Truly Magical/Настоящая магия

      Магия – чудесная вещь.       Волшебники в своем высокомерии считали, что понимают магию. Они накладывали правила и ограничения на нечто, никогда их не имевшее. Они оценивали ее возможности по собственным достижениям, а не по ее законам.       Поэтому, когда волшебник говорил "невозможно", он говорил не об ограничениях магии, а о своих собственных.       Конечно, никто из волшебников этого не понимал.       Магию ограничили, связывая с человеческими пределами и возможностями. По-настоящему свободной она становилась только тогда, когда дети в своей невинности желали чего-то добиться. Взрослые называли случайной магией то, что на самом деле следовало бы назвать истинной магией.       Магия – это желание, намерение, воля и воображение.       Было почти святотатством сдерживать любую из этих вещей – но волшебники были людьми, независимо от того, насколько могущественными они были, а люди нуждались в правилах и порядке. Даже когда они нарушали законы природы, чтобы изучить их, нужны были правила и порядок.       Однако это не отменяло того, что у магии не было ни того, ни другого.       – Гермиона.       Легкая улыбка украсила ее губы; она знала, что он придет.       – Гарри, – она поморщилась от того, как слабо прозвучал ее голос. Меньше всего ей хотелось причинять ему боль. Она чувствовала, что он держит ее за руку, и ей так хотелось сжать ее в ответ, но знала, что не сможет. Она знала, что ее время истекает.       – Гермиона, что происходит? Почему ты не хочешь в Мунго?       – Не нужно, я знаю, что со мной, – она улыбнулась, давая понять, что все в порядке.       – Что? – хватка на ее руке усилилась.       – Все в порядке, Гарри, клянусь.       – Но ты умираешь! – он наклонился к ней, слеза капнула на бледную щеку.       – Я не умираю, Гарри, – надежда в зеленых глазах чуть не сломала ее. – Я исчезаю.       Он осел на сиденье, плечи поникли.       – Я не понимаю.       И тогда она рассказала ему историю.       Она начала с того, что рассказала ему о магии, истинной магии, а не о той ограниченной форме, которой пользовались волшебники. Она рассказала ему о мальчике. Маленьком мальчике с большими зелеными глазами, растрепанными черными волосами и шрамом в виде молнии на лбу. Как этот одинокий маленький мальчик мечтал о друге. Хорошем друге, который будет любить его, поддерживать его, верить в него, которого он будет держать близко к сердцу, который прогонит одиночество.       – И помни, – сказала она. – Магия – это желание, воля, намерения.       Этот особенный маленький мальчик был волшебником – даже если не знал этого. Мальчик был волшебником, волшебником, еще не скованным правилами и ограничениями.       Поэтому, когда маленький мальчик захотел лучшего друга, магия создала ему друга.       Конечно, как бы ни был необучен ребенок, он был довольно ограничен – и магия, создавая лучшего друга для молодого волшебника, развела их далеко друг от друга и они не встретились еще несколько лет.       Ребенок так и не узнал, что его заветное желание исполнилось, но лучший друг знал, что их встреча – лишь вопрос времени.       А потом, когда ребенку исполнилось одиннадцать, а лучшему другу – двенадцать, они встретились в волшебном алом поезде.       Гермиона с улыбкой рассказывала эту историю, свою историю, их историю.       – Гермиона, – прошептал Гарри, все еще сжимая ее руку. – Это невозможно, Гермиона.       Она усмехнулась и покачала головой.       – Глупый волшебник, – пробормотала она, жалея, что голос подводит. Время подходило к концу, она чувствовала, как замедляется сердце. – Ты слушал, что я говорила? У магии нет никаких ограничений.       – Если это правда, почему ты исчезаешь?       – Магия, которую ты сотворил, предназначалась лучшему другу.       – И мне все еще нужен лучший друг! Ты мне нужна.       – Я почувствовала, что ты влюбился в меня, когда магия, поддерживающая меня, начала ослабевать, – она хотела бы иметь достаточно сил, чтобы удержать его руку, чувствуя, что уходит. – Ты начал встречаться с Джинни, и был так счастлив за Рона и меня, но после битвы, когда все уладилось, ты осознал свои чувства, признал их – хотя они уже были в течение многих лет. Я стала больше, чем просто лучшим другом.       Он был так бледен, и больше всего на свете ей хотелось обнять его.       – Я убиваю тебя...       – Нет! – как ей хотелось иметь больше сил. Как ей хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, чтобы он понял. – Ты не убиваешь меня. Я существую только благодаря тебе. Я предпочла бы пять секунд твоей любви целой жизни без нее.       – Гермиона, – он держал ее лицо в своих теплых ладонях, слезы текли по его щекам и смешивались с ее.       Она знала, время пришло. Она едва чувствовала его прикосновение. И все же ей нужно, чтобы он знал.       – Я люблю тебя.       Магия – ужасная вещь.