Шоссе I-81

— Он же гоняет, как чёртов ниггер по Гарлему! — гортанно орёт в трубку Кинг Уайтсмолл и косится на сидящего за рулём Алекса. Возмущённо сопит, словно бык на корриде. — Расхреначил два колеса! Александр Буланжэ по телефону строит диспетчера в техпомощи. Ожидаемо, что в канун Нового года вряд ли кто приедет. — Придётся нам с тобой тут до утра торчать, — говорит он Кингу, виновато глядя на любовника широко распахнутыми голубыми глазами. Огромный кофейного цвета Кинг нервно проводит могучей рукой по своему гладкому черепу и зло сопит. За свои тридцать пять лет он встречал Новый год где и как угодно, но только не с любимым человеком. Уже отчаялся. Но верил в эту сказку. Надеялся, мечтал. А теперь предложение Мартина и Хавьера горячо отметить новогоднюю ночь тоже становится похожим на призрачную мечту. Парни умотали к дяде Мартина в Сиракьюс, что на озере Онондага, едва вернувшись из Мексики, где отметили Рождество у родителей Хавьера. Кинг, оправдывая своё прозвище Орео, работал до упора. Да и Алекс тоже. Лишь в последний день уходящего года деловой Нью-Йорк отпустил их к друзьям. Парни решили взять в прокате мощный внедорожник и махнуть по шоссе. — По Ай-81 всего двести пятьдесят миль, — сказал Кинг. — С учётом того, что в предновогодний вечер машин будет мало, можно их преодолеть часа за четыре. Алекс с его любовью к скорости пролетит такое расстояние за все три, а то и меньше. Но кто ж думал, что этот белокурый лихач, у которого к двадцати четырём годам не перебродила его горячая луизианская кровь, так лихо пробьёт два колеса на совершенно ровной дороге? — Снова Новый год под открытым небом! — распаляется Кинг, уже прощаясь с мечтой. Алекс с любовью смотрит на него. Какой же он красивый, когда злится! Большой кофейный парень изучает чёрными, как грех, чуть раскосыми глазами карту, его могучая грудь выдаёт обречённый выдох. Прекрасен, как король дикарей! — Ну и где мы зависли? — по-южному лениво тянет слова Алекс, понимая, что в Сиракьюс они до полуночи не попадут. — Теперь уже всё равно, — отвечает Кинг и бормочет: — В техпомощь позвонили, в кар-рент тоже. Март и Хавьер знают, где мы… Белокурый парень кивает. До полуночи, когда встретятся старый год и новый, остаётся меньше трёх часов. Вокруг лишь холмы Пенсильвании, припорошённые пушистым снегом и укрытые лиловым одеялом предновогодней ночи. Оба понимают, что тут им торчать до самого утра. — Ты когда-нибудь отмечал Новый год под открытым небом? — вдруг спрашивает Алекс. Кинг усмехается. Да он каждую новогоднюю ночь проводил на улицах Гарлема, пока не поступил в университет! Мать выставляла его из дома ещё днём. Старшие брат и сестра сами убегали. И Кингу ничего не оставалось, как клацать зубами от холода и смотреть на вспыхивающие в небе фейерверки. Даже когда его, тощего десятилетнего мальчишку, привезли в больницу с обморожением пальцев. А он, поплакав над несбывшимися мечтами на Рождество, каждую новогоднюю ночь всё равно надеялся на чудо, верил в сказку, ждал любовь… — Вот так — ни разу, — говорит Кинг, тряхнув бритой наголо головой и прогоняя тени прошлого. — Так — это как? — непонимающе распахивает небесно-голубые глаза Алекс. — В дорогой тачке, где-то в снегах Пенсильвании, с самым развратным сахарком на свете! — он хватает парня за волосы на затылке и притягивает к себе. — И самым любимым… Алекс ничего не успевает сказать. Его губы обжигает страсть блядских губ Кинга. Огромная рука властно проникает под худи и разносит волны дрожи по всему телу. Белокурый парень обвивает руками могучую шею гиганта. Прижимается к нему, ластится, отдаётся этому горячему поцелую. Пальцы Кинга поглаживают худощавую спину любимого, теребят соски, пробегают по рёбрам, опускаются на ладный зад, обтянутый джинсами. — На хрен это! — Кинг сильно шлёпает парня по заднице и дёргает за денимовый пояс. Алекс как загипнотизированный стягивает худи. Тем временем Орео откидывает спинки двух передних рядов сидений и застилает этот импровизированный траходром мягким пледом. — Раздевайся совсем, сахарок, — густым, словно новогодний имбирный пунш, голосом приказывает он и включает сильнее обогрев. Алекс сбрасывает ботинки, стаскивает джинсы вместе с трусами и носками. И закинув руки за голову, соблазнительно поводит бёдрами. Устраивается белой попой на тёмно-синем пледе, провокационно разводит в стороны стройные ноги. Дразнит Кинга. Знает, что тот долго не выдержит. — Значит, хочешь? — спрашивает Орео, пригвождая парня бархатным взглядом грешно-чёрных глаз. — Очень хочу, — стонет Алекс и по́шло облизывает губы. — У меня для тебя кое-что есть, — усмехается кофейный здоровяк. — Хотел подарить в полночь, но видимо придётся опробовать прямо сейчас. — В его руках оказывается дизайнерский ошейник из прекрасно выделанной кожи. Широкая угольно-чёрная полоса украшена стразами и цепью с карабином на конце. Капельки от Сваровски сверкают как звёзды на ночном небе, Млечным путём тянется серебряная цепь-поводок. — У меня тоже для тебя кое-что есть, — отвечает Алекс и резво лезет в сумку на заднем сиденье, но не торопится. Дразнит Кинга, встав на четвереньки и разводя пошире согнутые в коленях ноги. Знает, что Орео без ума от его аккуратной белой задницы, и удовлетворённо улыбается, заслышав, как рвано начинает дышать кофейный великан. — Нашёл! — радостно сообщает Алекс, покручивая в руке другой ошейник — из белой кожи, с глянцевыми чёрными, под цвет глаз возлюбленного, агатами. — А ты меня удивил, сахарок, — усмехается Кинг. Его глаза вспыхивают. — Но сначала ты. — Он притягивает к себе парня, широко проводит языком по белой шее и охватывает её чёрной кожей со сверкающими кристаллами. Затем целует, оставляя на губах вкус корицы, и резко бросает спиной на плед. — Хочу посмотреть, как тебе это идёт. — Ну и как? — Алекс приподнимается на локтях, поводит бёдрами, дразня любовника своим озорно торчащим членом между широко разведённых ног. — Роскошно и развратно, — отвечает Кинг, нетерпеливо сбрасывает полупальто. Как дикий грациозный тигр подползает к Алексу, гипнотизируя его своим взглядом. Мажет языком от паха до подбородка и захватывает блядскими губами рот парня. Алекс стонет, плавится в страсти Кинга. Чувствует, как Орео покусывает его губы. Тонет в кофейных объятиях. И взвизгивает от звонкого шлепка по заднице. — Горячий снежок, — заявляет Кинг, ухватив за волосы, отрывает от себя Алекса и встаёт на колени перед ним. Тот ловко расправляется с ремнём, вжикает молнией. — Да ты уже готов! — Он поглаживает высвобожденный огромный кофейный член с запахом корицы. Ох уж эта зависимость Кинга от кофе с корицей! Весь пропах им! Как сам Новый год. — С тобой я всегда готов, — отвечает тот, дёргая за ошейник. Алекс, подняв небесно-голубой взор и глядя Орео прямо в глаза, вбирает в рот его кофейное роскошество. — Йоу! — стонет Кинг. Алекс уже научился с первого захода полностью заглатывать его член призовых размеров, и это невероятно возбуждает. Такой кайф вдалбливаться в мокрый горячий рот парню, скользить по расслабленному горлу. Алекс отсасывает жадно, с удовольствием. То выпускает почти полностью, то заглатывает, касаясь чувственными губами самого основания. И сладко стонет. Кинг смотрит то на своего белого мальчика, который сладострастно работает ртом, то на заднее стекло, где отражается охрененно соблазнительный зад парня. — Продолжим, снежок? — спрашивает Орео, нехотя снимая Алекса со своего члена и слизывая обильную слюну с его губ. — Кинг, хочу тебя! — капризно заявляет тот. — Давай уже встретим Новый год импровизацией, если так получилось! — Получилась импровизация! — передразнивает его Кинг. — Кое-кто влетел двумя колёсами. — Он звонко шлёпает парня по раскрасневшимся ягодицам. — Кинг, только не говори, что это ты всё подстроил. С аварией. — Алекс трётся щекой о его могучую грудь в просвете полурасстёгнутой рубашки. Мажет языком по твёрдым бусинам сосков. — Это ты затейник, — отвечает Орео. — Я думал, ты специально раздолбал два колеса. — Глядя своим порочно-грешным взглядом, хлопает по заду, едва задевая огромной рукой изнывающий бело-розовый член. Алекс скулит и извивается. — А как сказочно получилось-то! — Он озорно смотрит Кингу прямо в глаза. Сказочно… Орео мечтал о сказке. Всю жизнь мечтал. Даже когда ему сказали, что Санта-Клауса не существует. Чернокожий парнишка всё равно продолжал верить. Ну не может быть такого, чтобы в жизни не было места чуду! И почему в его серой промозглой жизни чудеса бывали исключительно безрадостные, холодные и одинокие? Словно весь мир восторженно аплодировал разноцветным взрывам фейерверка над Таймс-сквер, радуясь ожиданию новых приятных сюрпризов в грядущем году, а он молился, чтобы следующий год был не хуже уходящего… В детстве Орео отчаянно ждал, что наступающий год будет гораздо лучше прошлого. А потом махнул рукой и просто был готов к любой подлянке от жизни. Чуть более разноцветными встречи Нового года стали в университете. И то только потому, что компания, где он тусовался, целенаправленно искала приключения. И они их находили! А потом долго смеялись, вспоминая, как чудесато провели новогоднюю ночь. Вот и сейчас чудесато получилось! А этот белый парнишка всё трещит, что сказочно. Да какое, к чёрту, сказочно! — Смотри, как красиво! Как в сказке! — словно в подтверждение своей веры в чудо, говорит Алекс, завороженно глядя на лёгкие снежинки за стеклом. Только из любви к этому мальчику Орео переводит взгляд туда, куда тычет изящный белый палец. — А ведь правда красиво! — соглашается кофейный гигант. Он зачем-то приоткрывает стекло, выставляет руку в предновогодний вечер, ловит снежинки. — Ну холодно же! — возмущается Алекс и прижимается к тёмной груди. — Прости, малыш. — Кинг крепче прижимает к себе парня и смотрит, как на его огромной кофейной ладони белоснежные звёздочки превращаются в капельки воды. Безвозвратно тают… Как его детские мечты, которые никогда не сбудутся. Или как его сомнения, что чудо возможно. — Ты меня совсем заморозить решил? — уже повизгивает Алекс. Кинг мгновенно возвращается в реальность. — Я тебе сейчас такую жару устрою, сахарок! — Орео превращается из отрешённого мечтателя в пылкого любовника. Он вздёргивает Алекса вверх, падает широкой спиной на заднее сиденье и заваливает парня на себя, прижимает к рельефной груди. Тот в нетерпении пытается насадиться дыркой на могучий член. Но Кинг крепко держит под бёдра. Сам натягивает Алекса. Какой же он огромный! Алекс громко стонет, принимая в себя Орео. Тот толкается внутрь медленно, распаляя его до звёзд в глазах. Хватает за ошейник и плавно входит на всю длину. — О Кинг! — стонет, кусает губы белокурый парень, превозмогая первую боль и офигевая от горячей наполненности своего ануса любимым. Орео совсем широко разводит его стройные ноги и начинает двигаться. Сперва неторопливо, обжигая внутри до дрожи, а затем размашисто, буквально подбрасывает на своём члене. — Уже теплее? — выстанывает Орео и оглаживает могучей ладонью плоть парня. Алекс выгибается, откидывает голову на бугристое плечо рычащего позади Кинга. Великан заводит его руки за спину, прижимается кубиками пресса к спине парня и трахает жёстко, с оттягом, до болезненных стонов, до звона в поджавшихся яичках, до дрожи в пальцах. Это Алексу нравится ещё больше. Он скулит от той жаркой страсти, какой его окутывает любимый. От такой жары он тает как снежинка, недавно пойманная Кингом. — Маленькая развратная шлюшка, — тягуче шепчет на ухо кофейный любовник, чуть придушивает ошейником, не давая кончить. Теребит чувствительные соски. Шлёпает по разведённым до предела ягодицам. — Люблю тебя, снежок… — Люблю, — всхлипывая, отзывается эхом Алекс, дуреет от Кинга до ослепительного сияния в голове. Градус страсти зашкаливает. Позади рвано дышит Кинг. Его начинает трясти, он издаёт какое-то животное рычание и выстреливает глубоко в любовника горячей струёй, но не покидает развратную дырку. Балдеет оттого, как жадно ласкают его член бешено пульсирующие влажные стенки. Лишь ослабляет хватку на ошейнике. Поворачивает парня лицом к себе. Жарко целует искусанные губы, не переставая ласкать его рукой. Алекс всхлипывает, замирает и кончает. Ярко, громко и жарко — прямо как новогодний фейерверк! С необычайной нежностью Кинг снимает с члена опустошённого, ещё дрожащего и постанывающего от разноцветного яркого оргазма Алекса и целует в губы. — Ты же ни разу не снежок, — говорит Орео, глядя насмешливо на любовника. Алекс удовлетворённо улыбается и смотрит так, словно ничего не понимает. Кинг хватает его за ошейник и притягивает к себе. — Во-первых, тебе холодно зимой, — заявляет Орео, топя парня в своём порочном взгляде, — а во-вторых, ты не белый как снег. Ты разноцветный, — грешно-чёрные глаза светятся нежностью. — Ты раскрасил мою чёрно-белую жизнь… Полный искренней любви поцелуй заставляет Алекса длинно заскулить. — А ты — мою! — уверенно отвечает он. — Это и есть любовь, Кинг! Самое большое чудо на свете и самая настоящая сказка… Неужели чудо возможно? Кинг не верит, что это происходит с ним. Ну и пусть они застряли в снегах, два колеса пробиты, а в кар-рент им выставят счёт. Но зато сейчас самый сказочный парень на свете снова признался ему в любви! Не это ли настоящее чудо? Не это ли сказка?.. Кинг, словно не веря в реальность происходящего, притягивает к себе белого парня в ошейнике и жадно целует его. Тот отвечает, тихо постанывая. Сквозь танго снежно-жаркого поцелуя оба слышат звук мотора. В разогретую страстью машину врывается вихрь предновогодней ночи. — А вы, смотрю, времени зря не теряете! — раздаётся весёлый голос. Бесстыже-рыжий Мартин в красном новогоднем колпаке бессовестно плюхается рядом с любовниками, жарко целует обоих. — Мы как раз вовремя, mi amor, — томно добавляет Хавьер в таком же дурацком головном уборе и, окутанный шлейфом зимы, тоже оказывается в машине. — Думали без нас в приключения ввязаться? — Он тоже дарит каждому жаркие поцелуи. Пока Алекс и Кинг одеваются, на тёмном пледе появляется огромная корзинка для пикника, из которой доносятся восхитительные запахи Нового года: аромат запеченной индейки и тонкий шлейф фруктов. — Знаешь, как в Мексике называют Санта-Клауса? — как мальчишка улыбается Мартин, разливая по припасённым в корзинке бокалам имбирный пунш. — Пончо Клос! Хавьер со снисходительной улыбкой смотрит на любовника. Кинг тоже улыбается. Алекс авторитетно кивает головой. — Да-да, — говорит он. — А ещё его называют Санто Клос или Ниньо Диос. — Ещё скажи, что этот парень ходит в сомбреро! — уже начинает веселиться Кинг, глядя, как нелепо, но забавно выглядят друзья в красных колпаках. — Не поверишь, но именно так, — отвечает Хавьер и словно из рога изобилия извлекает из корзины целый новогодний пикник: индейку, креветки, фрукты, сыр. — Вот только ездит он не на оленях, — уже всхлипывает от смеха рыжий озорник. — На ослах! — Ещё расскажи, как ты пытался одному такому ослу оленьи рога прикрепить, — сдаёт любовника Хавьер и сам смеётся. — И как хотел напоить его текилой! Мартину ответить нечего. Поэтому он просто затыкает смуглого красавца жарким поцелуем. Тот не отбивается, обнимает рыжего. — Пусть ещё в этом году немного понежатся, — улыбается Кинг. — Да, любимый, — томно стонет Алекс, балдея в стальных объятиях Орео. Алекс ловко цепляет на могучую кофейную шею Кинга бело-снежный ошейник с агатами. — Ты и так привязал меня к себе, малыш, — ласково говорит Орео и прикрепляет другой конец цепи с ошейника парня к своему. — Теперь уже навсегда. — А ты как думал? — похотливо стреляет глазами Алекс. — Ты же мой, Кинг. Тот властно хватает его за волосы на затылке, по-хозяйски притягивает к себе и целует так нежно, как никогда. — Алекс, любовь моя, — уверенно говорит он. — Это будет лучшая встреча Нового года. Это сказка… Снова целует любовника и устраивает у себя на могучей груди, поглаживает по гибкой спине. — А ты сомневался? — искренне удивляется Алекс. Кинг поглаживает тёплую спину парня, мурлыкающего у него на кофейной груди. Без этого красавчика его счастье было бы неполным. Он по-мальчишески радостно смотрит, как за окном машины кружатся в вальсе снежинки. Понимает, что сказка может стать реальностью. И думает, что его жизнь стала похожей на сказку. Чудо, о котором молился каждую новогоднюю ночь маленький чернокожий мальчик из Гарлема, случилось! Пусть даже этот мальчик сам приложил много сил, чтобы сделать сказку былью. За окошком раздаются первые залпы встречи наступающего года, ослепительно белые снежинки окрашиваются во все цвета радуги и сверкают как бриллианты. Небеса на горизонте разрываются всполохами фейерверков. Слышится звук откупориваемой бутылки, шипение льющегося шампанского. В руке Кинга оказывается хрустальный бокал с игристым напитком. Он чувствует себя самым счастливым человеком на свете. Хавьер и Мартин в колпаках, улыбаясь, поднимают бокалы, чокаются, обмениваются нежным поцелуем. В объятиях Орео лежит самый страстный и развратный парень. Нежный, горячий, искренне любящий. Самый любимый снежок. Его хочется целовать постоянно. Сказка, о которой всю жизнь мечтал чернокожий парнишка, стала явью… — С Новым годом, любовь моя, — шепчет Кинг, не отрывая страстного взгляда от любовника, и дзынькает бокалом о его бокал. — С Новым годом, любимый, — отвечает Алекс, утопая в любви кофейного Орео.