Я хочу...

      Хотеть этого совершенно неприемлемо. Глупо. Безрассудно.       Вики яростно трясёт головой каждый раз, едва эта назойливая мысль появляется где-то на периферии ее сознания. Она злится, кривит губы, прикусывая щеку едва ли не до крови.       Желать этого абсолютно недопустимо. Просто смешно.       Точнее, было бы смешно, если бы не затапливало удушливой паникой каждый раз, стоит ей поймать себя на этой мысли.       — Если демон по-настоящему силён, — Мими красит губы, нараспев втолковывая соседке-Непризнанной то, что и так знают все настоящие демоны и ангелы, – ему не нужен зрительный или телесный контакт, чтобы прочитать твои мысли или уловить эмоции.        «Не нужен контакт... Просто Блестяще» — тоскливо думает Уокер, уныло рассматривая своё отражение в зеркале перед уроками. С этих пор она запрещает себе даже думать об этом. Особенно... Чёрт!!!! Чёрт! Чёрт!       Алкать чего-то подобного совершенно немыслимо. Нелепо. Это должна понимать даже такая бездарная Непризнанная, как она.       Ей почти удаётся избегать всех ненужных мыслей и эмоций на обычных лекциях, однако практика приносит ей новые открытия.       Она прислушивается к нетерпеливо вертящейся Мими, её малиновая энергетика сладко и тягуче обволакивает Уокер. Вики радуется успешной попытке, пропуская момент, когда Геральд нависает над ней угрюмой тенью:       – Больше концентрации, Уокер! Не позволяй её энергии влиять на тебя.       Непризнанная едва заметно вздрагивает, дергая плечом, подавляя детское желание зажмуриться и закрыть уши ладонями.       Его энергетика обрушивается на неё сокрушительным потоком образов и чувств. Она цвета грозового неба над норвежскими хрустальными фьордами, скупо переливающаяся всполохами северного сияния. Завораживающее зрелище. Вики кажется, что, втяни она носом воздух рядом с его плечом, почувствует запах зимнего океана, терпкой соли и надвигающегося шторма.       Уокер судорожно отгоняет от себя эти мысли, пытаясь сконцентрироваться на задании, а не на отчаянно краснеющих щеках.       Задолго до этого занятия, пытаясь разобраться со своими нелепыми желаниями, она просит Мими дать ей погладить свои крылья.       В глазах дочери Мамона загорается насмешливый интерес:       — Вики, это довольно интимная просьба для крылатых, фактически — приглашение в постель, — её глаза озорно сверкают. — Не то, чтобы я против, просто я думала...       Вики прячет красное от стыда лицо в подушку и протяжно стонет от досады.       — Так кто же этот счастливчик, чьи крылья ты так желаешь потискать? — лукаво тянет Мими спустя несколько дней после вопроса Уокер.       Та деревенеет всем телом, медля с ответом, и наконец произносит:       — Это просто вопрос, — серьезно говорит Уокер, сосредоточенно уставившись в учебник. — Просто ещё один вопрос от Непризнанной.       Мими чуть морщится, нисколько не поверив в сбивчивые оправдания соседки, но действительно — откуда бы ей знать про крылья?       Страдания Вики выходят на новый виток где-то через месяц после событий на практическом занятии. Ей снится сон. Совершенно отчетливо и однозначно неподобающий в мире людей и уж точно абсолютно запретный в мире крылатых.       Шёлк чёрных простыней, скользящих по коже, жаркое дыхание, томительная влажность и её робкие касания... Его крылья жесткие, удивительно гладкие, и трепетно касаться их — так приятно и волнующе. Горячая пружина скручивается внизу ее живота ещё до того, как его жадный рот накрывает её губы, а ловкие пальцы демона, начинают вытворять что-то совершенно безумное между её разведённых ног.       Когда он ловит её мутный, разгорячённый взгляд и нарочито медленно слизывает её сок со своих пальцев, Вики кончает с хриплым криком, просыпаясь от собственного стона.       В тот день Уокер впервые всерьёз задумывается о том, чтобы прогулять его лекцию. Останавливает ее лишь то, что за прогул ей всё равно придётся отчитываться перед ним, только уже наедине. А на контроль над собственными желаниями и мыслями после такого сна она уже не надеется.       Он перехватывает ее после уроков в конце особенно тяжёлой недели, изнурённую борьбой с неправильными мыслями и порочными снами.       Геральд не произносит ни слова.       Он лишь берет её руку и расправляет перед ней своё крыло.