***
Открыла я глаза так же, как и врезалась в землю. То есть неожиданно и даже пугающе, ведь не сразу поверила себе и всему тому, что происходило вокруг. Иглы с катетерами, звуки пиканья приборов отслеживающих состояние пациентов, огромная слабость и снова смирение. Я жива - с этим я довольно быстро смирилась. Не было облегчения, не было радости, не было грусти или разочарования. Не было ничего. Просто смирение и полная незаинтересованность во всём происходящем. Возможно я и испытываю небольшое любопытство по отношению к тому победили мы или нет, но трубка для искусственного дыхания не способствует возможности говорить. Неудобно и я не сразу привыкла к ней, но спустя несколько долгих минут, сколько именно не знаю, может три, а может двадцать, но я адаптировалась к ней. Врачи сразу понабежали, конечно, обследовали, и я не мешала, только задавалась вопросом. А где Акико или палата Детективного Агентства? Неужели даже регенерация не смогла справиться и пришлось вмешиваться врачам? Хотя это было бы логично, ведь я упала с такой высоты, с которой только в кровавую лепёшку, повезло, что ещё жива… Врачи всё продолжали что-то брать на анализы, а я не смогла за этим долго наблюдать. Если я сейчас во власти у врачей, то не зачем рыпаться так быстрее всё заживёт и я, может, со шрамами, но целехонькая вернусь к своей «любимейшей» работе. Сложно говорить, что «любимейшей», скорее вынужденной из-за тигрицы, но хлеб есть, крыша над головой тоже, а значит меня всё устраивает. Лучше, чем бродяжество или продажа за несколько лямов за границу. Дальше я отрубилась и, вроде бы, провела в таком состоянии весь остаток дня.***
Проснулась снова довольно неожиданно и сердце билось так, словно пробежала километровку. Страх растекался от сердца к самым кончикам пальцев. В крови, по венам и артериям. А вот в самом сердце я чувствовала… Вернее не чувствовала чего-то очень важного, неотъемлемого, того с чем я смирилась, как с фактом того, что нужно дышать кислород. И этого неотъемлемого мне хватало, до жалобного рыка и стона печали. Пусто. Да, в нём от чего-то так пусто… «Тигрица?» — в голову забралась шальная мысль и я решила проверить её. Но сколько бы я не взывала она по-прежнему молчала. Может спит? Скорее всего, она ведь меня подпитывала своей регенерацией, так что и ей, скорее всего, требуется отдых. Грустно вздохнув и отодвинув подальше чувство тревоги, решила всё-таки открыть глаза. Врачи или медсестры, или медбратья… Короче, медперсонал уже должен понять, что я проснулась. Приборы это покажут, а они увидят. Так что скоро снова начнётся карусель из сдачи анализов или чего-то ещё. Не знаю. Кстати, трубки уже не было и это несказанно радовало. Дышать самостоятельно всё-таки приятней. Я была права, скоро врачи подоспели в сопровождении медперсонала. Я, наверное, ещё не до конца отошла, а то мне уже чудятся врачи фурии. Какие реалистичные и чудные галлюцинации. Сильно же я приложилась головой, даже соотношение каких-то цифр и светлячков стала видеть.***
Я всё больше и больше начинаю сомневаться в реальности происходящего и в сохранности своего рассудка. Доктор-кот, иначе не назовёшь, так как я это в прямом смысле говорю, обследовал меня, а после, выдернув один из усов, приклеил его к моей руке и тот моментально растворился, а я почувствовала как боль в теле отступила. Магия, розыгрыш коллег, эспер? Конечно, это могло быть и так, но я помню, что в Йокагаме нет таких эсперов-врачей. Да даже у Акико не было в знакомых таких. Я знаю всех известных и малоизвестных эсперов, и такой должен уж был засветиться хоть как-то. Ладно, пусть это совершенно новый эспер, но что на счёт остального медперсонала? Пока они обследовали меня я наткнулась на девушку с волосами-мыльными пузырями, парня с очками, которые скрывали глаза, что буквально светились и сканировали меня, точнее моё тело, мужчину, у которого там где прикасались его оголенные руки у меня всё проходило или отпускало и таких было ещё несколько. Этих-то эсперов как я проморгала? Может мне дали не полную базу или я пропустила какой-то раздел именно с этими? Наверное, если бы не странный феномен. — Доктор, а почему я вижу какие-то цифры? — запоздало понимаю, что голос какой-то не такой. Не мой что ли. — Цифры? — врач, записывающий до этого что-то в карточке, посмотрел на меня, а после быстро заглянул в ещё какие-то бумаги. — Хм, можешь описать? — Ну, — я немного замялась, подбирая слова. — У Вас над головой висит цифра тридцать, а ещё соотношение этих цифр и маленьких сфер, словно по орбите вращаются вокруг Вас, — выглядело и правда как какая-то наркомания или это такое действие лекарства? — Так же я могу к ним прикоснутся и, если я захочу взять их, то они сразу же исчезают у меня в руках, только я дотронусь. У Вас пропадает одно число, а у меня оно появляется. Эм… Это так лекарства действуют? После я прослушала довольно долгую лекцию про какие-то причуды, что у меня она пробудилась во время автокатастрофы, в результате которой я сейчас здесь прибываю, и то, что я должна понять принцип её работы, так как о моих родителях ничего неизвестно, кроме мёртвых приёмных. Шикарно, я здесь тоже оказывается сирота и меня как раз забирала новая семья из приюта. Быстро же меня вернут обратно. Но не это меня поразило. Я всё-таки умерла. Умерла, а после заняла место этой девочки. Боже, что же за напасть такая?***
Прошло уже несколько месяцев, меня вернули в приют, а я всё никак не могла свыкнуться с мыслью о том, что я оказалась в теле ребёнка в другом мире, с другой историей и каким-то массовым психозом на геройскую и злодейскую идеи. Пиздец, если описать всё это одним словом. Оно настолько емкое и вмещает в себя весь тот смысл, который я так отчаянно пытаюсь донести до подрастающего поколения моих одногруппников. Они хотят стать героями! Геройство - это война, а я уже почувствовала, что она из себя представляет. Мне не понравилось, так почему дети всё отрицают? Из-за общества? Воспитателей? Программы? Я не знаю, но как бы я не убеждала их, они словно в непроницаемом куполе, который мне не пробить. Это удручало, однако всегда найдётся что-то, что будет расстраивать ещё больше. У меня даже есть такое на примете. Это мой квирк - так зовётся на английский манер причуда. У меня причуда - это отнимание годов жизни у людей, которые я присваиваю себе, или же их передача, путём вычитания из своих. Я помню как попробовала провернуть такое на старом стороже, у которого было число один. Он моментально умер, дети плакали, тело уносили, воспитатели успокаивали детей, а я чувствовала себя убийцей. Не знаю как я расскажу об этом воспитателям, не после всего этого. А ещё я знаю, что это было моё первое убийство… С месяц я приходила в себя и я снова смирилась. Я смирилась с этой реальностью, с тем, что Накаджима Ацуши умерла, не успев пожить, что я теперь Мотидзуки* Аки**. И это так иронично, когда я задумываюсь о значении моего нового имени и фамилии, что хочется смеяться.***
Спустя ещё пару месяцев меня удочерила уже другая семья, где меня приняли довольно сухо, но я и не надеялась на более, так как забрали меня из-за моей чистоплотности, спокойного нрава и сдержанности, чтобы я приглядывала за их родным чадом. Выкрутились, нечего сказать, я ведь ещё фактически и служанкой стала. Вот так и живу. Учусь, прихожу домой делаю уроки, после убираюсь, играю с мальчишкой, который оказался не самым плохим, но и не ангелом во плоти. Время летело быстро. В школе так и не обзавелась большим числом друзей, да и много ли смельчаков найдется среди учеников, которые будут общаться с той, у которой причуда «Предвестница смерти», смешно, ведь я просто рассказала о смысле причуды, а они уже истолковали её иначе, а после и так обозвали. Было неприятно, но терпимо. Хотя нет, кое-кто со мной всё же познакомился - Хитоши Шинсо, о котором слухи впереди него идут, такая же история, что и у меня. Мы общались и общаемся, даже могу посчитать его своим другом, самым близким из всех существующих в принципе. Но вот незадача, он хочет пойти на геройку, да и мне предлагает с моей способностью контролем жизни. — В законе прописан запрет убийства злодеев, Хито-кун, меня посадят, — жуя рис, говорила я, и он пожимал плечами. Какой же он порой… словно кот накаченный под завязку валерьянкой, такой же странный. — На особо тяжких злодеев этот закон не распространяется. Я удивлен, что тебя ещё где-то не пристроили, чтобы ты выполняла такого рода работу, у властей должно быть что-то в таком духе, уверен, иначе бы многие маньяки и другие особо опасные злодеи не пропадали бесследно. Умный, сообразительный — он сможет выжить, да и тело его вроде тоже жить будет ещё долго. Его остаток девяносто лет. Максимум угробит до отметки в восемьдесят. — Не знаю, зато пристроила противная семейка в роли служанки и няньки в одном лице, — ворчливо пробубнила себе под нос, доедая остатки бенто. — Ты-то свой есть собираешься? Я для кого старалась, а, Хито-кун? — Сейчас-сейчас, просто задумался. — Над скорыми итоговыми экзаменами? — Да, я же должен не только сдать практическую часть, но и письменную. — Удачи тебе, мой милый друг, и земля тебе асфальтом. Я тебя предупреждала, — фыркнула я, открестившись уже заведомо от всего этого. Хочу хотя бы в этой жизни пожить как обычный человек. — Почему ты не любишь геройское дело? — он снова спросил меня об этом. Применил или нет? Даже если и применил свой квирк, то у меня всегда найдётся один односложный ответ. — Потому что многие умирают, не успев толком пожить, — именно это и произошло со мной в прошлый раз, больше я этого не допущу. — И сразу отвечу — я не хочу умереть раньше нужного. Не хочется рисковать своими здоровьем, комфортом, семьёй и жизнью. Хочу чего-то стабильного и спокойного. — Чего-то такого я от тебя и ожидал услышать. — Так зачем спросил? — Чтобы окончательно убедиться в тщетности своих попыток переманить тебя на геройскую профессию. Хоть и не в моём это стиле кого-то заставлять, но от тебя порой… Порой кажется, словно ты уже не просто геройствовала, но и воевала. Чертовски умный и проницательный.***
— Аки-чан, тебя зачислили в геройскую академию, — спокойно пройдя ко мне в комнату, сказала моя мачеха. Стоп. Кто зачислил? Куда зачислил? Когда зачислил? Чего?! — Чего?! — ошеломительный крик разнёсся по всей квартире, а я вылупилась на свою «мать», которая лишь поморщилась от этого крика, но не стала менее строгой как снаружи, так и изнутри. Может она служительница при храме? Иначе не понимаю, как она сохраняет такое спокойствие и суровость… Нет, бред какой-то. — Не кричи, — легко сказать, «мамаша». — По нашей рекомендации тебя зачислили в UA на геройский факультет. — По вашей рекомендации? — я удивлена, ведь… — Вы не герои. Как я могу быть зачислена по вашей рекомендации? — Факт остаётся фактом, тебя внесли в списки. Так что посмотри, что ты должна сдать на письменном экзамене, но он всё же больше для формальности. После него, на следующий день, пойдёшь в академию. Это не обсуждается. Кажется, в этот вечер я сломала многое… точнее всё, что попало мне под руки.***
— Salut! — поприветствовала я, своего