Игры по чужим правилам 2: Приключения в Швеции

— Вдох-выдох, вдох-выдох, соберись, Агата! — девушка передёргивает плечами, пытаясь собраться, но, слыша справа от себя противный и ехидный смех, наугад бьёт Нильсену прямо в плечо. — Кто бы мог подумать, что сама Харрис — боится летать на самолёте! — Александр закрывается руками от бушующей девушки, не сдерживая лукавого взгляда и смеха. Бесить её ему нравится так же, как и наказывать. — Я не боюсь, просто не люблю, — бурчит девушка, делая глубокий вздох и прикрывая глаза. Она и в самом деле не любила этих «железных птиц», у Харрис словно обострялись все чувства разом и накрывала паника, что они застряли здесь: нет выхода, не спасения. Они упадут, разобьются, застрянут в тайге (страх иногда доводит до абсурдности). — А я люблю, — пожал плечами Нильсен, расслабляясь. — Никто не трогает тебя хотя бы в часы полёта. Разве это не прекрасно? — Я тебя так трону, Нильсен, если ты сейчас же не перестанешь издеваться надо мной! Девушка страдальчески застонала, увидев его многообещающую ухмылку. Она уж точно имела в виду не то, что было уже в испорченной голове Алекса. И почему она не села с Рейчел? Линд, кажется, находилась в самом удачном положении: она сидела с Сэмом и, положив голову ему на плечо, что-то листала в журнале первый час полёта, а сейчас мирно уснула, всё так же не отрывая голову от плеча парня. О да, а эта новость самая интересная — Сэм полетел с ними. Макото сильно расстроился из-за отъезда друзей, что Гудман сжалился и отправился его как ученика по обмену, чтобы как раз тот набрался опыта. Так что, великая компания «сыщиков», была вместе. Снова. — Может, начнёшь сейчас «трогать»? Парень поддался ближе к Агате, очерчивая пальцами скулу блондинки и спускаясь на шею. — Александр! — рыкнула девушка, пытаясь отпихнуть парня, но тщетно. Алекс обвёл взглядом остальные пассажирские сидения и нахально улыбнулся, потому что в самолёте было темно, и почти каждый спал, а если не спал — то читал или слушал музыку, совершено не обращая внимания на других. Их рейс был поздним, поэтому они вылетели вечером и прилетят уже глубокой ночью в Стокгольме. Разница между часовыми поясами Англии и Швеции была незначительной — один час. А значит, можно развлечься. Откидываясь на спинку своего кресла, Нильсен опустил руку под плед Агаты, касаясь пальцами её бедра. Подпрыгнув на месте, Харрис в удивление распахнула глаза, хватая парня за запястья и оглядываясь. — Не бойся, каттен, никто не увидит то, что положено видеть только мне одному, — горячий шепот на ухо и Нильсен снова вернулся в прежнее положение, прикрывая глаза, словно собирается спать, но губы были растянуты в коварной улыбке, а рука крепко сжала ногу девушки, словно убеждая отпустить его. Шумно втянув в себя воздух, Агата медленно убрала свою руку от руки парня и поправила плед, чувствуя, как возбуждение волной скатывалось к низу живота. Рука шатена скользнула с колена выше, переходя на внутреннюю часть бедра блондинки, отчего Агата отвернулась к окну, кусая себя за указательный палец и раздвигая ноги шире, приглашающе. Всё именно так, как Нильсен и любил: её покорность ему, и то незабываемое ощущение оттого, что они рискуют оказаться в неловком положении перед всеми. Пальцы Александра прошлись по внутренней стороне бедра, замирая возле кромки трусиков девушки и поворачивая к ней голову, отмечая, как тяжело дышит Агата и как крепко сжимает подлокотник своего кресла. — Ты как нельзя кстати надела юбку, — Нильсен дожидается пока девушка повернётся к нему лицом и крепко целует, одновременно с этим сдвигая в сторону предмет нижнего белья и касаясь пальцами уже готовой и влажной Агаты. — Боже, — тихо шепчет Харрис, закусывая губы и всматриваясь в ледяные глаза шведа. Он кружит по бугорку, а после, входит сначала одним пальцем в податливое тело, как следом добавляет второй. Движения лёгкие, медленные, дразнящие, но девушка вздрагивает каждый раз, сжимает и разжимает кулаки, и держится, чтобы громко не застонать, оповещая всех о своём удовольствии. — Прошу… Томный шепот девушки действует на Александра подобно наркотику, поэтому резко обхватив шею девушки с задней стороны, Нильсен впивается в её губы грубоватым поцелуем. Ускорив движения своей руки, чувствует, как Агата напрягается всем телом, едва отрывая бёдра от сидения, и замирает, а после — шумно выдыхает, кусая его за губу и кончая, конвульсивно сжимая его руку своими коленями. Тяжелые вздохи, дрожание ноги и помутнённый взгляд — заставляют желать эту девушку до безумия, но Нильсен держится и лишь прижимает её к своему плечу. А Агата, со слабой и усталой улыбкой, вдруг отмечает, что, пожалуй, бояться летать она перестала. И этот полёт ей точно запомнится надолго.