headaches

Почти каждый день я просыпался с головной болью, из-за которой не мог нормально сделать вдох, поэтому приходилось глотать кучу таблеток из медкабинета Эмили. Она каждое утро тихо стучалась в мою комнату, держа в руках поднос. И я глотал эти пилюли из раза в раз, надеясь, что в один день боль исчезнет. Перестанет мучить меня, перекручивая мои мозги в фарш. Наверное, в тот момент я сильно удивлюсь тому, что не чувствую этого. Я не знаю каким образом смог запомнить Эмили, ведь кроме головных болей у меня были ещё и провалы в памяти. Я буквально мог забыть, где находится моя комната или гостиная поместья. Иногда я бродил по одинаковым и тёмным коридорам поместья часами, пока ко мне навстречу не выходил какой-то выживший, без слов понимая, что я заблудился. В такие моменты я бесконечно долго извинялся, а после благодарил, оказавшись в нужном мне месте. Каждый раз после такого внутри разрасталась паника, что я очень достал выживших этим, но они продолжали улыбаться мне и говорить, что всегда готовы помочь мне. Хоть я мог и забыть их помощь, то, как они выглядят и даже их имена. В голове крутился лишь призрачный образ человека, стоявшего передо мной и уверенность в том, что мне не навредят. Кроме Эмили рядом со мной почти всегда оказывался беловолосый юноша. Он был таким высоким, наверное, где-то на голову выше меня, но сутулился, а взгляд его алых глаз всегда выражал беспокойство. Возможно, оно было по отношению ко мне, потому что на других выживших он не смотрел так. Я всё же смутно помню, как несколько раз он помогал мне. И его голос то же помню. Такой хриплый и испуганный. Он не боялся меня, а чего-то другого. Возможно, того, что в один день я исчезну? Просто потеряюсь в этих бесконечных коридорах и комнатах, наткнувшись на охотников. Или случайно выйду из поместья и не вернусь обратно, попав в дремучий лес вокруг особняка. Я понял, что что-то не так, когда попробовал сделать шаг и рухнул на пол, не в силах подняться на ноги. Они стали словно ватными, я не чувствовал их. Я испуганно сидел на полу, не зная, что мне делать, тупо смотря в одну точку на полу. Мне было очень страшно звать кого-то на помощь, да и не факт, что здесь есть кто-то по близости. Возможно, я просто устал. Да, просто устал. Вот сейчас посижу несколько минут и пойду дальше… Только, куда я шёл?.. Больно сжав волосы на висках, я тихо прошипел от боли. Опять всё забыл. К моему удивлению, я услышал шаги где-то впереди. Доски жутко громко скрипели под массивной подошвой ботинок, а рядом со мной оказался тот самый беловолосый парень. Он моргнул несколько раз своим алым глазом, а потом опустился на корточки передо мной, испуганно глядя мне в серые глаза. — Что случилось? — его голос был таким хриплым, мне стало жаль, что сейчас ему придется потратить кучу времени на меня, пытаясь помочь. — Мои ноги… Они… Я не могу встать. Я опустил взгляд, мне было жутко неловко просить помощи у него. Возможно, стоит попросить его позвать Эмили и отправить туда, куда он шёл. Но не успел я разомкнуть губ, как меня подхватили под руки, поднимая вверх. Я испуганно глядел снизу на него, боясь сказать что-то. — Я отнесу тебя к Эмили, — тихо сказал он и начал идти куда-то. Я прижался к нему, слушая тихое сердцебиение. Оно даже немного успокаивало меня.

//////

— Эндрю! — воскликнула Эмили, когда увидела нас в проёме своего медкабинета. Она тут же подбежала к нам, бросив какие-то бумаги на белый стол. Я помнил это место, потому что слишком часто бывал здесь. Те же медицинские распечатки на стенах, круглая настольная лампа в углу, ледяная кушетка, на которой было немного страшно сидеть. Дайер начала взволнованно что-то спрашивать у меня, но я ушёл в себя, поэтому за меня отвечал… Эндрю? Красивое имя… Нужно постараться не забыть его, да… Как окажусь в своей комнате, обязательно запишу его в блокнот. Эмили в течении часа досматривала меня, пытаясь понять, почему у меня отняло ноги. Мне было всё равно, ведь я уже давно не годен для игр на выживание, хоть иногда и посещал их. Скорее всего мне было предначертано гнить здесь до самой смерти. Я, конечно, всё ещё хотел создать то изобретение, которым брежу сколько себя помню, но, утопая в бесконечных чертежах и вычислениях, устал. Да и начал забывать добрую половину сделанного, просто не понимая на утро, что я хотел сказать самому себе этими записями. — Я не уверена, но, возможно, твои провалы в памяти, головные боли и отнятые ноги — связанны, — в её голосе я слышал острое беспокойство, она так сильно волновалась за меня, либо мне так казалось. — Мне не хватает полного медицинского образования для того, чтобы точно поставить диагноз, но, скорее всего, у тебя повреждена нервная система, — Эмили прижала руки к груди, вздыхая. — Оу, — тихо выдавил из себя я, не зная, что точно мне нужно было сказать ей в ответ. А потом я поднял взгляд со своих ног на её лицо: в уголках карих глаз собирались слёзы. — Не волнуйся так, — совсем тихо сказал я, на мгновение пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. Она взглянула на меня и начала горько плакать, прижавшись к моей груди. Надеюсь, она сможет смириться с тем, что не в силах помочь мне.

//////

Э… Эндрю, да. Он нёс меня в комнату, не говоря ни слова. Я всё так же обнимал его, слушая сердцебиение. Теперь я заметил, что он такой холодный. Это чувствовалось даже сквозь тёмную одежду. Это было странно, но мне не привыкать. Когда мы оказались в комнате и он осторожно опустил меня на кровать, я услышал его тихий голос. — Лука, позволь мне б-быть с тобой… — сначала я не совсем понял, чего он хотел, потом тоже не понял. Шестеренки в моей голове издавали противный скрежет, пока я недоуменно глядел на него. — Я имею в виду, что… Я хочу заботится о тебе… Я не могу смотреть на то, как ты мучаешься каждый день, — его голос был немного осипшим, но я всё равно смог разобрать эти тихие слова. Они немного… Удивили меня? Скорее внутри меня что-то сломалось. Рухнуло куда-то вниз моей души. Я глядел на его лицо и не понимал, почему оно становится всё расплывчатее с каждой секундой. Я сейчас упаду в обморок? Но прежде чем это случилось, Эндрю оказался передо мной, аккуратно беря своими руками моё лицо. Он встревоженно начал стирать большими пальцами… слёзы. Я не мог поверить, что расплакался. Я так давно не испытывал подобного, а сейчас… А сейчас слёзы льются безостановочно, пока я отчаянно прижимаюсь к груди Эндрю, чувствуя, что он обнимает меня. Он так крепко сжимает меня в объятиях, что я, кажется, из-за этого начинаю плакать ещё сильнее. Я не осознавал насколько сломлен до этого момента. Я словно отвергал эти мысли, не желая слышать их. А теперь принял их и рыдаю, чувствуя тепло объятий Эндрю. Он не стал говорить что-то, просто сжимал меня и легко гладил по каштановым волосам. А мне и не нужно было чего-то большего, потому что через эти действия я ощущал такую сильную поддержку, которой мне не хватало всю прожитую жизнь, даже если я не помнил большую её часть. Внутри разгоралось непонятное для меня тёплое чувство, заставляющее меня верить в то, что благодаря помощи Эндрю я смогу жить дальше. Я не забуду этот момент и все те, что буду впереди. Я не забуду Эндрю, его имя, внешность, увлечения, прошлое, которое он, возможно, когда-то расскажет мне. Я впечатаю всё это в свою память, потому что я не имею права забыть это.