Знакомьтесь - учителя

      - Чимин! – Пак замирает на пороге школы, слыша до боли знакомый голос. Значит он всё уже знает, раз пришёл сюда. Значит сейчас будет очень, прямо очень неприятный разговор. Снова.       - Привет, пап, - тихо бормочет Чим, боясь поднять взгляд на мужчину и уже чувствуя на своём затылке ладонь, которая не даст убежать или увильнуть       - Пак Чимин, какого чёрта?! – грозно рыкает отец на парня, который только вжимает крашеную голову в плечи, будто уменьшаясь до совершенно микроскопических размеров, - Двойка! Ещё одна! По музыке, чёрт тебя дери! Ты серьёзно сейчас находишь в себе наглость вообще подходить ко мне, зная, что у тебя пара по чёртовой музыке!       - П-прости, пап, я… - договорить Чимин не успевает, заткнутый звонкой размашистой оплеухой       - Что ты?! – переспрашивает мужчина, не намереваясь снижать тон, - Что ты?! Ты завалил ёбанную музыку! Ты хочешь не закончить школу?! Хочешь как твоя мать вертеть задницей на панели?! Ну?!       - Н-нет, пап, я… - Чим тихо всхлипывает, хватаясь за кисть отца, который только сильнее сжимает короткие волосы на затылке парня, - Я исправлю. П-пусти, больно, пап       - Давай, пореви как девчушка, расплачься, давай. Я же знаю, как прекрасно ты это умеешь, - парень на эти слова отца только снова хлюпает носом, сдерживая стоящие в глазах слёзы, - Как тебе не стыдно так меня позорить?! Выросло, не сын, а чёрт-те что и с боку блядский розовый бантик! Лучше б выкинул тебя, как только мать принесла. Прожил бы и без её денег, и с тобой бы возиться не пришлось, с отродьем       Дальше Чимин просто не слушает, дёргается, вырываясь из рук отца, и уматывает обратно в школу, в туалет на третий этаж. Кажется Пак задевает кого-то плечом по дороге, но это сейчас совершенно не играет роли. Парню плохо. Морально, потому что этот человек – его родной отец, который его искренне ненавидит. Лучше бы его действительно забрала мать, и он бы жил на захолустной окраине Пусана, чем всё это. А ещё плохо физически, потому что организм всё-таки реагирует на голодовку, не принимая теперь даже малейшую пищу.       Чим закрывает за собой дверь и подлетает к крану, включая максимально холодную, почти ледяную воду. Сначала умыться, просто умыться. Парень брызгает водой себе в лицо, моча чёлку, мокрыми ладонями протирает предплечья, шею и всё, до чего может дотянуться под официальной белой рубашкой, тугие пуговицы которой сейчас кажется невозможно расстегнуть.       Чимин смотрит пару секунд на открытый кран, а затем выключает воду. Пить это – слишком большой риск. Паку по-прежнему паршиво, до истерики и задушенных в груди криков, которые просто не должны быть услышаны. Чим дрожащими руками открывает форточку и садится на пол, утыкаясь носом в колени и плача от бессилия и ненависти к себе.       Он сидит так пару минут, просто пытаясь остановить потоки слёз, в душе мечтая оказаться сейчас дома в ванной, с почти питьевой водой из-под крана и чашкой чуть-тёплого чая на стиральной машинке. И Чимин просидел бы так ещё очень-очень долго, если бы дверь не открылась, заставляя его вскочить и отвернуться к окну, чтобы не показать зашедшему своего заплаканного лица. Пак мысленно молится, чтобы в стекле сейчас не было видно его отражения, но судя по вполне различимому отражению пришедшего человека, он очень зря надеется.

***

      Когда Юнги открывает тяжёлую железную дверь, намереваясь свалить наконец-то домой и спокойно посидеть там в компании однотипных сериалов и вкусного виски, кто-то сильно толкает его плечом, залетая в здание. И Мин бы просто пожал плечами, плюнул бы на такую глупость и преспокойно пошёл себе домой, если бы краем глаза не уловил, как за поворотом на лестницу исчезает знакомая персиковая макушка.       Если точнее, то знакомая персиковая макушка Пак Чимина. И ведь кое в чём Тэхён всё-таки был сегодня прав, когда они разговаривали в перерыве. Он действительно втрескался в этого мальчишку. Причём втрескался по уши. Потому что ну как можно не влюбиться в обаятельного, милого, смешливого, доброго и красивого Пак Чимина. Ответ прост – никак.       И именно поэтому Юнги сейчас со вздохом закрывает тяжёлую входную дверь, медленно плетясь по лестнице на третий этаж, где сейчас наверняка отсиживается парень, у которого явно что-то только что произошло.

***

      В том самом вошедшем человеке Чим с ужасом опознаёт учителя Мина, которого сейчас вот совсем уж не хотелось видеть. И нет, не из-за двойки, которую он влепил абсолютно заслуженно, пускай и создав этим причину для домашнего скандала. Чимин не хотел его видеть по одной простой причине – он был влюблён в холодного и отстранённого Мин Юнги, пальцы которого творили с доисторическим школьным фортепиано чудеса, а голос мурашками пробегался по коже. Во взрослого и правильного учителя Мина, которому наверняка будет противно смотреть на плачущего в школьном туалете парня с трясущимися руками и припухшим от слёз лицом.       - Чимин~и, у тебя что-то случилось? – на удивление участливо спрашивает Юнги, запирая помещение изнутри на ключ       - Нет… Нет я в полном порядке, - тихо отвечает Чим, до побелевших костяшек сжимая бортик подоконника, чтобы скрыть дрожащие руки       - Не ври мне, я вижу тебя в отражении, - мягко просит старший, подходя ближе и вставая бок о бок с Чимином       - Простите, - шепчет парень, опуская взгляд и разглядывая собственные подрагивающие пальцы, с силой сжимающие белый пластик подоконника. Пак извиняется совсем не за обман, не за то, что сказал фальшивое «всё в порядке», он извиняется за то, что учителю приходится видеть его таким – слабым и разбитым, совсем не таким, каким он должен быть в глазах окружающих       - Не извиняйся, - качает головой Юнги, через нечёткое отражение разглядывая младшего, - Быть слабым тоже нормально, не проси за это прощения. Что у тебя случилось? – негромко, почти шёпотом спрашивает Мин и, видя отрицательное покачивание головой, немного твёрже добавляет, - Не ври, что ничего. Я вижу, что что-то произошло.       - Всего лишь поссорился с отцом, ничего необычного, - качает головой Пак, наконец поднимая взгляд и окидывая им вечерний город по ту сторону стекла       - Что-то серьёзное? – осторожно интересуется старший и прослеживает взгляд Чимина, устремлённый на дряхлую пятиэтажку совсем неподалёку       - Нет, - выдыхает парень, переводя глаза на тронутое закатной рыжеватой краской небо, - Нет, просто из-за двойки. Он всегда сильно ругается, ничего страшного, переживу       - Он ведь сказал что-то ещё, верно? – практически уверенно произносит Юнги. Всё-таки он хорошо знает реакцию Пака на обычное «поругать за двойку» и это явно не она, - Тебя не могло так задеть, если бы он просто поругался и всё       - Сказал, но какая разница? – с напускным безразличием пожимает плечами Чим, но затем его будто прорывает, ему хочется сказать это, хочется выговориться и услышать слова поддержки, хотя бы раз, хочется, - Вообще, он сказал, что я позорю его, раз плохо сдаю даже такой предмет как музыка. Сказал, что я пошёл в мать и тоже после окончания школы буду как она крутить задницей на панели, потому что больше ни на что способен. И ещё он сказал, что у него вырос не сын, а чёрт-те что с блядским розовым бантиком, и лучше бы он выкинул меня. Ничего, он не в первый раз это говорит.       - Он не должен говорить этого, что бы ни думал, - серьёзно отвечает Юнги и хмурится, накрывая ладонь младшего своей, - В конце концов, ты его сын и… в общем, он не должен говорить подобного. А на счёт оценок даже не парься. Ты даже не представляешь, насколько я дерьмово учился в школе, а вот теперь вас учу. Меня когда на работу принимали, половина старого педсостава при виде моего аттестата крестилась с суеверным ужасом.       Чимин улыбнулся уголками губ. Ему стало немного лучше, когда он выговорился, когда услышал слова поддержки, и когда почувствовал, что Мин держит его за руку. Паку впервые правда стало легче. Не на время для глотка воздуха между заходами полузадушенной истерики, не после двух часов плача в ванной и до следующего колкого слова в его адрес. Стало как-то в общем легче, светлее что ли, просто оттого, что есть человек, который готов его выслушать и понять       - У тебя такие холодные руки, - замечает вдруг старший, разворачиваясь наконец лицом к парню, - И ты дрожишь весь. Тебя не мутит случайно вдобавок?       Чим только кивнул в ответ. Бесполезно скрывать очевидное, его мутит. А ещё у него немного кружится голова и ему пиздецки жарко, даже рядом с форточкой в одной только тонкой рубашке. Бесполезно отрицать то, что и так можно понять по любому его движению       - Ясно, - тяжело вздыхает Юнги, а затем серьёзным взглядом заглядывает в глаза Пака, - Когда ты ел последний раз?       - Недавно, - почти что не врёт Чимин, но всё равно отводит взгляд, ведь это только часть правды       - Я не спрашиваю насколько давно, - серьёзно отрезает Мин, осторожно беря младшего за плечи, - Я спрашиваю когда. Сколько времени назад?       - Нормально – больше суток, - тихо отвечает Чим, сверля пол пристыжённым взглядом провинившегося щенка, - Если точнее, то чуть больше полутора суток. Ну, и пару часов назад съел квадратик шоколадки       - Дурак, - тянет Юнги, заставляя Чимина поднять взгляд от пола и со всей серьёзностью заглядывая ему в глаза, - Ты сейчас же пойдёшь домой и нормально поешь, понял?       - Нет! – Пак протестующе замотал головой, чувствуя, как сознание заволакивает паника вперемешку с отчаяньем от перспективы остаться дома одному наедине с отцом, - Нет, не хочу! Я не пойду домой! Не заставляй, не хочу!       - Тише, - мягко шепчет Юн, осторожно обнимая мальчишку, на которого накатила самая настоящая паника, - Тише. Если не хочешь, не пойдёшь домой. Я не собираюсь заставлять тебя делать что-то, просто предлагаю. Нет, значит нет. Хочешь, пойдём ко мне? Ты посидишь, успокоишься, а потом мы посмотрим, что нам делать дальше. Хочешь так?       - Только, - Чима потихоньку отпускает. Он сам не знает, что на него нашло, но всё же он в любом случае не хочет идти домой, - Только, не отправляй меня домой, хорошо? Я не хочу оставаться наедине с ним       - Хорошо. Я не буду тебя заставлять делать что-либо, договорились? – спрашивает Мин и, слыша в ответ тихое «угу», немного отстраняется от младшего, - Тогда тебе лучше умыться, и пойдём       Чимин послушно открыл кран и снова брызнул себе в лицо водой, так же, как и в прошлый раз, моча предплечья и шею. Прохлада воды уносила с собой тошноту и панику, как ни странно, вправду делая лучше.       До дома Юнги было всего чуть больше пяти минут ходу, но парни ненадолго остановились у подъезда, чтобы Пак подышал воздухом, потому что на улице ему стало ощутимо лучше, пускай до конца неприятное ощущение кома в горле так и не пропало.       - Я сейчас принесу тебе воды и заварю чай, - произносит Мин, осторожно поглаживая младшего по плечу и оставляя его в ванной       Чим судорожно кивает, опираясь на раковину. От воды станет хуже, но в принципе так быстрее отпустит. Минуту спустя Юнги приносит стакан с водой, снова испаряясь из ванной. Чимин мгновенно выпивает полстакана, пускай ему хватило бы и всего одного глотка, и отставляет остаток на край раковины.       Мин возвращается в ванную минут через десять, заставая младшего сидящим на полу. Пак мелко дрожит, и Юнги приходится помочь ему пить, придерживая принесённый стакан с тёплым чаем, чтобы тот не выскользнул из трясущихся рук. Когда Чим выпивает чай, Юн садится рядом с ним на пол, позволяя парню устроить голову у себя на плече и немного расслабиться.       - Пойдём на кухню, - предлагает Мин спустя несколько минут тишины, - Ты можешь простыть, если мы продолжим сидеть здесь       Чимин молча кивает, позволяя старшему помочь себе подняться и дойти до кухни. Там Пак усаживается на стул, откидываясь на спинку в поисках наиболее удобного положения. Слабость, накрывающая всё тело холодным тяжёлым покрывалом, скоро должна пройти, но пока ему совершенно не хочется двигаться, лучше вообще лечь и лежать с чем-нибудь тёплым и греющим под боком. С Юнги, например.       Чим устало прикрывает глаза, позволяя звукам заполнить сознание. Совсем рядом слышатся шаги Юнги, стук и тихое звяканье какой-то посуды, бурление чайника, шум воды из-под крана и хруст пластиковой упаковки. Сквозь закрытые веки просвечивают робкие тёплые лучи закатного солнца, заставляя почувствовать приятное, умиротворяющее тепло. Парень постепенно расслабляется. Это всё так уютно, так правильно в какой-то мере. Дома никогда так не было, там всегда абсолютная тишина, там холодно и практически всегда темно. Там временами очень страшно.       Когда Чимин открывает глаза, Юнги стоит к нему спиной, тщательно промывая в кухонной раковине клубнику и складывая в уже полную наполовину миску. На его лицо полоской падает свет из окна, и Мин чуть жмурится, мокрым пальцем убирая со лба упавшую чёлку.       На столе, совсем рядом с рукой Пака, уже стоит точно такая же миска с парой кистей винограда. Зелёные полупрозрачные ягоды даже выглядят сладкими, и Чим пару секунд смотрит на них, думая, не попробовать ли случаем.       - Ты можешь попробовать виноград, если хочешь, - не оборачиваясь и будто читая чужие мысли, негромко произносит Мин, отряхивая последние несколько ягод от воды Чимин качает головой. Ему стало плохо всего от одного маленького кусочка шоколада, так что есть сейчас что угодно, наверное, не самая лучшая идея.       Старший тем временем ставит на стол миску с клубникой, небрежно вытирая мокрые руки о чёрные брюки и садясь перед Паком на корточки.       - Попробуй, - тихо просит Юнги, заглядывая в глаза парню, - Тебе нужно хотя бы немного поесть сейчас       Чим отрицательно качает головой, и Мин с тихим вздохом поднимается на ноги. Старший обходит стол, вставая у окна и вглядываясь в закатный городской пейзаж. На глаза попадается и школа, и та самая пятиэтажка за ней, которую совсем недавно сверлил взглядом Чимин. Простояв так пару минут, Юнги всё же возвращается, набирая в ладонь несколько виноградинок, и снова присаживается перед парнем.       Мин медленно подносит ладонь к собственному рту и, глядя в глаза младшему, вылавливает из неё одну ягодку. Юнги с секунду удерживает её между тонкими губами, а затем в одно лёгкое движение втягивает в себя, заставляя Пака на момент закатить глаза.       - Я не хочу, - проговаривает Чим, когда старший в предлагающем жесте протягивает ему ладонь с виноградом, - Ты обещал, что не будешь заставлять       - Я и не заставляю, я уговариваю, - усмехается Юнги, вставая и опираясь пустой ладонью о стол, - Давай, попробуй, одна ягода и всё.       Чимин снова мимолётно закатывает глаза и приоткрывает рот, понимая, что спорить абсолютно бесполезно. Холодные подушечки чужих пальцев меньше чем на секунду касаются горячих чуть влажных губ, а затем во рту лопается чуть кисловатая оболочка, позволяя почувствовать сладкий прохладный вкус. Это кажется немного слишком.       Пака слегка прошибает током. Нет, не от винограда. От этого совсем короткого касания чужих пальцев. Парень замирает на пару секунд, делая вид, что что-то обдумывает, но на самом деле он просто ждёт, пока восстановится мгновенно сбившееся сердцебиение, и исчезнут всколыхнувшиеся вниз по спине мурашки.       Чимин чуть улыбается уголками губ, заглядывая в лицо старшему, и тянется к миске за добавкой. Виноград действительно вкусный, а это всё просто глупости.       Юнги легонько пододвигает к Паку миску с клубникой и, мягко улыбнувшись, отходит, опираясь на столешницу около раковины. На кухне повисает лёгкая уютная тишина. Мин что-то делает в телефоне, кажется переписываясь с кем-то, а Чим неспеша подъедает клубнику, разглядывая кухню и самого старшего.       - Хочешь попробовать? – негромко интересуется Чимин, беря своими небольшими пальчиками ягоду и легко отделяя от неё зелёный хвостик       В голове парня крутится глупая, слишком смелая, сумасшедшая отчасти идея. На его предложение Юнги легко пожимает плечами, откладывая телефон и отсоединяясь от столешницы. Он не против, и для Пака это маленький зелёный свет. Чим мгновение смотрит на ярко-красную клубнику в собственной руке, а затем ровно до половины зажимает её в своих губах, призывно откидывая голову чуть назад.       Мин коротко усмехается. Перед Чимином сложно устоять. Парень красивый, изящный, очаровательный… в общем Юнги уже достаточно думал об этом. Он достаточно раз, хотя бы за сегодня, испытывал желание его поцеловать и сейчас, когда парень сам даёт такой шанс, разве может он отказаться?       Мин подходит ближе, нависая над младшим и наклоняясь к самому его лицу. Он всего на секунду заглядывает в чужие глаза, сразу же затем вцепляясь в желанные губы.       Это возможно неправильно, это абсолютно точно грязно, но об этом не хочется думать сейчас. Сейчас, когда по их губам растекается такой приторно-сладкий и одновременно с этим кислый клубничный сок. Сейчас, когда одно короткое соприкосновение распаляет настолько, что они едва находят в себе силы хоть на секунду отстраниться, чтобы проглотить ягоду. Сейчас, когда они бездумно касаются друг друга, снова сплетая изватланные в сладости губы, и стремятся ближе. Именно сейчас, когда они именно ОНИ. Без слов и задержав дыхание. На секунду по-настоящему.       Юнги останавливается первым, когда чувствует, что начинает легко поглаживать младшего по затянутому в форменные брюки бедру. Он не должен заходить дальше, не сейчас во всяком случае.       - Мы должны остановиться, - тихо выдыхает Мин, когда Чимин пытается привлечь его обратно к себе, притягивая за плечи       - Почему? – почти обиженно скулит парень, и Юнги с трудом отрывает взгляд от его маняще приоткрытых губ, переводя его к глазам       - Ты ведь понимаешь, что должно произойти дальше, - выдыхает старший, разглядывая чужие потемневшие глаза       Чимин понимает. Прекрасно понимает. Сейчас может быть два исхода: либо Мин выставит его за дверь, либо они переспят. Третьего не дано. И проблема в том, что домой Пак отправляться абсолютно не хочет, по крайней мере, сегодня.       - Переспи со мной, - хотя бы это. Парень не просит любить его, не просит остаться. Хотя бы переспать. Чимину нужен Юнги. Хотя бы так, хотя бы на одну эту ночь, хотя бы раз       - Нет, - Мин противится внутреннему желанию, он просто не должен подчиняться ему, не должен делать этого с Паком, не имеет права разрушать его       - Почему? – Чим не намерен просто так отказываться от такой возможности       - Ты несовершеннолетний, - Юнги прекрасно знает, что это не так, но всё-таки       - Мне есть восемнадцать, - серьёзно заглядывает в чужие глаза парень, находя там лёгкое замешательство вперемешку с пламенным желанием       - Всё равно нет, - упирается Мин, замечая, как на дне чужих зрачков вспыхивает обида       - Да почему?! – Чим непонимающе поджимает губы и чуть вздрагивает, когда старший наклоняется ближе       - Я люблю жёсткий, грубый секс, - горячо выдыхает Юнги в самое чужое ухо, поднимая табун мурашек. Он уже почти сдался       - С чего ты взял, что меня это остановит, - Пак на секунду жмурит глаза, надеясь, что Мин не соврал только что       - У тебя хоть когда-то кто-то был? – с усмешкой спрашивает старший       - Поверь, я опытнее, чем тебе кажется, - Чимин резко усмехается и коротко касается языком чужой щеки       - Я хочу, чтобы ты знал, на что хочешь согласиться, - уже почти рычит Юнги, на что Пак только легко откидывает голову назад, мол, «я весь внимание», - Жёсткий секс для меня – это полное твоё подчинение. Я свяжу тебя и заберу весь контроль над тобой. Я сделаю с тобой то, чего пожелаю Я, и Я не остановлюсь, даже если ты будешь умолять меня об этом. Я клянусь тебе, что, согласившись переспать со мной, ты можешь не расчитывать на то, что сможешь встать завтра. И прости, малыш, но я не собираюсь тратить время на твою растяжку.       Чимин прикрывает глаза и пошло стонет от одних только чужих слов. Если это действительно то, что сделает с ним Мин, то он просто не имеет права отказаться.       - Возьми меня, - просяще скулит парень, на что старший гортанно усмехается, легко подхватывая того на руки       Всего через пару мгновений Пака небрежно бросают на кровать, нависая сверху. Пуговицы с форменной рубашки быстро отлетают под напором длинных пальцев, рассыпаясь с тихим звяканьем на пол, но это сейчас не волнует. Чимин безнадёжно тянет за чужой ворот, в попытках снять, но тот совершенно не поддаётся. Пак дует губы и морщится, резко дёргая за кромешно чёрную ткань и заставляя этим старшего хрипло хохотнуть.       Юнги отстраняется, снимая с себя рубашку и отбрасывая чёрт знает куда. Это неважно сейчас. Сейчас важен только распластавшийся на его кровати полуобнажённый парень, который жадно поглощает его взглядом и призывно раздвигает ноги.       Стоит Мину вернуться, как Чим уже стонет и чуть не выгибается дугой, от того, насколько умело чужие губы играются с его соском, пока старший слишком уж медленно стягивает с него остатки одежды. Юнги покрывает его грудь поцелуями и яркими следами, потому что хочется пометить его всего, хочется, чтобы все знали - Пак Чимин принадлежит только ему.       Старший снова встаёт, на этот раз доставая из тумбочки ленты. Именно ленты. Шёлковые, тёмного, глубокого синего цвета. Юнги окидывает лежащего парня изучающим взглядом. Такой нуждающийся, такой невероятно красивый, уже сейчас такой податливый под ним. Его Пак Чимин однозначно будет просто прекрасно выглядеть связанным и затраханным, разрушенным.       Мин возвращается к парню, заставляя его подняться выше на кровати. Он стягивает чужие запястья почти нежными движениями, закрепляя их у изголовья, и каждую секунду любуется. Любуется растрёпанными волосами, уже чуть намокшими от пота, любуется приоткрытыми ярко-розовыми губами, которые так и манят к себе, любуется синими лентами на чужих хрупких руках и ещё много-много чем другим. Он любуется всем Чимином и всё не может насытиться.       Пак наблюдает, как старший в очередной раз встаёт, на этот раз стаскивая с себя брюки с боксерами. Взгляду парня предстаёт весь Юнги, и Чим тихо вымученно стонет, разводя колени в стороны сильнее, опуская взгляд на чужой пах.       - Тебе точно не понадобится растяжка? – издевательски спрашивает Мин, выдавливая из бутылька смазку и легко распределяя её по собственному члену       - К чёрту, - скулит Пак, ёрзая от предвкушения на простыни и стараясь унять бешено колотящееся сердце, - Просто войди уже, прошу       Юнги не может такому ему отказать, он пристраивается между стройных разведённых ног и, не церемонясь, резко входит по основание. Парень под ним громко вскрикивает, закидывая голову назад, и, жмуря мгновенно начавшие слезиться глаза, сжимает ладони в кулачки. Чимин громко хнычет, но даже не пытается отстраниться. Он ёбаный мазохист в этом плане, да и то, что он отчасти привычен к подобному, немного помогает.       Мин же только наклоняется над парнем, вплотную прижавшись к его бёдрам, и кладёт ладони на чужие рёбра, издевательски их царапая.       - Ты сам напросился, малыш, - практически рычит Юнги, опаляя чужое ухо дыханием, - Теперь терпи       Старший убирает руки с рёбер Пака и, переставив их по обе стороны от его головы, делает первый пробный толчок. Чимин отзывается громким хныканьем, но Мин только ускоряется, утыкаясь лбом в сгиб его шеи. Парень узкий и горячий до умопомрачения, такой чертовски податливый, такой невероятный, что Юнги уже просто не может остановиться.       Старшему требуется всего пара минут, чтобы дойти до бешеного темпа, вколачиваясь в постепенно расслабляющееся тело и теряясь в стонах и скулеже Чимина. Это маленькое безумие, горячее и влажное. Точнее нет, это лишь начало их маленького безумия.       Всего ничего и Пак уже доходит до грани, капризно дёргая связанными руками и расплёскивая по спальне громкие бесстыдные стоны. Юнги замечает это, тут же замедляясь и перехватывая его член у основания, не давая кончить.        - Ты не кончишь сейчас, - Мин говорит это настолько властно, что парень под ним даже не смеет обиженно проскулить в ответ, - Я сейчас отпущу тебя, но кончишь ты только тогда, когда Я тебе позволю. Ты понял, малыш?       Чимин что-то неразборчиво бормочет, потому что ответить осмысленно из-за непрекращающихся толчков попросту не получается. Сознание расплывается, и Пак может только скулить и хныкать в ответ на любые действия       - Я не услышал ответа, - серьёзно произносит старший, сильнее сжимая чужой пульсирующий член и с силой шлёпая парня по заднице, - Мне долго ждать?       - Я п-понял, - заикаясь, скулит Чим, получая в ответ одобряющее «так-то» и снова срываясь практически на крики от бешеного темпа.       Юнги успевает кончить и снова подобраться к самой грани удовольствия, пока Чимин держится. Пак стонет, плачет и захлёбывается в собственных звуках, он уже практически не различает ничего перед глазами, потерявшись в невероятном количестве ощущений. Пламенное удовольствие на грани с невероятной болью заполняют сейчас каждую клеточку его тела, и Чим извивается на кровати, будто электризуясь от каждого прикосновения       - Пожалуйста, - громко хнычет парень, неловко булькая и с трудом разлепляя слезящиеся глаза, - Боже, Юнги, пожалуйста       - Конечно, малыш, - Мин сипло шепчет в чужое ушко, почти ласково гладя по бедру, но не на секунду не переставая вбиваться в податливое тело, - Давай, можешь кончить       Чимин громко стонет, позволяя наконец себе расслабиться. Юнги чувствует, как Пак сжимается, видит, как дрожит всё его тело, и сейчас ему самому хватает всего пары толчков, чтобы кончить второй раз за вечер. Пак, лежащий под ним, выглядит невероятно затраханным и абсолютно разрушенным. Парень даже не шевелится, только тихо-тихо поскуливает от слишком медленно отступающего оргазма.       Мин отстраняется, разглядывая парня. Он действительно выглядит прекрасно. Весь раскрасневшийся, покрытый следами старшего, с потемневшими от влаги лентами на запястьях, заломленными бровками и распахнутыми алыми искусанными губами, которым Юн дарит новый, безгранично нежный теперь поцелуй.       Юнги осторожно развязывает Пака и поднимается с кровати, вскоре возвращаясь и вытирая его влажным полотенцем, которое потом просто отбрасывает в сторону. Он осторожно ложится рядом с Чимином, устраивая того у себя на груди и покрывая его расслабленное сонное личико безгранично нежными поцелуями.       - Малыш, как ты? – шепчет Мин, получая в ответ невнятное бурчание, и тихо смеётся, - В любом случае, ты просто молодец. Спи, кроха       Чим растягивает пухлые губы в улыбке, слабо потираясь щекой о чужое плечо, и кажется мгновенно отключается, утягивая старшего за собой в сон.

***

      Наутро Чимин с трудом разлепляет глаза. Всё тело невероятно сильно ноет, горло саднит, а голос безбожно сорван. Но, не смотря на всё это, ему так хорошо, так тепло и уютно в Миновой постели, что Пак позволяет себе поваляться в ней ещё, прежде чем вставать.       Самого Юнги, к слову, поблизости не обнаруживается, но зато Чим находит на тумбочке его записку:       «Доброе утро малыш. Я ушёл на работу, вернусь часам к четырём. Надеюсь, ты хорошо выспался»       Чимин улыбается такой милости и, положив листок бумаги обратно, идёт в ванную. Там, на крышке работающей стиральной машины, лежит чистое полотенце и ещё одна записка от старшего:       «Чистое полотенце для тебя. Гель для душа можешь использовать мой, вода включается в обратную сторону»       Пак снова коротко улыбается, залезая под тёплые струи воды. Душ приятно освежает и, как ни удивительно, помогает взбодриться. Вода смывает часть боли во всём теле, и парень даже чувствует себя теперь практически живым человеком. Минов гель для душа пахнет свежим виноградом, вызывая у Чимина мягкую улыбку и, совсем немного, желание есть       Около получаса спустя, завернувшись в тёплое махровое полотенце, Чим снова возвращается в спальню, шлёпая босыми ступнями по паркету. В так и не зашторенное окно вовсю светит солнце, заставляя чуть жмуриться и заливая всё приятным тёплым светом.       Чимин садится на кровать, оглядываясь в поисках своей одежды, но находит только очередную записку, на сей раз на скотч прилепленную к шкафу.       «Малыш, я забросил твою одежду в стирку, так что можешь взять что-нибудь из моих вещей»       Пак с небольшой опаской открывает чужой шкаф, думая как бы оттуда ничего не посыпалось, но к удивлению парня там всё аккуратно разложено и даже не норовит обрушиться при открытии. Чимин нагло отбирает у старшего одни из его боксеров, которые, удивительно, подходят ему по размеру, и безразмерную серую футболку со стаканчиком кофе и какой-то надписью.       После грабежа Юнги у Чима всё-таки возникает окончательное желание есть. Ну, и ещё выпить обезболивающее. Следуя зову своей самости, парень направляется на кухню, где в центре стола так кстати находит нужные таблетки и, ну куда уж без, записку:       «Малыш, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь. Оставляю это здесь для тебя. Пожалуйста, не забудь хорошо позавтракать»       Чимин снова умиляется этой заботе и, налив себе стакан воды, выпивает таблетку. Затем завтракает найденными в шкафчике хлопьями с молоком и уходит обратно в спальню, заваливаясь на кровать.       Пак проводит в беззаботном ничегонеделании часов до двух, отправляясь затем обратно на кухню. Если Юнги придёт в четыре, то он как раз успеет приготовить для него что-нибудь вкусное на обед.       За кухонными хлопотами Чим не замечает ни хлопка двери, ни шума в коридоре, ни топота позади себя. Юнги же останавливается в дверях, опираясь плечом на косяк и наблюдая, как его Чимин одетый в его вещи что-то увлечённо готовит на его кухне. Мин улыбается, подходя ближе и осторожно обнимая парня со спины.       - Привет, малыш, - ласково выдыхает старший, позволяя Паку развернуться лицом к себе и видя его счастливую улыбку       - Привет, - Чим обнимает Юнги в ответ и чувствует, как тот зарывается носом в его волосы       - Как ты себя чувствуешь? – немного настороженно спрашивает Мин, чуть отстраняясь и заглядывая парню в лицо       - Всё хорошо, - Чимин улыбается шире, так, что его глаза сужаются до тоненьких полумесяцев, и снова прицепляется к старшему, - И знаешь, я нашёл твои записки       - Все пять? – как-то чуть игриво спрашивает Юнги, и Пак тут же хмурится и легонько дует губы, отлипая от него и качая головой       - Их было только четыре, хён, - Мин, видя его растерянность, только ярче улыбается, доставая из кармана брюк маленький клочок бумаги и протягивая парню       Пак осторожно разворачивает записку, тут же расцветая новой улыбкой и снова обнимая старшего. Юнги легко поднимает его на руки, трепетно целуя практически родные губы и чувствуя, как маленькая Чиминова ладошка впутывается в его волосы на затылке.       - Так это значит «да»? – Мин смотрит младшему в глаза и уже и так знает ответ       - Безусловно, хён, - Чимин прижимается ближе и трётся кончиком своего носа о щёку старшего, откладывая наконец в сторону клочок бумаги с немного корявой надписью «Пак Чимин, ты станешь моим парнем?»