Солдат

      Повсюду раздавались взрывы, но капитан Красноперов их практически не слышал, так как почти оглох еще несколько часов назад вследствие разрыва снаряда вблизи. Его мутило, раны по всему телу нестерпимо болели, а верный ППШ так и норовил выскользнуть из покрытых кровью рук. Но приказ был прост и понятен — удержать высоту как можно дольше.       — Товарищ капитан, подкрепление ведь не подойдет? — закричал лежащий на земле молодой красноармеец, еще безусый юнец. Он, скорее всего, как и многие, подобные ему, просто подделал свой возраст в документах. Таких было тяжелее всего отправлять в бой. Горячие и неопытные, они зачастую погибали в первом же бою. Этот парень с говорящей фамилией Счастливый продержался уже четыре волны. А вот до пятой, скорее всего, не дотянет с ранением в животе.       — Боец, что ты хочешь, что бы я тебе сказал? Сладкую ложь или горькую правду? Мы окружены, а наша линия фронта отступила еще три дня назад.       Враг не скупился на снаряды, но попасть по зубастому и рассыпавшемуся по холму батальону было непросто. Но и пройти мимо него никто тоже не мог, не рискуя получить пулю или противотанковый снаряд в спину. Кое-как им удалось сохранить пару устаревших, но все еще опасных орудий 53-К. А вот артиллеристов уже не хватало — мерли как мухи несмотря на то, что их старались беречь.       — Я хочу знать, что все это было не зря, капитан. Что не просто так мы здесь, — заряжая дрожащими руками магазин мосинки и просыпая драгоценные патроны на землю, произнес он с надеждой. Будто не замечая, что бинты на ране уже промокли от крови, и жить ему осталось недолго.       — Ты стоишь на родной земле. Ее ты защищаешь, а это никогда не может быть зря, — ответил ему капитан, но Счастливый уже его не слышал, замерев с верной винтовкой в руке и глядя пустыми глазами в небо. Внезапно обстрел прекратился, а это значило, что…       — Товарищ капитан, немцы прорываются с левого фланга, у нас не хватает людей, чтобы их задержать! — прибежал к нему сержант Зиновьев, командир второй роты, от которой осталось-то пара десятков человек, еще способных вести бой. Худшие опасения капитана сбылись — пятая волна наступала, и скорее всего последняя. Последняя для них.       — Собирай бойцов, дадим им прикурить пороху, — ответил капитан, набирая побольше гранат, в основном трофейных. Вначале, пока были патроны, советские солдаты играли от обороны, чтобы нанести врагу как можно больше урона. Но когда они кончились… На немцев, не ожидавших такого поворота, выбежала толпа людей, кричащих «Ура!». Они выглядели ужасно, в кровавых повязках, лохмотьях и грязи, словно восставшие из ада трупы. Немцы слышали об атаке мертвецов Первой мировой и посмеивались над своими предками, испугавшимися умирающих русских солдат. Но когда в солдата попадает несколько пуль, а он пытается доползти до тебя и перегрызть тебе глотку, становится уже не до смеха. Когда с одним штыком или саперной лопатой раненый и уставший боец без руки умудряется убить троих, становится страшно. Когда командир советского батальона бежит впереди всех и подрывает собой танк и находившихся поблизости солдат Вермахта, хочется сбежать обратно в Германию, чтобы не видеть этого ужаса.

***

      Капитан Красноперов появился возле золотых врат рая, которые атаковали орды демонов. Неподалеку сражались его боевые братья бок о бок с ангелами. Он взглянул на свою саперную лопатку и верный ППШ в руках и, хмыкнув, начал выкашивать чудовищ очередями. Рядом стоящий ангел спросил у лечащего себя от ран Петра:       — Это кто такие? Почему они ничего не спрашивают и сразу идут в атаку?       — Новенький, да? — ангел кивнул. — Это советские солдаты. Они и после смерти не знают страха перед врагом и идут в атаку, если их братья в опасности.