Flares

      Трагедия в Невис Рейндже буквально взорвала всё Соединенное Королевство, а вместе с ним и все соседние страны. И действительно, как оставить без внимания такое количество смертей в один день? Все: администраторы, повара, охранники, официанты, дворники, инструктора, горничные и отдыхающие погибли в одно рождественское утро. Большие семьи собирались отпраздновать Рождество в теплом домашнем кругу, рабочий персонал готовил грандиозный вечер в честь праздника, горели живым огнем фонари на улице и глаза отдыхающих, предвкушающих веселые выходные. А затем — пустота. Никто не успел проснуться, чтобы встретить долгожданное утро. Дети не вскочили с постелей, чтобы отправиться на поиски подарков, так и остались в своих кроватях, сжимая в объятиях любимую игрушку. Старики не надели очки с толстыми линзами, чтобы позавтракать с газетой в руке. Они застыли с предвкушающими улыбками на лице. Смертельный яд притаился в уголках их губ, под кроватями, под потолком, на подушках, под пальцами. Ядовитые испарения проникли глубоко в стены зданий Невис Рейнджа, едва уловимый запах корицы можно было почувствовать везде, кроме одного разрушенного дома. Напуганное не меньше простого народа правительство заверило людей, что виной всему утечка газа. Управляющие курорта недосмотрели и… Потерянные магглы зацепились за это утверждение, как утопающий цепляется за соломинку, жадно, отчаянно, до дрожи не допуская мысль о том, что причины могут быть совсем другими. Возможно, кому-то было легче думать, что во всем виноват кто-то незнакомый, какой-то случай. Каждый переживает утрату по-разному. Проститься с погибшими собралась огромная толпа людей. Они паломниками прибывали в Невис Рейндж, чтобы последний раз взглянуть на родных, близких, друзей и просто незнакомых людей, заслуживающих сочувствия. Хотя, мертвым всё равно, кто пришел с ними проститься. Они мертвы, это конец. Магическая Англия гудела, словно улей, встревоженная произошедшими событиями. Среди погибших были и маги. Вместе с отчаянием, поселившимся в сердцах людей, к ним пришла и надежда в лице темноволосого мужчины, вышедшего в свет спустя пару дней после трагедии. Глава Аврората, Регулус Блэк, стал первым, кто смог внятно объяснить происходящее. Он же и стал первым из семьи Блэк, кого стали считать Выжившим. — Я знаю, каждый из вас сейчас напуган, вы растеряны, не понимаете, что происходит. В тот день на моих руках погиб мой товарищ, коллега, храбрый мужчина, который до самого конца стоял, сражаясь за вашу безопасность. Его звали Дилан Карс. И он погиб от руки одного из темнейших волшебников нашего времени. Думаю, все вы знаете его имя. Краткое интервью Блэка в Ежедневном Пророке всколыхнуло не только всё британское общество, но и магические министерства соседних стран. По углам пошли шепотки, в Англию толпами прибывали иностранцы, и один только Мерлин знал, были они друзьями или врагами. Невозмутимым остался лишь Министр Магии, который строго отчитал Регулуса, как нашкодившего ребенка. Пообещал помочь семьям погибших в Невисе, но любые слухи о возрождении Волдеморта резко опровергал. За ним и главой Аврората по пятам следовали журналисты, желая выудить ещё хоть кроху информации. Проницательные редакторы «Ежедневного Пророка» так же пронюхали, что вместе с главой Аврората выжила и вся его семья. А также семья Поттеров и мистер Люпин, ликвидатор заклятий из Гринготтса. Семьи-Которые-Выжили, или просто Выжившие. Так их назвали каждый раз, когда речь заходила о Невис Рейндже. Подумать только: первые в мире люди, пережившие убивающее заклятие! Пришлось скрыть дом от посторонних глаз прохожих зевак, решивших подглядеть за знаменитостями. Поттеры и Люпин так и не вернулись в свои дома, на остаток каникул они расположились в коттедже Блэков. Саундтрек: NF — «Paralyzed» Разговаривали между собой мало. Почти не пересекались даже в доме, ставшим тесным для такой толпы людей. Мужчины подолгу пропадали в кабинете, Алексия и Лили расходились по разным комнатам, чтобы провести время с детьми, но в основном, все они молчали. Пару раз Мередит слышала грохот в гостиной — приходил директор Дамблдор и долго разговаривал с родителями. Мер не знала, о чем они говорили. По правде, ей было всё равно. Её уже ничего не заботило. Краткий миг, озаренный яркой вспышкой. Ослепляющий свет добрался даже до границы между жизнью и смертью, больно ударив по внезапно вернувшим чувствительность глазам. Казалось бы, мертвым не должно быть больно от света? А ей было. Было и больно, и страшно, и одиноко. И чтобы не ослепнуть от света, пришлось, как ни странно, открыть глаза. В аду, или раю, куда она там попала, её встретила мать. Удивительно, что не отец. Она крепко сжимала её в объятиях, содрогаясь от рыданий. Рядом сидела вся остальная семья. Выглядели все они, честно говоря, паршиво. Разве такими уходят в загробный мир? Мередит почему-то всегда думала, что после смерти люди навечно остаются молодыми. С родителями такое не сработало. Вдобавок ко всему, у каждого из них в волосах блестела роскошная белесая прядь, словно талантливый мастер на скорую руку мазнул по ним белой кистью. Вокруг остывали руины дома, ни одного признака Нейтана или Пожирателей Смерти в округе, а мама судорожно повторяла, что они живы. Живы. Живы. Мередит этого не чувствовала. Вот она слышит, как останавливается её сердце, а через минуту стоит в своей комнате и безучастным взглядом осматривает собственную комнату. Жизнь продолжалась, должна продолжаться, однако для Мер она будто застыла. Эмоций не вызвало ни возвращение домой, ни траурная атмосфера внутри дома, ни сам факт того, что все они остались живы. Даже малышка Дафна, вдруг резко отказавшаяся говорить, не обеспокоила её истерзанную душу. Отклика внутри не вызвало и ночное небо, усеянное мириадами звезд. Это напугало Мередит больше всего. Страх не был резким, как тогда, в Невисе, он медленно растекался по внутренностям, отравляя остатки живого в ней. Если любимое дело больше не вызывает эмоций, то что тогда вообще от неё осталось? Пустота. Внутри было пусто. Бесконечное ничего. Казалось, организм устал чувствовать и отключился. На автомате девушка принимала пищу, спала, читала, гуляла во дворе, в пределах защитного поля, а по ночам она, обездвиженная, наблюдала за картинками, которые показывало ей больное сознание. Сюжеты мелькали разные, от изуродованных тел родных, повисших в воздухе прямо над ней, до Нейтана, вполне материального, который подкрадывался к её кровати в чернильной тьме комнаты. Мередит наблюдала за всем безучастно, не было ни страха, ни отвращения, ни скорби. Всё выжгла та вспышка. Гарри тоже не разговаривал. Они даже не виделись. Лишь однажды Мередит вышла в коридор, чтобы проветриться, и наткнулась на такого же пустого кузена. Они прошли мимо друг друга, а через минуту и вовсе забыли о том, что виделись. Каждый справлялся с горем по-своему: они молчали. В один из бесконечных вечеров в комнату постучалась мама. Выглядела она неважно, но её сил хватило, чтобы выдать удивление, когда она увидела дочь с ножницами в руках. Некогда длинный струящийся водопад волос Мередит теперь мягкими волнами прикрывал лишь её лопатки. В выпрямлении остриженных волос девушка больше не видела смысла, пусть вьются. — Пришел директор Дамблдор, дорогая, он хочет поговорить со всеми нами. — Ладно, — бросила Мер и тихо покинула комнату. Если она один раз выслушает директора, может, больше её не будут трогать. В гостиной собралась вся семья. Они не сидели рядом, разойдясь по разным концам диванов и кресел. Регулус, вернувшийся из Аврората, скрылся в тени дальнего угла. Мередит почему-то яростно захотелось его обнять. Повисло тяжелое молчание, было слышно, как шуршит мантия директора. Девушка уставилась в окно, за которым бушевала пурга. Темно, сыро и холодно. Она погрузилась в воспоминания. Паника, взрыв, сломанная Дафна, руины, обломки, Нейтан, умирающие родные, удар Дариона… Мередит бросила взгляд на брата. Тот с таким же безучастным выражением лица следил за бородой директора. Казалось, он совсем не слушал, что тот говорил. Она тряхнула головой. — …я думал, пророчество было ошибочным. Мы уничтожили все крестражи, но, как показали недавние события, Гарри всё же суждено стать героем. — И вы думаете, что рассказать мне об этом сейчас, хорошая идея? — Как я уже сказал, ранее я не подозревал, что Волдеморт выжил. Не было необходимости посвящать тебя в детали. — А ты? — Гарри обернулся к матери, тяжело дыша. — Знала об этом? Знала, что мне предстоит сразить какого-то Лорда? — Сынок… Глаза Лили заблестели. Джеймс сжал её плечо. — Гарри, мы хотели оградить тебя от этого. Мы на самом деле думали, что всё кончилось. — Что ж, — парень всплеснул руками, взлохматив прическу. — Даже самые мудрые ошибаются, да? Подумаешь, утаили от сына, что он растет будущим «героем». Может, вы и родили меня только для того, чтобы в будущем я смог противостоять этому уроду?! — Следи за словами, Гарри, — процедил Джеймс. — Ты прекрасно знаешь, что это неправда. — Тогда я не вижу другой причины утаивать это от меня! Было мне семь лет, посадили бы меня на коленки, сказали, Гарри, хочешь шутку? Давным-давно было произнесено пророчество, что ты будешь сражаться со злым волшебником и сможешь умереть от его руки, но всё это позади, это просто сказка и всё в этом духе. А теперь что? Мы едва не умерли, черт возьми! Едва не умерли! Гарри широкими шагами измерял гостиную, его грудь высоко вздымалась и опускалась под натиском обуревавшей его злости. Он сжимал кулаки. Они снова замолчали. Директор Дамблдор искоса поглядывал на парня, сверкая очками-половинками, все следили за передвижениями Гарри, лишь Регулус меланхолично уставился в потолок, скрестив руки на груди. Мередит заметила его нервные поглаживания левого предплечья и отвела глаза. Думать о чужих переживаниях не хотелось. Думать не хотелось вообще. — Я не буду торопить тебя с ответом, Гарри. Но то, что произошло с вами, весьма необычно. Мне предстоит разобраться с этим феноменом, а пока… — Нет. — Нет? — удивился Дамблдор. Все вскинули головы к Гарри, застывшему у окна. Он вытянулся, задрожал от напряжения, охватившего тело. Мередит вновь отвела взгляд. Это не её проблема. Она не будет даже думать об этом. — Я не буду вашим «героем». — Будешь прятаться? — участливо поинтересовался директор. Парень развернулся и смело встретил взгляд старика. — Нет. Я буду сражаться против этого урода и его приспешников, буду бороться на вашей стороне и сделаю всё, чтобы уложить этого мудака под землю. Навсегда. Но становиться героической фигурой, вести за собой в битву я не буду. Не хочу. Директор покосился на Джеймса. — От судьбы не уйти, Гарри. — Я всё же попробую, — бросил парень и поднялся по лестнице на второй этаж. Хлопнула дверь комнаты. — Дайте ему время, — взмолилась Лили. Директор Дамблдор тяжело вздохнул задумчиво погладил рукав мантии. Мер ощутила внезапный приступ тошноты. Происходящее вызывало у неё отвращение. Она легонько щипнула себя за предплечье, намереваясь завершить этот кошмар и проснуться в своей комнате во французской академии магии. Однако на месте щипка осталась лишь красное пятнышко. Напоминание, что всё это — её неприглядная реальность. Мередит закрыла глаза. Я боюсь жить. Но я не хочу умирать. Пусть всё это закончится, пожалуйста. Усмехнулась собственным мыслям. Казалось бы, наивная девчонка давно должна была остаться в Шармбатоне, а нет, смотри-ка, от себя не сбежишь. — Мередит? Девушка медленно подняла взгляд на директора. — Что ты думаешь? — О чем? — голос даже самой себе показался незнакомым. Новая вспышка страха в груди. Она больше не узнает себя. — Обо всей этой ситуации, о Гарри. — Ничего. Мне всё равно. — Хм… Дамблдор нахмурился, а Мередит смежила веки. — Кажется, вы с Гарри довольно близки. Вам следует поговорить обо всём, обсудить, чтобы принять взвешенное решение. Так будет лучше для всех. Вместе мы разберемся, что случилось с вами в тот день. Мер скривилась. — Как я уже сказала, меня это не волнует. Мне всё равно. Она вскочила с кресла, плечом задев директора, и поспешила в безопасную комнату. Захлопнула дверь, как минутами ранее поступил Гарри, и сползла по ней вниз. Я парализована. Где настоящая «я»? Я потеряна, и это убивает меня изнутри.

***

      Новый год не праздновали. Дом непривычно затих. В комнатах не горел свет, и начало января встретили в полной темноте. Мередит задремала, вновь и вновь переживая кошмар Невиса в своей голове. Руки судорожно сжимали покрывало. — Твоя смерть будет на их совести. Знакомый голос прозвучал совсем рядом, вызвав толпу мурашек по телу. Мер вскочила, озираясь по сторонам. — Они умрут, ты умрешь. И будешь в этом виновата. Сердце пронзила толстая игла. Из темного угла вдруг вышла… она сама. Неестественно высокая, в длинном белом платье в пол, но, несомненно, на Мередит смотрели её собственные серо-зеленые глаза. Лже-Мередит медленно приближалась, а сердце девушки зашлось в болезненном ужасе. Горло сдавила паника. — Ты умрешь. Умрешь. На платье самозванки проступали кровавые пятна, и вскоре подол его пропитался кровью настолько, что стал оставлять кровавый след на ковре. Руки покрывались волдырями и порезами, одна из них потянулась к Мер. Та замерла, наблюдая, как изуродованная рука медленно приближается к ней. Воздуха не хватало. — Умрешь. Умрешь. Все умрут. — Нет, пожалуйста… — Мередит едва не подавилась собственным хрипом. Глаза навестившего её монстра налились кровью. Её замутило. — И ты будешь в этом виновата. Хочешь смерти? — Нет, нет, не хочу! — Мер сжалась в комок. — Прошу, не надо! Я не хочу умирать! Плеч коснулась ледяная рука, и Мередит истошно закричала. По лицу обильными струями текли слезы. — Мередит! Серебряное сияние окутало комнату, и девушка распахнула глаза, чтобы посмотреть, куда ушел её двойник, но, кроме неё, здесь никого не оказалось.  — Мередит, в Аврорат пытается пробиться некая мисс Роули. Говорит, что она твоя подруга и требует отвести её к тебе. Ей можно доверять? Ворон с голосом Регулуса приземлился на кровать рядом с ней, и удушливый страх отступил, затаился в потаённых уголках души. — Свяжись со мной по сквозному зеркалу, если хочешь, чтобы она пришла. Сверкающая птица растворилась, и комната вновь погрузилась во тьму. Мередит стремительно зажгла свет и бросилась к прикроватной тумбе. Руки дрожали, перебирая вещи в поиске зеркала. Нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы этот кошмар пропал. Забылся и исчез. Девушка нашарила зеркало в груде одежды и вызвала дядю. — Рег, это Гелла там? Мужчина на секунду пропал из виду. — Говорит, что Гелла. — Позволь ей пройти к нам! — Жди, Лея. Изображение Регулуса исчезло, и на плечи девушки навалилась невероятная усталость. Опираясь о стену, на ослабевших ногах она добралась до двери и раскрыла её, выпустив в коридор немного света. На первом этаже гремела посуда. Затем в гостиной раздался шум, и с лестницы девушка увидела своего дядю, а рядом с ним… — Гелла… — прошептала Мередит, прижимая ладонь ко рту. Подруга резко развернулась, столкнулась с ней взглядом и бросилась к Мередит. — Мер! — Гелла сжала её в крепких объятиях. Погладила по голове, словно младшую сестренку. — Господи, ты жива! — Жива, — эхом вторила Мер. Она не была бы так в этом уверена. Руки ослабли на спине подруги, и та отстранилась. — Мне столько нужно тебе рассказать! Но, если ты хочешь поговорить о произошедшем… — Не хочу! — прервала её Мередит. Грудная клетка вспыхнула болью. В гостиную выглянула мама. Она похудела, под глазами залегли глубокие тени. — У нас гости? — женщина удивленно вытаращилась на Регулуса, а затем заставила себя улыбнуться. — Ты ведь Гелла, верно? Я помню, ты была с нами, когда… — она бросила взгляд на дочь. — То есть, всё хорошо, чувствуй себя, как дома. Прости, но мы все немного… не в состоянии радоваться и улыбаться. — Я пришла не веселиться, миссис Блэк. Я пришла, чтобы побыть рядом с подругой. Гелла сжала ладонь Мередит. Девушка охнула от внезапного головокружения и аккуратно высвободила руку. Опустила голову: на предплечьях виднелись кровавые рубцы. Она пошатнулась. — Мер, все хорошо? Мередит моргнула, и видение ушло. — Да… Да, все в порядке. — Спускайтесь к ужину, как только расположитесь. — Нет, — Мередит отчаянно пыталась не выдать своего беспокойства. — Мы поужинаем в комнате. Алексия поникла. — Ладно, Рег, ну хоть ты-то останешься? — Прости, Лекси, — он покачал головой. — Работа. — Я понимаю. Что ж, девочки, ужин будет готов через полчаса. Я отправлю его к вам в комнату. — Спасибо, миссис Блэк, — Гелла склонила голову, видя, что Мередит не собирается отвечать. Подруги прошли в комнату и закрыли за собой дверь. Гелла огляделась. — А я представляла здесь башню из золота, серебра и слоновой кости, кровать с балдахином и золотыми ангелами по бокам, поющими тебе серенады перед сном. — Я решила прибраться к твоему прибытию, ангелы на чердаке. Могу достать, если хочешь. Гелла слабо улыбнулась. — Я по тебе очень скучала. — А Тео остался в Швеции в качестве рождественского оленя? — Тео остался в Англии в качестве Пожирателя Смерти. — Ты была одна в Швеции? — на секунду в глазах Мер вспыхнуло неподдельное удивление. Они присели на кровать, и Гелла выложила всё, от начала, как её вытащили из постели ранним утром и без предупреждения отправили в другую страну, как какую-то вещь, до конца, как её новый знакомый помог ей сбежать из деревни, отправив в Англию маггловским самолётом. — Никогда не забуду это ощущение! Ты над землёй, но ничего не делаешь для того, чтобы управлять своим полетом. Это огромный вопрос доверия: ты буквально вручаешь свою жизнь незнакомому человеку, который управляет этой машиной! — Представь, что будет с твоей семейкой, когда они узнают, что ты собирала маггловские микробы и дышала одним воздухом с ними. — Если бы я могла, я бы притащила крыло самолета в холл поместья Ноттов. Хотела бы я посмотреть, как эти напыщенные идиоты падают в обморок от увиденного. А, что с твоими волосами…? Мередит помотала головой, красуясь новой причёской. — Решила обновить свой образ. Нравится? — Да, конечно, — Гелла выглядела ошеломленной, перебирая некогда длинные пряди волос подруги. — Они… такие волнистые и… Эта прядь… Она повертела в руках седую прядку. — Хочешь её закрасить? Мер вскинулась. Подбородок задрожал, но она упрямо поджала губы, не позволяя себе такой слабости, как рыдания. Тщетно: одинокая капля всё равно скатилась по щеке. — Эй, эй, ну ты чего? — Гелла приблизилась к ней и обняла за плечи. — Ладно, не будем закрашивать. Мелирование сейчас тоже в моде… — Нет, нет, — она глубоко вдохнула. — Закрасим. Только у меня нет… краски и всего такого… Роули вскочила и заозиралась по сторонам. Казалось, её смутил «пустой» голос подруги. — Ни за что не поверю, что у такой модницы, как ты, нет журналов типа «Ведьмополитена». — Есть, — хмыкнула Мередит, потянувшись к шкафчику. Остаток вечера они провели вдвоем, не выходя из комнаты. Музыка, разговоры ни о чем, импровизированный салон красоты, книги, журналы, перекусы и фильмы. Мередит отчаянно цеплялась за эти моменты, как за единственный островок стабильности и радости в её жизни. Она и представить не могла, что с ней было бы сейчас без Геллы, способной отвлечь её от воспоминаний о собственной трусости и почти-смерти. И несмотря на то, что страх и боль немного отступили под напором подруги, взгляд Мередит то и дело возвращался в темный угол комнаты, выискивая там ту себя, в кровавом платье с порезами на руках. И на одно мгновение ей показалось, что светлые глаза неотрывно следят за ней из темноты.