Какая разница?

1 1 сентября, суббота. 2018г. [02:59] Из-за горизонта только начинали появляться первые лучи солнца. На улице стоял легкий утренний туман. Сумерки постепенно рассеивались. Сейчас шли последние дни лета, и пока оно ещё не кончилось, парень работал в ночном клубе в баре, чуть ли не каждую ночь. Сегодняшняя не исключение. МакКой искусно разливал напиток за напитком, растворяясь в клубной музыке, атмосфере, алкоголе, которым и сам разбавлял свой настрой, освобождая свою голову от лишних мыслей и отдаваясь происходящему. Ровно через неделю ему девятнадцать лет. Это должно как-то ощущаться, но ему кажется что ничего не меняется в нем самом лет так с четырнадцати. Он все также ненавидел отца, все также старался отстраниться от всего и от всех, желая быть независимым и свободным. С первой частью не очень сложилось, хотя это наверное и к лучшему, пока, его всегда окружает множество людей, у него есть замечательные друзья. А вот самостоятельность он уже какую никакую обрёл. С совершеннолетия, его семья переехала жить в (более крупный город/Лондон/столицу). Отец настаивал, чтобы сын поехал с ними и поступил в более перспективный по его словам университет, да и на факультет, который бы был выгоден ему и его бизнесу. Парень без раздумий послал его, желая сделать все по-своему. Парню оставили их старый дом и машину. Хоть он и считал, что ему не нужны подачки отца, его мать уговорила сына принять предложенное, под предлогом — хотя бы на первое время. Да и по документам все принадлежало матери, что, хоть только психологически, но сыграло роль в его согласии. — «Поцелуй дьявола», для дьявольски красивой девушки, — с обольстительной улыбкой на лице, произнёс, сквозь оглушительную ритмичную музыку и пьяные неразборчивые голоса, МакКой. Девушка сразу же посмотрела на него во все глаза, после чуть смущённо хихикнув, опустила взгляд на заказанный ею напиток. — Спасибо… К стойке подлетел молодой парень оживленно и уже довольно опьянено собираясь сделать очередной заказ. Темноволосый перенаправил к молодого человека делать заказ к своему напарнику и по совместительству лучшему другу и начал действовать по ставшей уже для него обычной схеме: видя грустного или одинокого человека, чувствовал своим долгом подбодрить его, и было не важно кто это — девушка, парень, женщина или мужчина, он находил подход к каждому. Конечно, с девушками было легче, ведь с ними, зачастую, можно было легко пошутить и пофлиртовать. Во время приема заказа и его приготовления, шатен аккуратно изучал гостя. Парень незаметно разглядывал детали лица, язык тела, иногда, даже удавалось заметить манеру общения человека в контакте с другими. Таким образом узнавая человека, будто бы видя его насквозь. И после, когда напиток был готов, он запросто находил тему для разговора и поднимал им настроение, или помогал советом. Почти всегда, находя правильные слова и люди уходили в конце концов не такими печальными как приходили до этого. МакКой был рад, что мог помочь им. — Могу я спросить кое-что?.., — начал бармен, приближаясь к девушке, дабы их голоса не заглушались шумом. — А, конечно… — она вскинула темные глаза. — Если бы на один день ты стала мужчиной, чтобы сделала? Целую секунду светловолосая смотрела на него непонимающе, но после на её лице просияла лёгкая улыбка и последовал негромкий женственный смех. — Ахах, о господи, что?.., — она прикрыла рот ладонью. — Я серьёзно, — пока темноволосый спрашивал это, он начал протирать барную столешницу, у себя внутри, создавая видимость занятости, — Мне правда интересно, что бы вы сделали, я вот просто парень, и я совсем не знаю что мне делать. Мне показалось, что вы сможете мне помочь… — все стой же улыбкой настаивал он. Девушка будто бы забыла о всем том плохом, что омрачало её вечер. — Ну так что… Она снова усмехнулась, и все же решилась ответить. — Я бы вмазала своему парню, который теперь похоже бывший… — Ого, жестко… Тоже что ли пойти вмазать бывшей, — парень сделал задумчивый вид. — Ахахх, нееет! Женщин бить нельзя! , — воскликнула она. — А, вот так вот, значит мужчин можно? , — он снова облокотился локтями на стойку бара так, чтобы быть ближе к собеседнице. — Ахах, ну я же только если бы тоже была мужчиной. Вы же друг другу постоянно «рожи чистите», — она сделала кавычки пальцами в воздухе. — О, боже… — МакКой усмехнулся, обводя будто стеклянным взглядом танцпол с большим количеством пьяных, хаотично перемещающихся, тел, после снова возвращая свои серые радужки на неё, — Это ты где такое услышала? Ничего подобного мы постоянно не делаем, по крайней мере не все. Это я говорю как представитель мужского пола. — Ой, да ладно. Знаю я вас. Вам бы только повыпендриваться силой и крутостью… Да-да. — Ахах, да нет. Не все же парни тупые качки-орангутанги… Какие-то плохие у тебя знакомые мужчины, по-видимому. Не все хотят «начистить кому-то рожу», — он повторил действие девушки пальцами, при этом искусственно пародируя ту манеру, в которой говорила это она, саркастично сощуривая глаза. Она усмехнулась и негромко ответила: — Ладно, я верю тебе… Может и не все. Последовала небольшая пауза, ещё немного и она стала бы неловкой. Бармен выпрямился с победной улыбкой и почти уже начал заниматься своими делами. — Можно теперь я задам вопрос? , — собралась девушка. — Пожалуйста… — он сделал максимально готовый принимать информацию вид, поставив руки на столешницу и облокотившись на них. — Сколько тебе лет? МакКой вскинул брови. — Сразу про возраст? Обычно все с имени, как минимум, начинают… — Ну, я знаю твоё имя. — Да, — парень сделал немного удивленное лицо, — И откуда же? Она подставила левую руку под голову, а пальцем правой аккуратно ткнула в сторону его груди. — Твой бейджик, Томас… Тот опустил голову в ту сторону, куда она показала. Он выпустил воздух из легких со смешком. — И правда, совсем забыл. Всё, я заработался, похоже… — Ага, — она ехидно улыбнулась. — Ты намного наблюдательней, чем мне показалось. — АХАХА, ты подумал, что я грустная дурочка? — Нет, я не думал, что ты грустная… — Эээй, ахахха… — Ахах, ладно, я шучу. МакКой так и не сказал ей, что на бейджике было не его имя. Потому что свой он найти не смог и ему пришлось взять любой другой. — Так и сколько тебе лет? — Ровно через неделю — девятнадцать, — он глянул на свои наручные часы, уже было давно за полночь — первое сентября, — Точнее через шесть дней, — подытожил сероглазый. — Что?! Серьезно?! — Ага. А ты думала сколько?.. — Ну там… Я не знаю, лет двадцать, как минимум. — Аха, очень большая разница. — Ну всё-таки. Я в шоке. Ты слишком молодой… — Хахах, для чего молодой? — Э… Для всего… Для этого места. Я не знаю. — Ну ладно, я молод, но не глуп… Возраст ничего не меняет. — Ой, ты прав… Когда мне было восемнадцать, я тоже так говорила. — И сколько же тебе сейчас? Так сказала, будто бы ты уже такую жизнь прожила, и у тебя целый вагон жизненного опыта. — Ой, сколько лет, сколько лет… Достаточно, чтобы даже в баре уже не просили документы, чтобы продать алкоголь… *** Лето 2017г. — Хватит! Хватит говорить мне что делать! Мне плевать, что ты считаешь! Я сам знаю, что для меня лучше! — Да что ты можешь знать?! Чего ты добился за восемнадцать лет?! Работаешь во вшивом баре. Я в твои годы… Выслушивая очередную обесценку его жизни, темноволосый с каменным лицом рванул к шкафу, тут же суя левую руку на самую верхнюю полку, в самую ее глубь. Парень хорошо изучил кабинет старшего, зная что и где лежит. — Ого… — желчно усмехнулся отец, — Неужели выстрелишь в меня, а? Темноволосый держал заряженный пистолет, направляя его ровно между глаз мужчине. — Заткнись и вали отсюда. Оставь меня в покое. Старший снова усмехнулся. — Ты даже стрелять нормально не научился, сынок… — Хочешь проверить?.. В этот момент в помещение влетела взволнованная женщина. — Тео! Элайджа! Хватит, пожалуйста. Элайджа поехали. Нам пора. МакКой отвлёкся на мать, из глаз которой редко исчезало волнение и страх из-за ссор мужской части их семьи, происходивших чаще чем ночная темнота успевала сменять дневное солнце. — Мам, пожалуйста, уйди… Мы разберёмся. Старший, как он всегда это делал, воспользовался отвлекающим и расслабляющим его оппонентов моментом — выбил из ставшей нетвердой руки сына пистолет и рывком приблизился к нему заглядывая в глаза нависая, с угрожающим видом. — Ты всего лишь жалкий подросток. Ты ничего не можешь довести до конца. Я подожду пока ты наиграешься в самостоятельного и придёшь ко мне, когда у тебя ничего не получиться. Ты поймёшь, что все то, что ты ненавидел во мне, есть в тебе и ты поступаешь ровно также, как и я. А пока… Отец сделал паузу, глянув темными глазами на растерянную жену. Сероглазый хмуро и напряжённо выслушивал. — Пока я позволю тебе жить в этом доме, пользоваться моим имуществом. Скажи спасибо своей матери за это. У темноволосого сжались кулаки, если бы не мать он бы с удовольствием разбил ему лицо. Закончив речь Элайджа самодовольно глянул ещё раз на сына и, захватив свою сумку, стоящую на его бывшем рабочем столе двинулся прочь из комнаты, уводя с собой жену, которая пыталась вставить хоть слово в сложившуюся ситуацию, но не могла из-за переизбытка эмоций. — Я никогда не буду таким как ты, — громко бросил в спину уходящему темноволосый. Тот остановился, — Мне неприятно осознавать, что я твой сын. Не повернувшись корпусом, но чуть поворачивая голову в сторону говорящего, отец ухмыльнулся. — Посмотрим… Наконец темноволосый остался один в целом доме, со своим псом. Их ссоры его уже не впечатляли, они происходили столько, сколько он себя помнил. Из-за чего он все ещё продолжал волноваться — это его мать, которая терпела этого урода и, несмотря ни на что, продолжала быть рядом с ним., сколько бы боли он ей не причинял — душевной и физической.