Вокруг Меня лишь Яндере

— Впервые вижу тебя в столь возбужденном состоянии, — резюмировал психотерапевт во время очередного сеанса. — …Возбуждённом? — А теперь кажешься слегка недовольной. — Мне… просто не нравится слово «возбужденном»… Оно кажется мне вульгарным. — Тогда… взвинченном? — …Возможно. — Как бы то ни было, теперь ты не пытаешься подавлять свои эмоции. Случилось что-то хорошее? — Возможно… я не уверена. — Хочешь поговорить об этом? — Здесь очень много нюансов. Я до сих пор не уверена, что не ошиблась в выводах. Точнее, уверена, но боюсь, что это окажется не тем. Даже если шанс мизерный. — … — Тем более, что проверить окончательно… у меня не хватает духу. Может, потому что я и не считаю себя достойной чего-то хорошего в жизни? А может, здесь нет ничего кроме страха. — Так… — Я настолько давно не разговаривала с людьми, что и забыла — каково это… даже если решусь к нему подойти — я всё равно не знаю, о чём мы можем поговорить. Что, если он сочтёт меня странной? Что, если окажется, что он такой же, как и все остальные? Что, если мы не сойдёмся характерами? Увлечениями? Взглядами на жизнь? Или надоедим друг другу… — … — Чем больше я об этом думаю, тем страшнее подходить ближе… и тогда в голове начинает закрадываться мысль: «А ведь жить идеализированным образом в голове не так уж и плохо». Тем более, когда он единственный, чей образ укреплялся тем сильнее, чем больше я о нём узнаю. Не говоря уже о том, что он в принципе единственный… Если, когда я узнаю его лучше, образ рассыплется, то… — … — …Наверное, я больше никогда не смогу воссоздать его снова… — Но есть ли ценность в несуществующем образе? — … — Как думаешь, что изменится в твоей жизни, если ты оставишь всё как есть? — …Ничего? — И, насколько я помню, тебя не очень-то радует текущее положение вещей. — … — Теперь давай подумаем. Что произойдёт, если ты всё-таки решишься узнать его получше. В худшем случае… — …Проявится несоответствие образу… — Получится, что этот образ изначально тебя обманывал. Ошибившись, ты извлечёшь опыт, и станешь лучше понимать людей. В конечном итоге — окажешься в выигрыше. И это при самом худшем раскладе.        — А в лучшем…?        — Мне и правда нужно это озвучивать? — … — Если не можешь быть честна со мной, то хотя бы с собой. Если не будешь спустя много лет корить себя и сожалеть о том, что упустила, возможно, один из величайших шансов в своей жизни, тогда хорошо. — … — А был ли этот шанс *действительно* величайшим — покажет время. — …Я… попробую. *** Я не смогла. *** — Так что же тебя остановило? — Я просто… не могу. — … — Страх тут не причём. Дело в чём-то ещё. — Тогда, боюсь, я не совсем понимаю… — Это просто… — прищурившись, я задумалась. — Просто… он, кажется, многое пережил. Было бы нечестно пользоваться его положением только для того, чтобы сблизиться. — Ты не хочешь ему помочь? Разве ты не была убеждена, что вы во многом похожи? Может, разговорившись и лучше узнав его, ты тем самым сможешь лучше понять и себя? — Я… не хочу превращать отношения в торговлю. — А разве не любые виды отношений — торговля? — … — Но это ведь не обязательно должно быть чем-то плохим? — Я просто… не хочу этого. — Извлекать выгоду из отношений, или просто не хочешь быть использованной? — Ни того, ни другого. — Ну хорошо, допустим. В таком случае, можешь представить себе подобный вид взаимоотношений? Как они должны выглядеть. Просто пример. — …Ну, например, когда кормлю бездомного кота, то не ожидаю, что он даст мне что-то взамен. И не жду, что случайный прохожий похвалит за то, что делаю доброе дело. Я просто… отдаю. — Разве ты не получаешь за это положительные эмоции? Да, этого никто не видит, но зато ты сама знаешь, что поступила хорошо. Повысила карму. — Я никогда не думала таким образом. Так что, нет. Скорее наоборот, мне становится хуже от осознания того, что не могу сделать больше. — А чем же в таком случае будет отличаться помощь человеку? Тем, что ты подсознательно будешь желать взаимности? — А ещё тем, что мною могут начать пользоваться… — Разве всё это изначально не было затеяно ради того, чтобы удовлетворить твою потребность в социализации? У других людей есть что-то, что нужно тебе, а потому элемента торговли избежать не выйдет. — … — Наверное, это прозвучит не очень тактично с моей стороны, но не кажется ли это тебе… оправданием для ничегонеделания? — …Без понятия. — Любое взаимодействие с людьми подразумевает вторжение в зону их комфорта. Иными словами — причинение дискомфорта. Есть риск наткнуться на ответную реакцию. Отсюда и страх. А возник бы этот самый страх, если бы ты в принципе не нуждалась в общественном одобрении? — Но я не хочу *общественного* одобрения… — Но ты желаешь одобрения одного или нескольких его составляющих. Нежелание причинять проблемы господину Хигути, например. Или нахождение в компании понимающего тебя человека. Человека, разделяющего твои взгляды на жизнь. Это тоже своего рода *общественное* одобрение. — А разве ваши примеры не противоречат сами себе? В конце концов, они тоже в этом обществе изгои… — Сомневаюсь, что Масаоми можно назвать изгоем. — И я сомневаюсь, что корректно использовать его в этом разговоре… — Значит, речь только об Акуте Кацураги, верно? — …Он, кажется, не испытывает дискомфорта от собственного одиночества. Не испытывает дискомфорта от общественной изоляции. Не стесняется разговаривать сам с собой в местах, где его могут услышать. Не стесняется произносить вслух те мысли, которые я озвучить никогда не осмелюсь. Просто… более совершенная версия меня. — Учитывая, что ты превозносишь даже на первый взгляд негативные черты, ты и правда очень высокого о нём мнения. — Над ним издеваются в школе… в сравнении с этим, всё, что происходит со мной кажется ничтожным. Это всамделишное насилие. Причём под тем же предлогом, что и у меня… — В плане? — Он нравится многим девочкам, судя по разговорам в классе и школе. А мальчикам это не нравится. А раз он ни с кем не общается, на нём очень легко вымещать зависть… и тем не менее его это, кажется, вообще не беспокоит… — Хм. Стало быть — у вас зеркальные ситуации. Я кивнула. — И это ещё одна причина верить, что вы отлично друг друга поймёте. — …Да, — почему-то на душе стало немного теплее. — А ты не боишься, что кто-нибудь из тех, кому он нравится, заберёт его себе? — …