Flares

      В крови кипел адреналин. Мередит перекатилась по снежной насыпи в лесу близ Штаба и охнула, когда земля рядом взорвалась под ударом заклинания. Она пригнулась, уклоняясь от атаки. Мимо просвистела зеленая вспышка. Девушка упала на землю, рядом с ней оказался Гарри. — Атаковать будешь, нет? — задыхаясь, спросил он. В одно мгновение Поттер отразил посланное в них заклинание и атаковал в ответ. Парень протянул ей руку. — Я стараюсь, как могу, — зарычала Мер, вставая. — Гермиона! — отчаянный крик Рона вывел их из оцепенения. Пораженная девушка рухнула на землю без чувств, а позади неё Дин, Невилл, Рон, близнецы Уизли и Калеб изо всех сил отстреливались от нападающих, посылая в них оглушающие. Их теснили в чащу. Гарри бросился к подруге, оставив Мер наедине с фигурой в маске. — Конфринго! — Протего! — девушка присела и едва не подвернула лодыжку. — Орбис! — Диффиндо! Мередит успела отпрыгнуть, заклинание чуть не лишило её пальцев ног. Она возмущенно уставилась на нападающего, и тот занес руку для нового проклятия, но воздух перед ней засиял перламутром, и силовая волна отбросила Пожирателя в сторону. — Ты в порядке? Калеб остановился рядом, осматривая её на предмет ранений. От страха и возбуждения его образ расплывался перед глазами, кровь шумела в ушах, но животные инстинкты заставили её подобраться, бой ещё не окончен. — Гарри, сзади! Парень был слишком занят тем, чтобы помочь Гермионе, и не видел, как алая вспышка вылетела ему навстречу, готовясь пронзить его спину. Он вздрогнул, обернулся, и заклинание рассыпалось на искры, столкнувшись с перламутровым щитом. — Достаточно! — голос Регулуса раскатился по поляне. — Мер, мы не используем темные заклинания на тренировке! Он снял маску Пожирателя Смерти, серые глаза сверкали недовольством. Мередит с вызовом встретила его взгляд, сжав ладони в кулак. — Но как ещё мы научимся сражаться, если не будем тренировать по-настоящему полезные заклятия? — Ты не тренируешь их, а просто атакуешь на эмоциях, куда попало, — жестко осадил её отец, подойдя к ней. — А если бы ты всё-таки попала в мать? Девушка охнула и повернулась к Алексии, которая, сняв маску, присоединилась к ним. — Мам, прости! Я не подумала… Не хотела в тебя… — Что ж, умереть от руки дочери мне не хотелось бы. Хорошо, что меткость — не твоя сильная сторона. Джеймс, Карин, мистер Лонгботтом, Билл и Фенвик, избавившись от черных мантий и масок, остановились рядом с их группой, Лили вышла из-за укрытия с сумкой, полной лекарств. Регулус комментировал прошедший бой. — Гарри, ты неплохо справился. Но запомни, никогда не поворачивайся спиной к противнику. Если бы не Калеб, ты был бы уже «мертв». К слову, Калеб, отличная реакция. Лили наклонилась к Гермионе, чтобы привести ту в чувства. Голова её покоилась на коленях у Рона, пока тот выслушивал наставления Блэка. — Дин и Невилл, молодцы, но вам стоит немного поработать над точностью. Покажите мне, как вы держите палочку… — Мер, тебе не хватает скорости, — к ней подошел Джеймс, — я видел, ты почти не атаковала. Девушка выпрямилась, несмотря на сильное желание упасть на пол и обнять себя руками. Опять плохо. Снова не справилась. Она принялась остервенело очищать палочку от налипшей грязи. — Уизли, — Регулус обратился к близнецам, — во время боя старайтесь не отвлекаться друг на друга. Себя из виду вы не потеряете, а вот противника — очень даже. Есть серьезные ранения? Он оглядел присутствующих, взгляд его несколько задержался на Гермионе, которая поднялась с помощью Рона и Гарри. Все остальные едва держались на ногах, потрепанные и вспотевшие, но в порядке. — Тогда расходимся, — заключил мужчина. Орден Феникса потянулся к Штабу. Сириус подставил локоть Алексии, и та с благодарностью приняла его. Родители ушли вперед, и Мередит замешкалась, наблюдая за ними. — Не слушай их, ты хорошо справилась, — Калеб остановился рядом. — Давай обойдёмся без лести. — Я не лгу тебе, — он прикоснулся к её плечу, — говорю лишь то, что вижу. Морозный мартовский воздух вновь окрасился в оттенок горькой полыни и сухих трав. Мер почесала нос, слегка приблизившись к Калебу. — А у тебя выходят потрясающие щиты. Где ты им научился? Это не похоже на обычное Протего. — Атакующим заклинаниям я предпочитаю защитные, и в свое время посвящал много времени изучению их разновидностей и структуры. Меня привлекает возможность сохранить что-либо, а не разрушить. Он предложил её свой локоть для опоры, но Мер, бросив ещё один взгляд в сторону родителей, вежливо отказалась. Вопреки её интересу к нему, она не могла взять его за руку, как делала это мать с отцом — спокойно и доверительно. Калеб отлично вписался в коллектив и набирал популярность в Ордене Феникса. Мер нравилось думать, что это было её заслугой, но факты говорили сами за себя: Калебу и не требовался куратор, чтобы стать частью Ордена. С ним искали встреч, его ждали на собраниях, а его мнение приобретало всё больший вес. Период кураторства закончился, и у Мередит не осталось ни единого повода, чтобы остаться с ним наедине. Она поджала губы, когда они остановились у лестницы в доме, чтобы попрощаться. — Сегодня был очень активный день, — выдохнул парень. Он поднялся на одну ступень, не спуская с неё глаз. — Да, — завороженно откликнулась девушка, поймав его взгляд. На тело навалилась усталость, с каждым вздохом держаться на ногах становилось всё труднее. Калеб, будто бы заметив её состояние, улыбнулся. — Можешь задержаться ещё на пару минут, пожалуйста? Мне хотелось бы проконсультироваться с тобой по поводу защиты, наложенной на дом и комнаты. Ничего такого не подумай, мне просто любопытно… Сама того не заметив, девушка затаила дыхание. Она огляделась. Прихожая пустовала, и Мер, как никогда, пожалела, что рядом не было Бена. Словно он был якорем, без которого её корабль уносило штормом по имени Калеб. — Я не знаю… Не думаю, что мне стоит… Образ Калеба немного померк. Мередит зажмурилась, а когда открыла глаза, он стоял совсем рядом. — Я не займу у тебя много времени. Мне будет приятно, если ты поднимешься со мной. Девушка проигнорировала узел беспокойства, затянувшийся в животе. Калеб просто попросил о помощи, она не сделает ничего предосудительного, если ответит на пару его вопросов. — Но мы договорились, помнишь? Никаких приставаний. — Только если ты сама того не захочешь. Комната была завалена бумагами, различными блокнотами и формулами, начерченными тут и там. Руны, иероглифы и заклинания — Калеб не соврал, когда говорил, что любит учиться. Парень бросил на кровать большую пухлую тетрадь, исписанную со всех сторон, и похлопал по покрывалу рядом с собой, приглашая Мер сесть. Девушка восхищенно перебрала первые страницы. — Черт, да ты просто фанатик! — рассмеялась она. — Столько информации! А некоторые из формул я вообще вижу впервые, хотя, будь уверен, повидала я многое! — Тебе часто приходится иметь дело с формулами? Разве Орден использует их для чего-то? Девушка замялась и отвела взгляд. Регулус твердо запретил ей рассказывать кому-либо вне их круга о ритуалах, но Калеб — не чужой человек, и он заслуживает знать хотя бы кроху того, над чем она на самом деле работает. — Я работаю над вещью, которая поможет нам победить Волдеморта, — призналась Мер, чувствуя, как тяжелеет сердце в груди. Она вновь посмотрела на тетрадь, и взгляд её зацепился за знакомые схемы. — Погоди, что это за формула? Я где-то видела её, но вспомнить не могу. — Это… запирающее заклинание. Одна из разновидностей защиты, не находишь? Виски пронзила боль. Мередит со стоном потерла переносицу, не в силах вынести давления. Запах был слишком плотным, горечь специй и трав не давала вдохнуть. — Да. Я вспомнила, откуда эта формула. Точно такую же использовал Регулус, когда накладывал защиту на кабинеты снизу. Собственный голос показался чужим. Девушка придвинулась ближе к Калебу, просто чтобы почувствовать плечо, на которое можно опереться. Головокружение усиливалось, к горлу подступила тошнота. — Мистер Блэк ставил защиту на дом и комнаты? — Да. Там хранятся все документы Ордена, Рег бы ни за что не позволил кому-либо другому заняться их защитой. — Даже тебе? Мер несколько раз моргнула. Она уже не помнила, как оказалась в этой комнате. Листы бумаги кружились перед глазами, удерживать себя в сознании становилось всё тяжелее. Девушка сделала вдох, а на выдохе вспомнила, как Бен обещал показать ей парк рядом со своим домом. Туман в голове рассеялся. Мер обнаружила, что сидит к парню вплотную. — Да, даже мне. Так, ты хотел узнать что-то конкретное по поводу заклинаний? Она откашлялась и встала с кровати, сделав вид, что поправляет одежду. — Мне интересен Фиделиус. Много ли существует способов его взломать? — Насколько мне известно, только один. А почему ты спрашиваешь? — Понимаю, что это звучит подозрительно, но мне на самом деле интересно, как оно работает, — он рассмеялся, заметив испуг на её лице. — Не переживай, никто не собирается взламывать защиту дома. Я уж точно. Волнение немного отступило. Девушка вернулась к кровати, но села на самый край, чтобы избежать соблазна вновь придвинуться к Калебу. Он склонил голову и прищурился, рассматривая её. — Ты такая красивая, когда взволнована. — Мы уже обсуждали это, — Мередит нахмурилась. — Прекрати говорить такие вещи. — Но я же волную тебя, верно? Иначе ты бы так не нервничала. — Так, мне пора. Я не стану поддаваться на эти провокации… Девушка порывисто вскочила и направилась к выходу, но Калеб поймал её за запястье. Мер развернулась и дернулась, но застыла, пригвожденная его взглядом. В залитой солнцем комнате его глаза сверкали неясным ей огнем. — Постой, не уходи, пожалуйста. — Чего ты хочешь? — голос её охрип, сердце оглушительно забилось где-то в горле. Руку, которую сжимал Калеб, словно каленным железом обожгло. — Ты знаешь, чего я хочу. Травяной аромат вновь ударил в ноздри, и Мер, задержав дыхание, отчаянно замотала головой. Рассудок разрывало на части, две половинки, требующие абсолютно разного. Он приближался, и какая-то её часть трепыхалась, рвалась ему навстречу, пока другая истошно кричала о неправильности происходящего. Девушка выдернула руку и схватилась за голову, отступив на несколько шагов. — Это неправильно… — Ты тоже этого хочешь, не отрицай. Совершенно не осознавая, что делает, Мередит шагнула к нему, но новое воспоминание о Бене, Регулусе и о чем-то важном, что она явно упускает из виду, заставило её отступить. Она выбежала в коридор, оглушительно громко захлопнув за собой дверь. На шум из своей комнаты выглянула Карин. Девушка пролетела мимо неё, даже не услышав, как та что-то спросила. В ушах звенело, мысли путались. Оказавшись в своей комнате дома, Мер упала на кровать, раскинув руки в стороны. Она закрыла глаза, попыталась успокоить сбившееся дыхание, но образ Калеба не покидал её, отпечатавшись на внутренней стороне век. — Мери, милая, ты в порядке? — раздался голос матери за дверью. — Да, мам. Всё хорошо. Губы скривились в отвращении. Она потеряла счет своей лжи за последние недели, и от самой себя ей становилось противно. Назвать «порядком» происходящее никак было нельзя.       Возвращаясь следующим вечером в Штаб на собрание, Мередит не могла найти себе места от волнения. Ей всё казалось, что Калеб вот-вот зайдет в гостиную, и тогда она точно не сможет сдержать себя в руках. Девушка рассеянно отвечала на вопросы Рона и Гермионы, беспокойно озиралась и без конца теребила кончик косы. Успокоиться удалось, только когда дверь гостиной закрылась за последним членом собрания. Они отодвинули стол, чтобы освободить место на полу. Мередит принялась раскладывать схемы и заметки на ковре, чтобы каждый смог разглядеть структуру предполагаемого ритуала. Гермиона, не теряя времени, углубилась в записи, делая пометки в самых важных местах. — Итак, в системе проведения любого ритуала, как мы знаем, существует определенный якорь. Это фигура, которая проводит его. В Альбионе о нём почти не говорят, но в Древней России такого человека называли волхвом, или чернокнижником. Наряду с ним в славянских ритуалах фигурировал ведун, но нас интересует только волхв. Именно он должен проводить ритуал. — Погоди, то есть Волдеморт, чтобы провести ритуал, стал этим… как его… ведуном? — Волхвом. Нет, мы этого не знаем, — покачала головой Мер. — Предположительно, ритуал соединения душ проводил кто-то другой, мы не знаем, сколько человек в нём участвовали. А сам Волдеморт являлся «предметом», над которым проводили ритуал. — Хорошо, а как нам стать волхвом? Что нужно сделать? — нетерпеливо спросил Регулус. — Делать ничего не нужно, — ответила Гермиона. — Волхва определяют сами участники ритуала, зачастую им является наиболее авторитетный и сильный волшебник. Он берет на себя основной «удар», именно его магический резерв расходуется больше остальных. — Я буду проводить ритуал! — воскликнули Гарри и Регулус в один голос. Их взгляды скрестились, хлестнули друг друга острыми клинками. — Гарри, это очень опасно. Я, как ваш руководитель, не приму ничьей кандидатуры, кроме своей. — Не забывай, Регулус, что мне уже давно не пятнадцать, — возразил Гарри, — и я — ваш Избранный. Как там говорил Дамблдор? …Ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой… Это моя судьба. В конце концов, вся моя жизнь сводилась к этому моменту. Я проведу ритуал. Парень старался не смотреть в сторону родителей, очевидно, боясь, что не сдержится, и голос его сорвется. Мередит взглянула на чету Поттеров. Джеймс не сводил глаз с сына, поджав губы. Лили сжала его руку. — Отставить! — рявкнула Мер, раздраженно потерев переносицу. — Ритуал ещё не готов, мы даже близко пока не знаем его составляющих. Всё, что мы имеем, это общие представления о его проведении! Позже померитесь полномочиями! Она зачеркнула слово «ведун» на листе так, что разорвала бумагу с громким скрежетом. Все замерли, удивленные этой внезапной вспышкой. Сириус, Алекс и Регулус обеспокоенно переглянулись. Проведение ритуала — особый процесс, требующий колоссальных затрат энергии. У каждого из них была своя цена, и не каждый волхв был готов её заплатить. От мысли, что Регулус и Гарри, или кто-нибудь другой из её семьи подвергнется мучениям из-за этого ритуала, у неё зубы скрежетали, а от страха потели ладони. Они же многого не знают! Ничего не умеют, эта магия им незнакома! Они не изучали это так скрупулезно, как Мередит. И, если уж на то пошло, лучше всего проводить ритуал именно ей. Так будет меньше шансов, что кто-то из них ошибется и пострадает. Этого она не вынесет. — Кхм, давайте продолжим, — девушка раскрыла другую тетрадь, в которой разбирала Калинов Мост. В уравнении появлялось всё больше переменных, но Мер чувствовала, что они почти приблизились к разгадке. Не хватало всего одной части, очень важной, после которой они наконец поставят знак «равно». — Древние ритуалы обычно проводили на Капищах, — профессор Макгонагалл пролистала записи Мер и Гермионы, — насколько мне известно, в Англии не так много мест, которые обладают необходимой нам силой. — Что насчет поляны перед Хогвартсом? — предложила Мередит. — Территория школы насыщена магией, этого может хватить. — И подвергнуть опасности всех учеников?! — старая женщина, казалось, возмутилась до глубины души. — Ни за что! — Погодите, есть менее опасные варианты, — вмешался Билл, — например, озеро Лох-Эрн в Северной Ирландии. — А что, подальше варианта нет? Давайте уж тогда наведаемся в Сибирь. — Мер, не перебивай! Девушка насупилась. Ей не хотелось проводить ритуал так далеко от дома. Нехорошее предчувствие заворочалось под ребрами. — Существует множество легенд о силе озера Лох-Эрн. По одной из них, после того, как в нем утопилась местная королева, его воды напитались божественной силой. Не знаю насчет трупа королевы на дне, но я бывал там по работе, концентрация магии у озера и правда зашкаливает. — Значит, решено. Ритуал будем проводить в Северной Ирландии, думаю, заманить туда Волдеморта не составит труда. Как только он узнает, что мы готовим, он не успокоится, пока не найдет нас. Регулус по очереди заглянул каждому в глаза, немного задержался на Мер и, не встретив сопротивления, кивнул. — Сомневаюсь, что он догадывается, насколько мы изобретательны, — хмыкнул Сириус, достав сигарету. Настроение в гостиной, вопреки принятому решению, стремительно упало. Орден Феникса продвигался на ощупь, в темноте, выставив руки вперед. Как много они ещё не знают? Всё ли правильно делают? Мередит боялась даже допустить мысль об ошибке. Она без конца просчитывала варианты развития событий, но и представления не имела о конечном результате. Чего не хватает ритуалу для того, чтобы он подействовал в полную силу? Если бы она знала, как проводили ритуал соединения душ в той пещере, может, они бы не топтались на месте столько времени. Если бы она была умнее, они бы уже давно победили Волдеморта. Если бы она не… — Ради всего святого, как же я раньше не додумалась! — вскинулась вдруг Гермиона. — Библиотеки магглов! Почему мы не изучили их?  — Не знаю, — Регулус скрестил руки на груди. — Может, потому что они и понятия не имеют о славянской магии и ритуалах, и это бесполезная трата времени? Грейнджер встала, подбоченившись. В глазах загорелся огонек надежды. — Вы удивитесь, мистер Блэк, насколько сильна жажда знаний и вера в мифы у магглов, — выпалила она с триумфом. — Гарри, Рон, пойдете со мной завтра? Парни переглянулись. Удивительно, что за столько лет дружбы Грейнджер так и не поняла, что чтение — не самое любимое их занятие. — Нет, Гарри и Рон завтра патрулируют Уилтшир. Мередит пойдет с тобой. — Почему я? — возмутилась Мер, повернувшись к дяде. — Скоро у Бена день рождения, завтра я хотела… — Кажется, именно ты занимаешь ключевую роль в разработке ритуала? — Регулус приподнял бровь. — Тогда логично, что тебе предстоит пойти с Гермионой. Мер сжала челюсть и с силой захлопнула свою тетрадь. — Отлично, — выдавила она, натянуто улыбнувшись. — Отлично. Регулус вернул ей такую же улыбку.       Следующим утром, едва стрелки часов перевалили за девять, Мередит и Гермиона оказались у дверей Лондонской библиотеки. Охранники на входе не обратили на ранних посетительниц никакого внимания. Очевидно, они привыкли к явлениям подобного рода. Пока Гермиона занималась активацией своего абонемента (с легким применением магии пыталась убедить администратора в том, что таковой имеется), Мередит осматривалась. Ей ещё не доводилось посещать одну из самых больших библиотек мира, и ей была интересна любая мелочь. Это было огромное помещение со стрельчатыми окнами под высокими потолками, круглыми витражами, стеклянными витринами и бесконечными рядами книжных стеллажей. Здание уходило в высоту и поражало великолепием своих размеров и убранством читальных залов. Девушка подняла голову и восхищенно ахнула — сквозь узорчатый стеклянный потолок в библиотеку проникал яркий солнечный свет и виднелось лазурное небо. — Ну что, идем? Нам нужен читальный зал, — Гермиону немного потряхивало. Захватывающий вид почти бесконечного числа книг не мог оставить её равнодушной. Они прошли по длинному коридору мимо указателей и коридорных ответвлений, ведущих в писательский зал, комнату искусств и другие помещения, от названия которых у обеих девушек кружилась голова. Материала здесь было столько, что им и жизни не хватило бы, чтобы всё просмотреть. — Как только всё это закончится, я найду астрономический раздел и поселюсь здесь жить, — дрожащим шепотом сообщила Мередит, схватив Гермиону за руку, чтобы та не убежала в новенькое крыло с особо ценными фолиантами. Книгам по мифологии был выделен отдельный стеллаж, но, к сожалению, славянская мифология не пользовалась у англичан большой популярностью — книг о волхвах и загадочных птицах с женскими головами было крайне мало, чуть больше двадцати штук. Они выбрали зал в отдалении от остальных и расположились у окна, за которым было видно, как набирает скорость сырой Лондон. Заблестели крыши разбуженных домов, потянулся тоненькими струйками дым с фабрик, и улицы запели голосами машин — обыкновенная жизнь без войны и магии, простая, как дважды два. Острое чувство сожаления кольнуло сердце. Мер, потерев лицо, заставила себя отвернуться от окна и углубиться в чтение. Шли часы, страницы мелькали перед глазами, а никакой важной информации они не нашли. Они изучили все мифы из своей стопки вдоль и поперек, но не нашли и намека на то, что им нужно. Кажется, Регулус был прав, и девушки зря потратили время. — Это бессмысленно! — Мер порывисто откинулась на спинку стула, захлопнув очередной талмуд. Гермиона улыбнулась. В царстве пыльных полок и бесконечной череды страниц она чувствовала себя, как дома, получала удовольствие от самого процесса чтения и гораздо спокойнее относилась к монотонной работе. В её улыбке Мередит почудилось снисхождение. — Ты такая нетерпеливая, — произнесла Гермиона. — Никогда бы не подумала, что именно тебя назначат куратором для новенького. — Знаешь, это был выбор Хобсона. Я могла отказаться, конечно, но меня никто особо и не спрашивал. Выбирать пришлось из одного. Ну, и как тебе Калеб? Мередит прищурилась, внимательно наблюдая за её реакцией. Девушка встрепенулась и уткнулась в книгу, поправив волосы так, что они скрыли большую часть её лица. — Он сильный волшебник и кажется мне добрым и учтивым, — послышалось из-за плотной завесы волос. Невероятно! Непробиваемая и серьезная Гермиона Грейнджер, которая прежде и Рону не позволяла себя за руку взять, вдруг смутилась. — Значит, понравился? — усмехнулась Мер. Гермиона подняла стремительно розовеющее лицо, вскинула подбородок. — А тебе разве нет? Я видела, как ты на него смотришь. — Нет, — выпалила Мер и недоуменно нахмурилась. Ответ лежал на поверхности и был совершенно искренним, но отчего-то совсем не соответствовал её ощущениям последних дней. Она потерла переносицу, и ей снова почудилось, что в библиотеке запахло полынью и специями. — Ага, так я тебе и поверила. Ты, конечно, та ещё выдумщица, но даже ты не можешь отрицать, что есть в нём что-то такое… притягательное, таинственное. — Вот это да! Гермиона, а благоверный Рон знает, что ты заглядываешься на других парней? Девушка сконфузилась, а Мередит рассмеялась. Явная влюбленность Гермионы в Калеба заставила её выдохнуть с облегчением. Иногда ей казалось, что только она борется с его очарованием и от того сходит с ума. — Не смейся надо мной! Рон не знает… и вообще, причем здесь он?! Просто Калеб красивый, вот и всё, больше нечего сказать. От него ещё пахнет так забавно: карамельными леденцами, которые папа покупает нам с мамой на праздники. Рядом с ним я чувствую себя, как дома… — Погоди, — Мередит вздрогнула, — он пахнет карамельными леденцами? — Ну, да, — щеки Гермионы приобрели пунцовый оттенок. — А что такое? — Ничего, я просто думала, что… Нет, не важно, забудь. Мередит покачала головой и сделала вид, что наткнулась на что-то интересное в раскрытом перед Гермионой учебнике. Разговор сошел на нет, и до конца дня о Калебе никто не вспоминал.

***

      По узкой дороге, ведущей к дому, плясали солнечные капли и ветвистые тени катальп, заполонивших двор. Утро воскресенья было щедро на солнце, но район пустовал — ещё слишком рано для прогулок. Мередит ступила на бордюр и пробежала по нему, раскинув руки в стороны. В правой руке — пакет, набитый шоколадом, а под пальто — новое платье, давно ожидающее своего часа. Впереди показался заветный четвертый подъезд, а рядом с ним дверь в пекарню, за стеклами витрины которого уже кипела работа. Запахло яблоками и корицей. Девушка не сдержала улыбки. — Только посмотрите, кто соизволил явиться! — громко прошептала Эвелин, встретив её на пороге квартиры. — И года не прошло с последней встречи. Стала важной шишкой у себя на «работе» и всё, забываем старых друзей? — Пожалуй, только тебе можно предъявлять такие обвинения. — Это из-за того, что я твоя подруга или из-за того, что я сестра Бена? — девушка лукаво улыбнулась. — А я обязана отвечать? — Мередит подмигнула ей, отправив пакеты разместиться на кухонной тумбе. На кухне уже полным ходом велась подготовка к празднику. Мер оглядела вращающиеся блюда с тестом и кремом, ножи, ловко разрезающие овощи на салат, и щетку, натирающую посуду. На плите подрагивала кастрюля. — Это должен был быть простой праздничный завтрак, Эв. Зачем столько еды? — Затем, что сегодня всё должно быть идеально. Девятнадцать лет — это ведь не просто дата! — взмахом руки Эвелин отправила противень в печь, таймер начал обратный отсчет. — Просто представь, он проснется, а тут мы с тобой и завтрак-сюрприз! С громким шипением подскочила на месте чугунная кастрюля, звякнули вилки, приземлившись на стол. Мередит пришлось уклониться, чтобы одна из них не угодила ей в глаз. — Хорошо, что нужно делать мне? — Быть красивой, улыбаться и целовать его, когда нужно, ну, или чем вы там ещё занимаетесь, пока я не вижу, — Эвелин почти целиком скрылась в ящике с посудой, а потому Мер не расслышала её смешка. Девушка отвернулась, чтобы скрыть румянец на щеках. В центре стола возвышалась сверкающая ваза, в которой пышно цвели алые пионы. Было решено украсить квартиру в красном цвете — любимом оттенке Бена. Мередит щелкнула пальцами, и на каждой тарелке собрались в замысловатый цветок карминовые салфетки. Время близилось к полудню, и солнечный свет яркой приливной волной затопил квартиру семьи Андерсон. Лучи позолотили полы, шкафчики, серебряные приборы на столе и, наконец, осели на лепестках цветов. Девушка заботливо провела рукой по столу, проверяя, всё ли идеально, как того требовала хозяйка дома. По гостиной поплыл запах запеченной птицы, и Эвелин с чувством выполненного долга поставила последнюю тарелку на стол. Мер нетерпеливо потерла ладони: она не завтракала, и от аппетитных ароматов у неё кружилась голова и урчал живот. — Ну что, идем будить именинника? — спросила она. — Ты уверена, что он спит так долго? Уже девять часов. — По выходным он храпит до обеда, — отмахнулась Эвелин. — Я проверяла. Она пригладила складки на платье и, улыбнувшись, схватилась за дверную ручку, чтобы открыть дверь. Но стоило ей потянуть ту на себя, как дверь открылась сама, выпустив наружу лохматую, но вполне себе бодрую голову Бена. — Уже можно выходить? — спросил он, похлопав ресницами. — У вас тут так вкусно пахнет! У меня желудок от голода сводит, а вы всё не зовете и не зовете. В глазах у него заплясали чертики, он не сводил взгляда с медленно краснеющей сестры. — Ты что, не спал всё это время? — севшим голосом спросила Эвелин. На Лондон обрушился шторм, затряслась земля под ногами. Это посыпалась каменная крошка воздушного замка Эвелин Андерсон — её надежды устроить сюрприз своему брату. — Я услышал, что ты встала, выглянул, а ты на кухне засуетилась, и я подумал, что не буду тебе мешать. А потом и ты, Мер, пришла. Я как раз успел работу закончить, теперь могу с чистой совестью отдох… — Выходи, — потребовала Эв. Мер и Бен переглянулись в недоумении, так убийственно спокойно звучал её голос. Парень с опаской отступил в глубь комнаты. — Иди сюда, Бен. — Зачем? Он скрылся в комнате, попытавшись закрыть дверь, но сестра не дала ему этого сделать. Они ещё несколько секунд боролись друг с другом, прежде чем Бен сдался и дверь в комнату распахнулась. Эвелин широким шагом вошла внутрь. Бен отступил к кровати. — Подойди сюда, Бенджамин Андерсон, чтобы я смогла надрать тебе уши! Карикатурно зарычав, миниатюрная Эвелин бросилась на брата в надежде добраться-таки до его ушей, но парень увернулся и бросился вон из комнаты, по пути чмокнув хохочущую Мередит в уголок губ. — Ты испортил сюрприз! — недовольно воскликнула Эвелин, выбежав в гостиную. Она покраснела, губы её дрожали от обиды. — Ну и что с того? — Бен остановился у стола и схватил пышущий жаром блинчик. — Важен не сам факт сюрприза, а его содержимое. О! — он застонал. — Блины невероятные, Эв. И начинка шоколадная? Потрясающе! Эвелин скрестила руки на груди. Мер не любила устраивать сюрпризы, но даже ей стало обидно за подругу, которая потратила всё своё утро, чтобы приготовить Бену праздник. Если бы Дарси так беспечно отнесся к её стараниям, она наверняка превратила бы его в заварочный чайник. — И правда, — вступилась девушка за Эвелин, — она провела всё утро в подготовке, почти не спала и очень устала. Да, Эв? — та активно закивала. — Так что «спасибо» не будет лишним. От необходимости отвечать пристыженного Бена спас стук в окно. За стеклом на карнизе восседала роскошная сипуха, светлые перья переливались на солнце. — А вот и первые подарки. — Какая красавица! — воскликнула Эвелин, подбежав к окну и впустив птицу внутрь. Та примостилась у неё на плече и принялась наблюдать за тем, как Бен разворачивает щедро замотанный сверток, перевязанный лентой. Мер показалось, сипуха улыбнулась. — Здесь есть записка, — парень осмотрел карточку на свету, — но нет ни подписи, ни инициалов отправителя. Мередит подошла ближе и забрала записку из рук Эвелин. Пальцы очертили платиновые вензеля на плотной бумаге. — Вот это да! — Бен развернул подарок и вытащил на свет роскошный темный костюм, посверкивающий серебром. Девушка потрогала нежнейшую ткань и ахнула: здесь не обошлось без шерсти единорога — невероятно дорогого и редкого материала. — Кажется, наши подарки только что упали в цене, — прошептала ей Эвелин. — На самое дно. Мередит вернулась к записке. Бумага отдавала цветами и бергамотом. Девушка ясно представила, как утонченная блондинка, сидя за столом, выписывает изящные завитки, чтобы отправить их своему другу. Роскошная и напористая, оригинальная, как и всегда. — Это Дафна, не так ли? — Бен неожиданно тепло улыбнулся, прищурившись. Их с Мер взгляды встретились. — Я тоже по ней скучаю. Мередит заключила его в объятия, оставив поцелуй на щеке. Так легко было представить подругу рядом, вообразить, будто она вот-вот постучится к ним, бурным ураганом ворвется в квартиру и закатит грандиозную вечеринку. Вот уж кто не стал бы оставлять сорванный сюрприз безнаказанным. Бен притянул сестру в объятия, обхватив обеих девушек руками. В повисшей тишине раздалось чьё-то урчание в животе. — Ну, что, сделаем так, чтобы труды Эв не пропали даром? Предложение отказов не встретило. Они просидели за столом до обеда, смеясь, шутливо ругаясь и перебивая друг друга. Рассеивая тоску, разговоры шли обо всём, что не касалось войны. Мередит рассказывала, как присматривала за маленьким Дарси, не имея никакого представления ни о подгузниках, ни о том, чем можно занять трехлетнего малыша. Эвелин делилась историями Бена из детства. — Ты что, действительно сунул искрящуюся палочку в рот? — изумилась Мер. Её так и распирало от смеха. — Боже… Бен покачал головой и закрыл пылающее лицо руками. — И, естественно, его ударило так, что волосы встали дыбом! — Эвелин разошлась и затряслась на стуле, изображая пресловутый удар. — Мне было девять, — парень подал голос в свою защиту, но его никто даже слушать не стал. Закусок было так много, что на столе едва ли было свободное место. Еда всё не заканчивалась и не заканчивалась, а Эвелин подливала чай, не прекращая болтовню. Проигрывал ненавязчивую мелодию новенький магнитофон на кухне. Мередит протянула руку новому кусочку пирога, и столкнулась с Беном, положившим глаз на тот же кусок. Парень улыбнулся, позволив ей забрать его, и в следующее мгновение взял её за руку, сжав ладонь в своей. «Прямо как дома», — подумала девушка, прикрыв глаза. Лицо тронула расслабленная улыбка. А как иначе? Рядом с ней подруга, Бен, и в эту минуту — никакой войны. А большего ей и желать не нужно. После обеда, помогая Эвелин с уборкой, Мередит вздрогнула от дверного стука. Они замерли, прислушиваясь. Никаких гостей сегодня больше не ждали. Бен неслышными шагами приблизился к двери, приложив палец к губам. — Эй, лекарских дел мастер, я знаю, что ты сегодня дома! Открывай! Мер достала палочку и подтолкнула Эв к холодильнику, за которым та могла спрятаться. Кончики пальцев похолодели от напряжения. Хлопнула и закрылась входная дверь, послышались шаги, и на кухне показался неожиданный гость. Он уставился на Мередит с неподдельным удивлением. — Ты?! Девушка пожалела, что не пальнула заклинанием наугад и не вырубила Теодора, как только его голова показалась из прихожей. Бен вошел в гостиную и встал перед ней, скрестив руки на груди. В любой другой ситуации визит Тео не нанёс бы никакого вреда, но… — Тебя ищут по всей стране, ты знала? — поинтересовался парень, заглянув другу за спину. — Не знал, что вы снова вместе, — он обратился к Бену. — Что тебе нужно? Бен подобрался, от веселого и расслабленного парня, который ещё утром удирал от сестры, не осталось и следа. Война настырно билась в их уютный уголок, и им с Мер пришлось взяться за палочки даже в день его рождения. — У моего друга праздник, — Тео попытался улыбнуться, — пусть хоть одна вещь в этом мире останется неизменной. Парень сунул руку в карман темной мантии и выудил коробочку, перевязанную изумрудной лентой. Бен настороженно принял подарок и потряс, прислушиваясь к звону внутри. Теодор поморщился. — Прежде, чем сломать, посмотри, пожалуйста, что там. Я знаю, что противен тебе, но не думал, что всё настолько плохо. Бен прыснул. Он покачнулся на пятках, крепко сжав коробку в руке. — Я бы хотел, чтобы ты остался, правда. Но ты… — В следующий раз, — Тео кивнул. — Не переживай, я всё понимаю. Он больше не смеялся и не балагурил, тень улыбки на его лице окончательно поблекла. Разве об этом он мечтал? Мередит постаралась заглушить свою жалость. Тео ведь сам выбрал такую участь, его не вели под конвоем, и руку для Метки он подставлял добровольно. Так улыбнись же, Тео! Сделай вид, что всё, как прежде! Хотя бы сейчас. В облике Бена загорелась невысказанная мольба. — С днем рождения, Андерсон. Парни обменялись рукопожатием, и Тео, ни слова больше не сказав, направился к выходу. — Теодор, постой. Он застыл, плечи его напряглись, и Мер невольно затаила дыхание, поймав на себе его затравленный взгляд. Она уже видела такой прежде: в глазах пленников из убежища таился тот же страх, то же обреченное согласие на любую пытку, которую она придумает. Девушка прикусила губу. — Как Гелла? Парень помолчал, прищурился, рассматривая её. Он кивнул каким-то своим мыслям, прежде чем сказал: — Желает вам удачи. Вы, ребята, поторопитесь, чтобы покончить со всем этим. И дверь за ним захлопнулась, будто его и не было. Солнце скрылось за набежавшими тучами, как и праздничное настроение, упорхнувшее вместе с Теодором.       Вечером во дворе жители дома запускали небесные фонарики. Бежевые мешочки вспыхивали один за другим и несмело, поджидая товарищей, взмывали в чернильное небо. От утреннего тепла не осталось и следа, промозглый ветер вновь разгулялся, потревожив уснувшие деревья. Мередит поёжилась, но накладывать согревающие чары не стала: она была рада прохладе. Какой-то ребенок рядом, запрокинув голову, поинтересовался у родителей, не застрянут ли фонари в ветвях. И правда, один из них запутался в колючих зарослях. У мальчугана перехватило дыхание. Мер, убедившись, что взгляды присутствующих обращены в небо, взмахом руки отправила фонарик вслед за собратьями. Дети (и некоторые взрослые) вздохнули с облегчением. Кто-то даже рассмеялся. — Ты что-нибудь загадала? — Бен обнял её за талию, положив подбородок на плечо. — Говорят, если фонарь цепляется за деревья, то на него было возложено очень много желаний. Я загадала, чтобы война закончилась. Видимо, это слишком даже для волшебного фонарика. Лица людей вокруг них расцвели улыбками в полумраке. Мередит глубоко вздохнула, и устремила свой взгляд на небеса. Это были вспышки надежды, люди зажигали их самостоятельно, разжигали огонь веры в лучшее и отправляли в небо, надеясь, что однажды искорка вернется и к ним. Ветер кружил фонари по спирали, а Мер так же, как и остальным, отчаянно хотелось верить, что всё будет хорошо, как в той самой легенде. К сожалению, реальная жизнь редко соответствует сказке. И легенды здесь дают о себе знать лишь в самом конце… Они вернулись в квартиру ближе к полуночи, когда все огни исчезли из виду, а Мередит начала зевать и устало потирать глаза в попытке продержать их открытыми чуть дольше и продлить прогулку. В комнате Бена царил теплый полумрак, лампа на стене успешно прогоняла тьму у изголовья. Мер, убедившись, что Бен занят подсчетом пробирок в шкафу, быстро переоделась в его футболку и скользнула под одеяло, блаженно застонав. Парень же, убедившись, что не оставил рабочий стол в беспорядке, разделся и залез на кровать. Он пристально посмотрел на неё. — Что? — Мер, у тебя точно всё в порядке? Ты выглядишь обеспокоенной. Не думаю, что дело в том, что я без футболки, это зрелище для тебя привычное, — он покрасовался мышцами, и девушка рассмеялась. — Но других поводов для волнения я сегодня не вижу. — Всё хорошо, честно, — Мередит попыталась улыбнуться. — Просто устала немного, вот и всё. Бен усмехнулся и устроился рядом с ней, притянув к себе. Тепло его тела успокоило её, и теперь девушка улыбнулась по-настоящему. С ним можно было не бояться, что Гойл, Нейтан и другие кошмары придут к ней среди ночи. Мер глубоко вдохнула аромат пряных трав, и мысли её тут же вернулись к Калебу, от которого пахло теми же травами и неизвестной Мер сладостью. В груди неприятно заныло. Бен заслуживал честности, и она могла рассказать ему о своем странном влечении. Или нет?