the song to say goodbye

       вдох. выдох. и ещё раз.       девушка руки дрожащие сжимала в кулаки до белых костяшек и красных полумесяцев на ладонях. ей холодно, но пошевелиться не может, словно тело снежной королеве посвятила. тогда почему сердце стучит так быстро-быстро? до боли и слёз горячих на глазах.       до боли, которая следовала за ней много лет, а сейчас подобно старой ране открылась, топя её в оправданиях глупых, в обещаниях, которые в ложь превратились. никто и никогда не настаивал тогда о «долго и счастливо»., но грезить об этом никто не запрещал.       но в грёзы разбившиеся превратились её собственные попытки раствориться в прошлом его, их, когда сделала шаг в неоновую темноту, погружаясь в музыку, растворяясь в толпе одинаковой с разными судьбами и историями. за пальцы алекси хваталась, чтобы не потеряться окончательно., а он лишь снисходительно улыбался — она чувствовала это — и продолжал вести, сильнее маленькую ладошку сжимая.       он не оставит её.       алекси остановился резко, оглядываться стал, словно ища кого-то., а напряжение в воздухе лишь возрастало, шею сжимаемая до удушения и паники в глазах. хотелось убежать, но она в сердце зала, ослеплённая светом прожекторов, и в окружении людей множества. движение, и слезу с лица смахнула. нет, ей ни раз страшно. просто душно. определённо.       мгновение, и стало холодно. руками хваткой мёртвой вцепилась в предплечье друга, шепча неразборчиво, едва различая голоса вокруг. и тёплые руки заключили в объятия крепкие-крепкие, баюкая как ребёнка маленького. алекси понимал и не понимал её одновременно. не понимал её паники, если сама она утверждала, что всё в прошлом. они на полюсах разных жизни, и их никак не сблизить. хотел до конца понять, из-за чего дрожит листом на осеннем ветре холодным.       — спасибо тебе большое, алекси. мне лучше стало.       врёт, скрывая пальцы дрожащие в рукавах джемпера и глаза покрасневшие отводя.       мгновение, и голоса затихли., а она словно слышала, как он аккуратно в последний раз перед выходом струны гитары перебирает, как поправляет выпавшую прядь. и делает вдох.       синхронно. вместе с ней.       кастиэля оглушает публика овациями, искренними и воодушевленными. это (не)очередной звёздный час., а её сердце упало. впервые за пять лет она видит его так близко, словно ладонь протяни, а он коснётся её. слегка шершавая, но тёплая кожа, мозоли из-за постоянных репетиций. и изящные длинные пальцы. на её щеке., а её губы на его.       чёрт.       она инстинктивно шаг назад сделала от собственного воспоминания, а после жестом просила прощения у позади стоящего человека, который, показалось ей, даже не заметил. он погрузился в музыку, что наполнила помещение, позволил унести себя хотя бы на время., а это мгновение — бесконечно и бесценно.       алекси через несколько минут тоже поймал волну всеобщей эйфории, подпевая знакомым строкам. он светился от радости., а девушка стояла рядом и улыбалась. кажется, она успокоилась, увидев его тем, кем стал.       кастиэль не поставил на себе крест, прошёл свой тернистый путь и достиг звёзд. сейчас он — любимец и вдохновитель. с замиранием сердца вслушиваются в музыку его группы, становятся слухом, когда он поёт, стараясь погрузиться в смысл, проникнуться его голосом, от которого бегут мурашки.       бернадетт часто задавала вопрос: оставшись рядом, кем они были бы сейчас?       ответ всегда получался расплывчатым и неоднозначным, но сейчас, видя некогда близкого человека, который влюблён в своё творчество, в свою аудиторию, поднимет, что всё не зря.       не зря остались лишь именами друг друга на листах школьной тетради.       — есть ли у вас человек, который стал маленьким солнечным домом для вас? — часть зала зааплодировала, выражает своё согласие, а она лишь молит: не нужно! от звука его голоса на расстоянии нескольких рядов хочется плакать, шепча слова прощения и прощания.       кастиэль за несколько дней до её отъезда в германию признался, не говоря громких слов о любви. это было лишним, когда он исполнил песню, которая раскрывала его чувства. он полностью обнажил перед ней свою душу и сердце. вот, бери, распоряжайся, это всё твоё.       в мыслях её были лишь прощальные слова, а на ладонях кровавые полумесяцы. она делала шаг, чтобы всё рассказать. ещё один, чтобы попросить прощения. и последний, чтобы сказать «прощ…»       но девушка остановилась, не успев сказать того, что хотела. человек смог полюбить её просто за то, кем она стала. он не приукрашивал, принимал всё как данность. и в это их мгновение она практически решилась, что останется.       а бернадетт лишь старательно игнорировала происходящее, надеясь, что по истечению времени он давно отпустил прошлое и вновь смог пустить в своё сердце нового человека. пусть это будет посвящено ему, она лишь порадуется., но вот кастиэль взял первые аккорды, а ей захотелось убежать прямо сейчас. ртом воздухом хватая, сжалась, словно исчезнуть пытаясь.

«who will pick me up again? i need you here, need a friend, we'll get lost on time that's stolen. so take my hand and send me home»

      и со словами припева он протянул руку в толпу, словно пытаясь поймать и уговорить остаться человека. чтобы не потерять вновь в толпе, а отвести в их маленький дом.       и случайно она поднимает глаза вверх и видит, как на мгновение, которое для неё длилось непростительно долго, он замер. их разделяют несколько рядов и несказанных слов, что давят, не позволяя сделать шаг.       страх в голубых глазах и удивление с проблеском надежды.       мгновение проходит, и она отвела взгляд и, вырывая свою ладонь из руки алекси, побежала к выходу, пытась выпутаться из паутины толпы.       она трусливая, плачущая оболочка, ругающая себя мысленно, слёзы глотая на январском морозе. она устала, что до сих пор не смогла отпустить человека, для которого она — лишь воспоминание.       вдох. выдох. и ещё раз.       дрожащими пальцами она перебирает снежники на джемпере, тихо себя ненавидя.