Жажда

Она чувствует, как на неё пялятся. Чей-то взгляд сверлит затылок; от него жарко. Она оборачивается. И её затягивает в чужие голубые глаза. Моргнув пару раз, она оглядывает с головы до ног парня в расстёгнутой на груди рубашке. Тот медленно ей улыбается и кладёт голову на плечо мужчины рядом. Она не может отвести взгляда от манящей синевы и лишь видит, как чужая рука обхватывает его горло, а чужие губы жадно его целуют. Парень отвечает не менее пылко, умудряясь при этом смотреть прямо на неё. Она дёргает своего парня за рукав, заставляя посмотреть в ту сторону; тот застывает, едва пара попадает в поле его зрения. Они переглядываются, азартно улыбаясь друг другу, и тоже целуются, кидая при этом взгляды на пару на диване. Её увлекает поцелуй, она стонет в него и видит, как очаровательный голубоглазка манит их — её — рукой. Внутри у неё всё полыхает, она видит только его голубые глаза, только его милую улыбку. На миг становится интересно, с кем же он? Она смотрит правее и натыкается на пламя светло-карих глаз. Не пламя — плавленое золото. И парень с этими невозможными глазами неотрывно смотрит на её парня, закусившего губу. Идеальный баланс, думает она. Всё сходится просто идеально. Она сжимает руку парня своей повлажневшей и облизывает губы. Ночь будет яркой. Очаровательного голубоглазку зовут не менее очаровательно — Юлиан. Имя под стать ему — такое же мягкое, ласковое, ну просто невозможное. А имя его парня — Геральт, с которым сейчас жадно целуется её парень. Она уделяет им лишь миг, что оставляет перед внутренним взором картинку жадно целующихся парней, а потом вновь отдаётся Юлиану. Юлиан ласков и нежен, пусть и немного тороплив. Геральт напротив — чуть грубоват и медленен; но она знает, что её любимому это только нравится. Она довольно вздыхает от знания, что ему приятно. Ладони Юлиана гладят бока, обхватывают груди и ведут к шее, чуть сдавливая её. Ощущается, на удивление, приятно. Она смотрит, как он целуется с Геральтом, как тот прикусывает его губу и чуть тянет, отстраняясь. Это так горячо, что она сама подаётся к своему парню, столь же жадно впиваясь в его рот. И именно этот момент выбирает Юлиан, чтобы обхватить ладонями её ягодицы и войти в неё одним толчком, резко, до конца, выбив стон, заставив прогнуться в спине. Кажется, эти парни любят всё делать одновременно, потому что она слышит не менее довольный стон от своего парня. Быстрый взгляд подтверждает — Геральт уже медленно трахает его, закинув его ноги себе на плечи. Ох чёрт, она даже не знала, что он такое может! Она кусает губу до крови, царапает ногтями его спину. Юлиан вдруг выдыхает хрипло и словно вгрызается в неё, слизывает скудную каплю и сдавливает губу меж зубов. Она чувствует ноющую боль вперемешку с наслаждением. Юлиан выходит из неё. Она хнычет и тянется за ним. В голове приятно мутно. Он целуется с Геральтом, путает пальцы в его длинных волосах, тянет за них, заставляя откинуть голову. Юлиан кусает его в подбородок, а её парень при этом стонет, впивается в геральтовы бёдра пальцами, подаваясь навстречу. И это выглядит красиво — то, как её любимый отдаётся кому-то ещё, тем более такому мощному и сильному. Она засматривается на то, как он дрочит себе, пока его задница растянута действительно большим членом. Ей хочется коснуться его. Она изворачивается и с усилием проводит ноготками по груди парня, задевает сосок, заставляя его шипеть, и лижет его. Она увлекается, продвигаясь вверх, к шее, к его губам. И Юлиан вновь входит в неё сзади, когда она едва касается чужих губ своими, собирает её волосы в кулак и двигается так чертовски сладко. Она чувствует, что скоро кончит, она хочет быстрее, сильнее, и Юлиан переворачивает её на спину и застывает в ней, переглянувшись с Геральтом. На их прекрасных лицах с яркими глазами, что будто противоположность друг другу, покрытых испариной, появляются одинаковые предвкушающие улыбки. И Юлиан наклоняется к ней, как и Геральт — к её парню. Она чувствует предвкушение, чувствует, что сейчас будет одурительно хорошо. Она хватает своей рукой руку парня, чтобы разделить моменты оргазма: её — с прекрасным Юлианом и его — с Геральтом, таким мощным, что просто ох. Хорошо будет. Но не им двум. Она кончает, когда горло начинает внезапно гореть огнём. Со стороны парня слышны булькающие звуки. Она задыхается, она захлёбывается. Она пытается вырваться, посмотреть в сторону парня, к горлу которого прижался всем лицом светловолосый Геральт, она упирается мокрыми отчего-то руками в грудь Юлиана. Они красные. Липкие. Последнее, что она видит — оскал и голубые глаза, что становятся всё ближе, ближе, ближе… Такая вкусная, горячая, необыкновенно прекрасная и, хоть и солоноватая, но такая сладкая кровь стекает внутрь, насыщает, утоляет жажду. Юлиан теряется в пространстве и времени, тихо стонет, упиваясь. Вдруг чувствует прикосновение к спине. Такая знакомая ладонь ведёт вверх, к самому загривку, путается в волосах, а потом сзади наваливается горячая туша. — Лютик… Горячее дыхание с привкусом крови. Он перестаёт пить, чувствуя, что Геральт отстраняется. Его словно тянет назад — за ним. Он поворачивается. Геральт стоит на коленях — весь в крови: сладкая кровь вокруг рта, на шее, на его груди. Вот он облизывается, и Лютик сглатывает, потому что это сексуально — язык, мелькнувший меж измазанных кровью губ. Миг — и он жадно, словно и не пил только что, целует его, посасывает его язык, чувствуя чужую кровь. И стонет. Потому что Геральт в крови — это за гранью всего, потому что он своими восхитительными руками в крови ведёт по его груди, одновременно жадно трахая его рот языком. И он стонет, ощущая кровь повсюду, а чёртов язык Геральта — в своём рту. Так горячо… Он всхлипывает; его горло обхватывают любимые руки. Большие пальцы проводят по щёкам, тянут уголки его приоткрытого рта. И это приятноприятноприятно. А Геральт вдруг роняет его между их ужином и разрывает поцелуй, широко лижет в губы, подбородок и спускается к шее, явно собираясь вылизать его всего. и вокруг кровь, кровь, кровь — Ты не кончил, — вибрирующий шёпот куда-то в живот заставляет вцепиться в на удивление чистые белые волосы. — Ты тоже. Ей до тебя далеко. — Как и ему, Лютик, — и ведёт языком от пупка вверх, собирая капли крови, и целует коротко, но крепко-пряно-огненно, и отрывается, подставляя шею. И Лютик с жадным энтузиазмом вылизывает её, пока Геральт медленно ему надрачивает. — Трахнешь? — выдыхает на ухо, отчего несколько прядей поднимаются. — Хочу быстро. И сильно — как ты можешь. Я подготовился, — и прикусывает мочку уха, тянет, слыша, как учащается дыхание Геральта. Улыбается, предвкушает. — Блядь. — Нахуй презики, Геральт, со мной только без него! Геральт щекотно смеётся ему в кожу, шепчет, что знает, потому что с ним всегда всё по-другому, по-особенному. Лютик знает, что будет вместо смазки. От мысли об этом член дёргается. Юлиан вскидывает бёдра и поворачивается, чтобы слизать кровь с плеча девушки. Пальцы Геральта в это время собирают кровь, коей вокруг едва ли не море, и неспешно дразнят края дырки. Два скользких от крови пальца входят в него, и Лютик мычит, разводя ноги пошире, чтобы Гере было удобнее. Ну и чтобы он мог видеть его, конечно. Бедро с внутренней стороны испачкано — ничего нового, всё как всегда, и горячий язык это исправляет. Лютик любит такие дни, когда у них пир, когда не один человек на двоих. Можно пить хоть до тошнотиков, можно смотреть, как грубо Геральт трахает беднягу, а того с этого кроет, как Геральт всё равно смотрит только на него — всегда на него. Это всегда заводит. То, как он старается не замечать горящих взглядов, или вот будто ему совсем не обязательно его целовать, или как он касается еды так, что Геральт готов рычать. Это зажигает его. — Хватит, — хрипит, и Гера послушно вытаскивает пальцы, от чего появляется мерзкое чувство пустоты и сладкое — предвкушения. Юлиан смотрит, как он прижимается к его коленке губами и смазывает член кровью. Внутри всё дрожит. — Скорее же! Геральт входит в него одним толчком. Немного больно, но так пикантнее, острее. Лучше, вообще-то. Нависает над ним, чуть ли не рычит, что он раскомандовался. — А ты будто против? — Совсем нет. И блядь да, Геральт срывается в быстрые толчки: то выходит из него полностью, то лишь чуть-чуть, трахая мелкими толчками. Вдруг он оставляет для опоры лишь одну руку, а вторую, собрав у горла девушки вязкую кровь, подносит к его рту: — Хочешь ещё? Он мажет по его губам, прижимает пальцы к ним и сам прижимается губами. Юлиан приоткрывает рот — Геральт тоже. Между ними лишь геральтовы пальцы, которые они оба облизывают, в какой-то момент касаясь языков друг друга — спасибо за раздвинутые пальцы. — И как тебе… он? — он стреляет глазами в сторону мёртвого парня и проводит языком меж пальцев. Геральт сжимает его: — Лучше, чем в прошлый раз, но никогда не дотянет до твоего уровня, жадина. — Ты так старался, — он освобождает язык из плена, — я уж думал — всё… — Да и ты не отставал, она на тебя насмотреться не могла. — М-м-м, я такой красавчик… И красавчик хочет кончить, устроишь? Вместо ответа — жалящие поцелуи-укусы в шею и долгожданная разрядка. Лютика выгибает, он крепче стискивает ноги вокруг него и стонет. Он наслаждается последними толчками, продлевающими удовольствие. Наконец его уши награждает мягкий стон; Геральт наваливается на него и вполне себе скромно целует. Лютик обнимает его за плечи, не давая отстраниться, потому что его тяжесть — приятна, желанна. Тело приятно расслабленное, словно ватное. — Вот чёрт!.. — Что такое? — Геральт, всё же, скатывается с него и ложится рядом на бок. — Ты чего всполошился, Юлиан? — Да опять всё запачкали! Убирать теперь… Геральт тихо смеётся и пристраивает подбородок у него на груди. Лютик поднимает лениво руку и зачёсывает серебристые волосы назад. — Будто это мы всё делаем. Закажем уборку номера. И всё. — М-м-м, точно. Ты мне все мозги вытрахал, — издаёт хриплый смешок. — Гер? — М-м? — отзывается тот не менее лениво, обнимая его поперёк живота. — Давай в следующий раз не в клубе снимать их? Усложним задачку, что думаешь? — Как тебе будет угодно, любовь моя. Всё, что захочешь. И Лютик жмурится, довольный. Он уж и позабыл жизнь человеком, потому что словно и не знал иной — без Геральта. С ним же бесконечно лучше и интереснее. — Пойдём в душ, Гер. Хочу тебя в пене. И видеть, как глаза наполняются тьмой, а губы расплываются в улыбке — стоит всего, что осталось позади. В том числе и этой несчастной парочки.