Вокруг Меня лишь Яндере

Раскат грома свидетельствовал о приближающейся грозе. От порывов ветра забор дрожал, издавая металлический лязг. Однако дождя более не было. Тучи прошли мимо, толком не зайдя в город. Что, впрочем, не помешало всем находящимся снаружи промокнуть до нитки. Было ощущение, что ты сам где-нибудь проколишься. А в итоге оказалось, что я от начала и до конца был лишь пешкой в чужой шахматной игре. Я даже не успел понять, что произошло, и тем не менее, сижу сейчас на крыше с прижатой ко мне Тидзуру и безмолвно смотрящей на это Котори. Которая всё знает. И тем не менее… почему-то… это не вызывает у меня никакого напряжения. Это вообще… ничего у меня не вызывает. (Это должно было произойти раньше…) Хотя бы тогда, когда во мне ещё оставалась воля хоть на что-то. Хотя бы тогда, когда ощущение собственной ничтожности не поглотило полностью. А сейчас… Даже если каким-то неведомым чудом ничего этакого не случится, и все дружно помирятся и решат устроить гаремную концовку, это не вызовет у меня никаких положительных эмоций. Ни улыбки, ни даже облегчения. Ничего. Я никогда не смогу принять нечто столь фальшивое, как слащавый хэппи-энд, из положения, где он в принципе нереализуем. Я никогда не поверю, что все ранения — все предательства, совершённые мною, просто так испарятся и забудутся. Никогда не поверю, что все пролитые слёзы и кровь, все высказанные и не высказанные обиды, могут просто так взять и стать бессмысленными. В конце концов, я никогда даже и не верил, что такого как я в принципе способен полюбить хоть кто-то. Не хотел верить. Не хотел, чтобы это случилось. Не хотел разбираться с последствиями проявлений чужих чувств. …И тем не менее… Я теперь здесь. *** — Эй… — сипло произнесла Тидзуру, которой наконец надоело использовать меня вместо лежанки. — …мне ведь больше не нужно прятаться, ведь так? Я не ответил. — Я сделала всё, как ты просил… — … — Я молчала. Не реагировала на ваши заигрывания. Не создавала конфликтов. Терпела… всё терпела, терпела и терпела… Думала, ты что-нибудь придумаешь… что мне не придётся терпеть слишком долго… — … — В конце концов, не можешь же ты заставлять меня страдать вечно, ведь так…? — … — Но ты так ничего и не сделал… — Я… — Я не виню тебя… в конце концов, я же не знаю, каково тебе… я никогда не думала выбирать между тобой и кем-то ещё… — … — Даже если бы и встал такой выбор… если бы другой умер при моём отказе, я всё равно не раздумывая выбрала бы тебя. Может, это жестоко, но мне всё равно. — … — Поэтому да. Я не могу тебя понять. Хотя… нет… понять смогу. Но не принять. — … — Я просто хочу такого же отношения, какое даю тебе… неужели я в самом деле прошу слишком многого… — последовал тяжелый вздох. — Но это сейчас не важно. Пока она не подошла, я дам тебе ещё один шанс. — Какой? — Прямо сейчас скажи ей, что между вами всё кончено. Она знает, что ты ей изменяешь, так что ей незачем цепляться за эти отношения, верно? — … — Не молчи… — …Я не могу. Только если она сама захочет. — Ты ведь обещал делать всё, что я скажу… — …Кроме этого. — …Ладно, — шмыгает носом. — Тогда я сама. У меня более не осталось принципов, которые можно было продать, дабы выиграть время. А даже если бы и были… ситуация уже не та. (Получается, я очень даже вовремя продал собственное «Я»…) Обменял на месячный запас горловых минетов. Папочка бы гордился. Тидзуру слезает с меня и поднимается, после чего разворачивается лицом к Котори. Из-за отсутствия человеческого тепла моё состояние мгновенно ухудшается чуть ли не в двое. Даже встать с места будет проблематично. Нет, кое-как я справлюсь, конечно, но… не знаю. Чёрная дыра это чистая психосоматика. Всё в твоей голове. От этого не легче. — Скажи ей… — шёпотом. — …Или что? — Не заставляй меня это проговаривать… — …Тебя посадят. — Всё лучше, чем испытывать подобное… — голос дрожит, она еле сдерживает всхлип. — Если с ней что-нибудь случится, я убью себя… Идём ва-банк. — Я выбью из её смазливого личика всё, что тебе в ней приглянулось, и тогда ты перестанешь за неё цепляться… — … — Или она за тебя… посмотрим, что произойдёт раньше… — Ты даже не слушаешь… — Скажи ей… или нам больше не о чём разговаривать. — … — …Так и думала… — её плечи опускаются. — Эй, — обращаясь к Отонаси. — Ты долго будешь там стоять? — … — она не ответила. — Не бойся, я не кусаюсь. Казалось, впервые в жизни я услышал в голосе этой вечно обо всём переживающей девушки столько уверенности.