Вокруг Меня лишь Яндере

— … Прежде чем постучать в дверь, я некоторое время сопротивляюсь. В голове роится множество вопросов. Множество сомнений. Множество страхов. Они сменяли друг друга так быстро, что не успеваешь ухватиться хотя бы за один. Оставалось лишь замереть с беспомощным видом и вытянутой перед дверью рукой. — … В конечном итоге, рассудив, что Семпай ещё не проснулся, я решаю просто войти, не беспокоя его лишний раз. *** Меня встречает слегка неряшливая комната, за исключением пары предметов ничем не отличающаяся от любой другой. «Семпай… любит настольные игры?» — … Я провожу пальцем по одной из коробок. На кончике остаётся плотный след пыли. «Но ими очень давно не пользовались… ему разонравилось?» Большинство игр рассчитано на нескольких человек… «Значит, я с самого начала ошибалась в том, что у него нет близких…?» «Не мог же он играть сам с собой…?» — … На душе стало слегка тяжелее. «Но его поведение в школе не соответствовало образу счастливого человека…» Я что-то упускаю… *** — … Сперва мне показалось, что это обычный стол, но, приглядевшись, под раскиданной одеждой в самом центре я обнаруживаю некое подобие… кнопок и небольшого круглого стеклянного отсека, под которым находились игровые кости. Да и сам стол выглядел чересчур громоздко. Отдельное внимание привлекали чересчур ровные трещины, словно находящиеся в нём специально. А когда я переложила одежду Семпая, дабы навести порядок, поверхность стола слегка пошатнулась. «Наверное, мне не стоит лишний раз его трогать…» Не хочу ничего сломать… «У Семпая… своеобразные вкусы в столах…» Отложив скорее всего не самую интересную часть его биографии в дальний уголок памяти, я принялась осматривать комнату дальше. *** Шкаф, стоящий поодаль от всего остального в комнате, прямо возле выхода на террасу, и целиком забитый удобрениями, пестицидами и прочими химикатами, назначение которых мне было неизвестно. В том же месте находилась аптечка с довольно большим запасом капельниц внутри. «Не уверена, что мне безопасно трогать что-то отсюда…» Как и не уверена, что это в принципе принадлежит именно Семпаю, а не просто оставлено на хранение кем-то ещё. *** В конечном итоге, это всё просто вещи. Вещи, в лучшем случае говорящие о нём нечто поверхностное. Через них невозможно определить, какой он человек. Мишура. — … Сердце сжалось. Внутренние противоречия, терзающие меня с момента пробуждения в больнице, заиграли с новой силой. «…Я… совсем тебя не понимаю…» Я подхожу к краю кровати. Конечности тут же прекращают мне повиноваться, и я хватаю его за руку. По телу разливается тепло. «…Совсем не понимаю этих чувств…» Совсем не могу их контролировать. Кажется, словно возникли из ниоткуда. — … А раз так… «Раз они пришли так легко… то не могут ли так же легко и уйти…?» Что, если эти чувства — единственная причина, по которой меня к тебе так тянет? «…Я не хочу даже думать о том, что произойдёт, если их вдруг не станет.» Как и не хочу, чтобы наши отношения в принципе зависели от чего-то столь непостоянного. Чтобы… вообще влияли. «Но я сейчас не в себе…» Эти чувства не позволяют мне мыслить рационально рядом с тобой… за слепой любовью я не смогу разглядеть тебя настоящего, а в бесконечных попытках получить взаимность я неосознанно буду вести себя лучше, чем есть на самом деле… В подобных отношениях нет места искренности… «И я ничего не могу с этим поделать…» «Но…» — Ты, Семпай… — шёпотом. «Мне кажется… что ты сможешь…» По крайней мере, в это верит та часть меня, что наблюдала за тобой последние несколько лет. Та часть, что ещё способна здраво оценивать собственные действия рядом с тобой. Хотя, быть может, я уже окончательно влюбилась и независимо от того, как ты будешь себя вести, всё равно буду видеть в тебе только хорошее… — …Да и разве есть что-то плохое…? Даже если я и правда смотрю на тебя через розовые очки, я всё равно в принципе не в состоянии представить хоть один возможный твой недостаток. — Как бы то ни было… «Я очень хочу узнать тебя получше…» Узнать тебя… настоящего. *** — Доброе утро, Семпай!