой наблюдал. Полгода. Какаши сглотнул, не решаясь повернуть голову в сторону Ируки. Ещё через секунду он полетел с кровати.

***

— ТЫ, БЛЯТЬ, УРОД! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! УБЛЮДОК! ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК Я СЕБЯ ЧУВСТВОВАЛ?! МАНЬЯК! ИЗВРАЩЕНЕЦ! РУКИ ОТ МЕНЯ УБЕРИ НАХУЙ! Я ДУМАЛ, ЧТО ЗА МНОЙ СЛЕЖКУ АНБУ ПО ПРИКАЗУ ХОКАГЕ УСТАНОВИЛИ! ЖДАЛ ОБВИНЕНИЯ В ШПИОНАЖЕ! Я, БЛЯТЬ, ТАБЛЕТКИ ПЬЮ, ПОТОМУ ЧТО ДУМАЛ, ЧТО С КАТУШЕК СЪЕХАЛ! ДА МЕНЯ НА МИССИИ НЕ ПУСКАЮТ, ПОТОМУ ЧТО Я ПО ПСИХИЧЕСКОМУ ЗДОРОВЬЮ НЕ ПОДХОЖУ! КОНЕЧНО ТЕБЕ ЖАЛЬ! У МЕНЯ В АКАДЕМИИ СОБИРАЮТСЯ УРЕЗАТЬ СТАВКУ! ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ СО СВОИМИ ИЗВИНЕНИЯМИ, КОНЧЕННЫЙ! У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ИЗ-ЗА ТЕБЯ ЕЩЁ И ЖОПА БОЛИТ! ТЫ МНЕ ЖИЗНЬ СЛОМАЛ, НЕНОРМАЛЬНЫЙ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! АХ ТЫ ЛЮБИШЬ МЕНЯ?! А Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! УБЛЮДОК! МУДАК! ПОШЁЛ ВОН!

***

— Что, прямо так и сказал? — Я в общих чертах описал, но да, примерно смысл такой, — пробормотал Какаши. Под левым глазом у него синел большущий фингал. Помнится, Ирука ещё что-то орал о том, чтобы он засунул свой шаринган себе в жопу. Какаши все ещё был удивлён, как у него и вправду шаринган из глазницы не вылетел. Вообще все тело болело, несмотря на то, что прошло уже почти две недели с его признания. И, кажется, расставания с Ирукой. — М-да, — протянул Джирайя. — Тут я даже не знаю, что посоветовать. Я бы на твоём месте ничего не рассказывал. — Я не мог не рассказать. Это было бы нечестно по отношению к нему. Какаши вздохнул. Джирайя пододвинул ему ещё пиалу с саке. — Ну и в общем, потом он сказал, чтобы я пошёл к его врачу и все рассказал, чтобы тот признал его здоровым. Потом я обошёл всех его друзей и знакомых… — Какаши снова уныло вздохнул. — А после этого он сказал, чтобы я больше к нему не подходил, иначе он за себя не отвечает. И если продолжу следить за ним, то он пожалуется хокаге на домогательства со стороны старшего по званию, — ещё более уныло закончил Какаши, уронив голову. — Ну, не переживай. Убить он тебя точно не сможет. Хотя… сможет, если только ты ему это позволишь, — Джирайя скептически оглядел джонина, внутреннее содрогаясь от синяка на его лице, хотя сейчас он снова был спрятан под хитайате. — А ты, видимо, позволишь, раз с чунином справиться не можешь. — Я заслужил, — сказал Какаши. — К тому же сам ему психику расшатал… Вот вы ведь тоже по силе не уступаете Цунаде-сама, а все-таки она вас пару раз до больницы доводила. — Это другое, — отмахнулся саннин. — Ты лучше скажи, что делать-то будешь? Какаши опрокинул еще одну стопку. Несмотря ни на что, жизнь теперь казалась намного интереснее. — Добиваться своей любви! — мрачно заявил он. — Пусть он меня теперь ненавидит, но я искуплю свою вину. Вот в пятой части «Приди-приди рай» в третьей главе я читал, как…