Послушай, хочешь узнать секрет?

8 декабря 1980. Манхэттен. Полет от Лондона до Манхэттена выдался достаточно изнурительным. На протяжении нескольких часов назойливые мысли не давали Полу ни малейшего шанса на покой. Не то, чтобы ранее этих мыслей не возникало, нет, они были. Но чем ближе Пол был к Джону, тем невыносимее они становились. Они словно связывались в один огромный узел, распутать который, не сумел бы даже самый опытный мореплаватель. Последний раз они с Джоном нормально общались в 1973. Или это был 1974? Пол не помнил. Слишком много времени прошло. Пару лет назад на одном из светских мероприятий им удосужилось повидаться. Пол пытался наладить общение или хотя бы расположить старого друга на разговор, длинной более, чем в несколько фраз. Тогда Леннон был совершенно не готов к общению. Он отвечал сухо, по делу. Выглядел так важно, как не выглядели даже самые деловитые пижоны. Нелицеприятное настоящее словно стравливало их друг с другом. Газеты и радио были переполнены спорами о том, кто из авторского дуэта битлов заслуживает бóльших лавров. Ни Джон, ни Пол не верили во всю эту чепуху, но ее было слишком много, не обращать внимания было трудно, вечные попытки игнорировать венчались крахом и дальнейшей раздражительностью. Они оба злились, но на что? Друг на друга? На лживых сми? На то, что никто из них не решился изначально уладить все конфликты? На то, что они дружно похерили группу и развалили то, что создавалось годами? Они точно не знали. За этим Пол и прилетел в другую страну. Нужно было расставить все точки над i Дорога была изматывающая, хотелось лечь и отдохнуть, выспаться, собраться с мыслями. Но на такую роскошь Пол рассчитывать не мог. С каждым часом было все труднее адекватно мыслить. Сидя в такси уже третий час, Пол тщетно пытался составить и предугадать дальнейший диалог. Но все было настолько трудно подобрать, что он завис на приветствии. Стоит ли ему улыбнуться? Пожать руку? Сказать «привет» или лучше «здравствуй»? Или лучше не здороваться? Нет. Это будет грубо Несмотря на поздний час, пробки были впечатляющие, этот город вообще когда-нибудь спит? Вряд ли. Сосредоточиться на своих мыслях было трудно. Пол нервно барабанил пальцами по подлокотнику в машине, время тянулось ужасно медленно, ожидание жаром расходилось по телу —извините, сэр, как долго еще ехать до Дакоты? — спросил Пол, не выдерживая духоты. Кондиционер работал, но этого было не достаточно для волнующегося Маккартни. Его бросало в жар и дрожь, последний раз такое было, во время начала битломании. Это был, пожалуй, единственный случай, который Пол мог припомнить и сопоставить с тем, что творилось сейчас. Необычное чувство страха смешивалось с чувством волнения, ему нужно было следить за каждым своим словом и действием, за ним следили миллионы. Преодолеть это ему удалось благодаря его друзьям по команде и в большей части благодаря Джону. Он был тем самым человеком, который всякий раз вытаскивал его из темного омута страха и волнения. Именно он всегда был рядом, понимал с полуслова и знал, как успокоить. Сейчас Джон помочь не мог и в этом была наибольшая проблема. Нужно было справиться самому. Впрочем, он уже проявил невероятное мужество, решившись на этот спонтанный перелет —по правде говоря— задумчиво начал водитель— пешком туда вы дойдете быстрее, чем я мог бы вас доставить. Через пять домов поворот налево, там уже улица свободная, такой проходимости нет Со вздохом Пол рассчитался и, поблагодарив мужчину за поездку, поспешил прямо по описанному маршруту. Ночной воздух чужого города не принес должного успокающего эффекта, более того, он начал чувствовать лёгкий мандраж, какой чувствуют школьники у доски младших классов, будучи совершенно не готовыми к уроку. Свернув на нужную улицу, Пол заметил вдалеке их. Исхудавшего за годы супружеской жизни Джона, Пол поначалу не признал. А вот идущую чуть впереди него мадам, он сразу узнал. Йоко Оно. Все та же походка, тот же стиль и Пол мог сейчас поклясться, что на ней были те же туфли, что в тот день, когда Джон впервые представил ее ему. Она прошла в арку, Джон, совершенно не обращая на Пола впереди себя, кивнул в знак приветствия какому-то мужчине. Сосед? Знакомый? Новый друг? А разве друзья достают пистолет? —Джон! — окликнул его Пол, спеша со всех ног к Джону. Объясняться было некогда. Мужчина напротив него встал в позу, готовясь стрелять. И вскрик Пола явно ускорил процесс. Раздался выстрел. Второй… Третий… Всего пять. Пол решительно оттолкнул Джона и принял пули на себя. Четыре пули из пяти попали в цель. Не в ту, что была запланирована изначально. Устоять на ногах, под натиском пуль, было непосильной задачей. Пол рухнул, ударившись головой о землю. Мир начал плыть перед глазами, голова раскалывалась, тело адски болело, мандраж так и не ушел. В ушах раздавался звон пистолета, перемешивающийся с голосом Джона —Пол! Нет! Нет-нет-нет! — он чуть ли не начал рвать на себе волосы, подскочив к появившемуся из ниоткуда старому приятелю, Джон начал срывать с него окровавленную рубашку, чтобы оказать первую помощь— Пол, пожалуйста, посмотри на меня! — сдерживать эмоции не получалось. Хриплый голос дрожал, как и руки, жмурящийся от боли Маккартни открыл слезящиеся на половину стеклянные глаза —Послушай— начал он сдавленным голосом— хочешь узнать секрет? — Пол не смог сдержать глупой улыбки— ты… ты обещаешь никому не говорить? — Пол тихонько засмеялся и закрыл глаза. По щекам прокатились слезы. Больше он ничего не говорил. И никогда уже не скажет. Но Джон все понял, как и всегда Еще в начале их творческого пути, еще до написания первого альбома, будучи совсем юнцом, Пол любил напевать своему возлюбленному эти слова. И каждый раз после них он одинаково робко признавался в любви, словно делал это впервые. На протяжении всей жизни Джон считал Пола ангелом, посланным ему откуда-то свыше. Это внеземное создание в хрупком теле готово было порвать любого за Джона. Пол готов был упасть очень низко за него. Готов был с пеной у рта отстаивать его честь. И, как оказалось, готов был грудью заслонить его от смерти приняв удар на себя —мой маленький ангел хранитель— прошептал Джон, утирая слезы с остывающих щек Пола— какой же ты придурок! — поднял он лицо к небу, и закричал. Закричал так громко, что все жители Нижнего Манхэттена слышали этот душераздирающий крик человека, потерявшего все в своей жизни. Теперь уже навсегда.