Не тайна

      — Чаи гоняете? — едва успев ворваться в буфет, Лисицын не то с упрёком, не то с завистью обратился к разместившимся за столом коллегам. — А некоторые по выездам мотаются, улики коробками таскают, соседей опрашивают… маковой росинки даже не успевают во рту ощутить!       Данилов словам коллеги улыбнулся и, развернувшись на миг в сторону кухонных полок, на стол выставил третью тарелку и чашку с вилкой в придачу.       — Так ты присаживайся, — обратился он к Константину. — И чаю нальём, и посытней чего предложим.       — Не могу. Рогозиной доложиться нужно, — объяснился Костя, глядя на буквально манящий противень с запеканкой и салатник с нарезанными овощами, — да я ей там ещё и возможную подозреваемую для беседы привёз. Пойду я!       Майор поспешно развернулся, боясь, что заманчивые ароматы запечённых картофеля и мяса затуманят его разум и окончательно лишат возможности думать о службе, и поспешил к выходу из буфета. Но тут же замер на пороге — не остановиться, когда Тихонов начал махать руками и с набитым ртом мычать что-то нечленораздельное, было просто невозможно.       — Рогозиной нет, — дожевав, объяснил свои жесты Иван. — Она на совещание в Министерство уехала и не вернулась ещё. Так что бросьте суетиться и садитесь обедать, товарищ майор.       — Ну, раз так, — на лице майора появилась счастливая улыбка, глаза засияли, и уже через мгновение он оказался сидящим за столом с кулинарной лопаткой в руках. — А откуда у нас такая красота? М-м, — протянул он, отвалившийся кусочек блюда положив в рот, — и вкуснота.       — Во-о-т. Заметил, да? — словно только и ожидая реакции Лисицына, отозвался Степан и довольно улыбнулся. — А я сразу сказал, что отправить Холодова на разведку на курсы кулинарного мастерства — это отличная идея. Делу в итоге, может, и не поможет, зато мы поедим вкусно. И это Андрюха только одно занятие посетил — а уже на пару с Амелиной шикарный обед организовал.       И обед действительно был таким, что отрываться от него Лисицыну не хотелось. Потому он молчал, а о деле, понаблюдав минут пять за Константином Львовичем, позволив ему, так сказать, утолить голод, заговорил Степан. Не аппетиту майора, естественно, решив помешать, а лишь любопытство желая утолить.       — Что за подозреваемая-то? Ты на огнестрел ведь выезжал, неужели убийца сидела над трупом, держа в руках пистолет? — усмехнулся капитан, не веря в такие чудеса.       — Нет, пистолета не нашли. А вот над трупом подозреваемая сидела, — подтвердил Лисицын и, прежде чем коллеги начали задавать вопросы, продолжил: — она сама «скорую» вызвала. А те уже нас, когда по приезду смерть констатировали. Говорю: «Почему в «ноль-два» не позвонили?», а она мне: «О вызовах на огнестрелы со станции «скорой помощи» в органы в обязательном порядке сообщают. Самой звонить незачем». Представляете, умные какие все пошли? Ещё и участкового работать учила.       Костя замолчал, взяв не знаменитую мхатовскую, а местную фэсовскую паузу, и, обхватив рукой кружку, сделал несколько небольших глотков крепкого чая. Тихонов не выдержал первым:       — Так что там с участковым?!       — Да ничего страшного, жив-здоров, — отмахнулся Лисицын и вновь поднёс чашку ко рту. После усмехнулся недовольству компьютерщика и всё же продолжил: — поднимаюсь я, значит, по лестнице. И слышу, что сверху женский голос кого-то отчитывает. «Куда ты на место преступления прёшься?! Обувь в прихожей уже снёс. Сходил бы за понятыми лучше» и всё в таком роде. Я уж обрадовался, что это кого-то из местных прислали, и нам нового дела не достанется, а это, оказывается, соседка сверху, в «скорую» звонившая, молодого участкового уму-разуму учила. Это она, конечно, молодец, а то он затоптал бы там всё. Зелёного какого-то прислали: никого не знает, ничего не умеет.       — Ну, и чего ты возмущаешься тогда? — не понимал коллегу Степан. — Молодец соседка, оказала следствию помощь. Ладно, чёрт с ним, с участковым зелёным, в подозреваемые-то ты соседку когда решил записать?       — Когда пенсионерка, живущая в квартире через стенку от убитого, рассказала, что они встречались — ныне убитый и соседка эта с этажа выше — а потом вдруг разбежались. А соседка эта беременная, между прочим. И тут может быть масса вариантов, почему она бывшего своего застрелить решила, — со знанием дела, будто на книжной полке у него была целая энциклопедия, посвящённая убийствам мужчин беременными женщинами, объяснил Константин. — Да и не нравится она мне. Ладно участковый, но она и меня учить пыталась. И гильзу я не в том углу ищу, и соседей не тех опрашиваю, и отпечатки не там собираю… через чур умная какая-то! Короче, не стал я её опрашивать — пускай Рогозина сама разбирается. А то скажет потом, что протокол я неправильно составляю, вопросы не те задаю и вообще не вхожу в её интересное положение.       — А ты входишь? — дожевав очередную печеньку, уточнил Тихонов. — Где вот она: в допросной? Или ты вообще зверь и запер бедную беременную женщину в камере?       Сначала недовольно надув щёки, а потом и осудительный взгляд подняв на Ивана, Лисицын таким вопросам в свой адрес возмутился:       — Никого я нигде не запирал! Сидит себе спокойно в переговорной.       Ваня моментально отставил чашку в сторону и потянулся за пультом от экрана, спрятавшимся прямиком на небольшом подоконничке за жалюзи. Он нажал несколько кнопок, на монитор оказалась выведена трансляция с одной из камер в переговорной, и оперативники почти синхронно подняли глаза вверх.       Вопреки словам Константина, женщина в переговорной не сидела. Она перекинула через спинку кресла свой пиджак, на сиденье оставила небольшую сумочку и, оглядываясь по сторонам и на экранах желая рассмотреть что-нибудь помимо логотипа службы, неспешно прохаживалась по помещению, в котором была одна. В какой-то момент она подняла голову, взглянув прямиком в камеру, словно зная, что именно через неё и наблюдают сейчас за ней трое мужчин.       Костя проворчал что-то неразборчивое себе под нос, словно не выучивший урок школьник, отведя взгляд в сторону. Ванька оторвался от экрана молча — чтобы получше разглядеть, какую из конфет стащить из вазочки у стены. И только Данилов продолжил вглядываться в происходящее в переговорной. Не узнать женщину на видео он просто не мог, но всё равно рассматривал её словно впервые.       — Ты думаешь, она могла убить своего соседа? — уточнил он, раскрывать своего знакомства с Костиной подозреваемой не поспешив.       — Нет, я тут просто так сейчас распинался, — бросил в ответ Лисицын, не забыв добавить в голос сразу и усмешки, и возмущения. — Конечно, я так думаю. Она вполне могла застрелить соседа, отнести пистолет домой или в другое какое-нибудь место — в ближайших мусорках правда ничего не нашли — а потом вернуться и приспокойно вызвать «скорую». Труп не перетаскивали, лежал он буквально на пороге — так что беременность никак не могла ей помешать.       — Ага, — недоверчиво качнул головой Стёпа, пока Тихонов соглашался со словами майора. — А ещё убийство, по-вашему — это совершенно обыденное для беременной женщины действо, так что она не разволновалась ни во время убийства, ни после просьбы проехать в ФЭС.       — По-твоему, она должна была сразу потерять над собой контроль и признаться, что это действительно она убила? Данилов, ты столько лет в органах, а продолжаешь нести такую чушь!       Стёпа отвечать на эти реплики Ивана просто не стал. Он взял с кухонной поверхности за своей спиной чистую чашку, выставил её перед собой и под пристальными взглядами своих товарищей, словно не замечая их молчаливых вопросов, налил в неё ещё горячий чай и принялся методично размешивать положенную пару ложек сахара.       — Ты считаешь, что беременная не может убить? — взглядом повторяя обороты, сделанные Стёпой при помощи ложки, вновь заговорил Костя. — У нас ведь столько подобных дел было. И огнестрелы, и ножевые, и отравления… и чего только не было. А помнишь, было дело, где девушка, месяце на седьмом будучи, тётку свою на даче зарезала, а потом труп на тачке в лес вывезла? Ты ведь тогда сам её заподозрил и расколол в итоге тоже сам. Я помню, милая такая девчушка, до последнего слёзы лила, что негодяй какой-то тётушку её любимую погубил, а оно вон что оказалось.       — Она не убивала, — кивнув на экран, уверенно резюмировал свою позицию Данилов. Он поднялся с места, несколько шагов сделал в сторону, но от стола отойти не поспешил, от коллег ожидая реакции на свои слова.       — Ты, столько всего повидавший, даже детей-убийц, отказываешься хотя бы допустить мысль, что эта беременная женщина могла убить, — не унимался майор. — Почему?       — Потому что это моя беременная женщина, — на одном дыхании отозвался Степан и в ответ, помимо округлившихся взглядов коллег, ещё от Тихонова получил растерянное: «В каком это смысле?». — А у этой фразы много смыслов?       Не дожидаясь следующих вопросов и никаких других объяснений давать не собираясь, капитан сжал в руке ту самую кружку, в которой старательно растворил кристаллики сахара, и быстро скрылся из буфета, оставляя коллег, словно ударенных пыльным мешком, в молчаливом непонимании.       — Рита, — позвал Данилов, переступив порог переговорной и закрыв за собой стеклянную дверь.       — Стёпа! — женщина развернулась, и на лице у неё появилась улыбка. Словно и не находилась она сейчас в стенах ФЭС, будто и не подозревал её майор Лисицын не абы в чём, а в самом настоящем убийстве. — Как хорошо, что ты пришёл.       Степан оплёл плечи возлюбленной рукой и осторожно, дабы ни малейшего дискомфорта не причинить ни ей, ни малышу, прижал Маргариту к себе. Она прикрыла глаза, уткнувшись ему в шею, и готова была простоять так максимально долго, наслаждаясь его близостью, кожей ощущая его дыхание и внимания не обращая на складывающиеся обстоятельства.       — Я тебе чаю принёс, — негромко отозвался Данилов, не размыкая объятий и аккуратно передав чашку в руки Риты. Она вновь улыбнулась и сделала небольшой глоток. — Есть овощной салат и картофельная запеканка. Будешь? — Рита отрицательно качнула головой. — Печенье или конфеты? — предложил капитан, но женщина вновь отказалась.       — Твои уже всё знают, получается? — не то спросила, не то резюмировала Власова, заглядывая возлюбленному в глаза.       — Когда-то же это должно было случиться. Готов спорить, что они не выключили экран и сейчас наблюдают за нами, — кивнул Степан, и ему, не расказывавшему никому в ФЭС ни про свои серьёзные отношения, ни про то, что сына через четыре месяца забирать из роддома, видимо, было уже всё равно. Капитан чуть наклонился и поцелуем уверенно коснулся губ Маргариты. — Как ты?       — Всё хорошо, — заверила Рита, и когда Стёпа вместо следующего вопроса рукой провёл по её животу, уверено продолжила: — и с Матвеем тоже всё хорошо. Толкается, — улыбнулась Власова, залюбовавшись счастливыми огоньками, засиявшими в глазах Степана. — Вот тут, — добавила она, накрыв его руку ладошкой, сдвинув её чуть в сторону и точно зная, что если сейчас капитан всего лишь довольствуется её словами, то скоро и сам сможет почувствовать движения их малыша.       Данилов усадил Риту на ближайшее кресло, опустился на соседнее, одним движением подкатив его ближе, и ладонями обхватил, словно согревая в мороз, её не замёрзшие вовсе пальцы. Он знал точно, что Власовой, не желающей чувства выставлять напоказ, придётся по душе такое проявление нежности, а вот кого оно успокаивает больше — её или его самого — ответить не смог бы. Рита оплетала в ответ его пальцы, не отводила полного нежности взгляда и точно знала, что в выборе спутника жизни не допустила ошибки.       — Ты главное не волнуйся — всё будет хорошо. У следствия нет никак оснований держать тебя под стражей, — принялся объяснять Данилов и собирался, видимо, разъяснить что-то ещё, но в последний момент не стал этого делать, уверенно бросив: — да ты и без меня это понимаешь. Максимум — Рогозина под подписку отправит. Но, думаю, первостепенные экспертизы будут готовы даже раньше, чем вы закончите разговор.       — Я просто не понравилась вашему майору.       Спорить было бесполезно, оттого Данилов лишь едва заметно кивнул и пояснил:       — Костя на самом деле хороший парень. Я ведь тебе рассказывал про него, помнишь? Он просто не любит, когда его учат, как нужно работать. Особенно, когда это делают посторонние.       — А я не люблю, когда на меня смотрят, как на женщину, способную думать исключительно о материнстве. Я ему всего лишь совет решила дать — ну, видела я, что гильза у плинтуса рядом с тумбочкой лежит — а он сразу в подозреваемые меня записал и проворчал, что насмотрятся все сериалов, а потом умничают. Хоть бы профессию мою спросил для начала, — бросила Власова, и в этом её возмущении Стёпа явственно отыскал ещё и не сумевшие спрятаться нотки обиды. — А гильзу потом нашёл там, куда я указала! Хоть бы спасибо сказал.       — А ты бы на его месте сказала? — уточнил Данилов и, прежде чем Маргарита успела ответить, добавил: — после слов о вмешательстве не в свои дела и высказывании о просмотре сериалов.       Власова ответить не поспешила. Она отвела взгляд в сторону, точно зная, что ответ в глазах отец её ребёнка прочитает без особого затруднения, обхватила руками чашку ароматного чая и сделала несколько неспешных глотков.       — Он, наверное, ещё и о соседке рассказал? Ну, о том, что мы с Андреем встречались, и она налюбоваться нами не могла, — уверенно взметнув на Степана взгляд, Рита перевела тему разговора, и буквально через мгновение Данилов кивнул ей в ответ. — Нашёл кого слушать. У Инессы Сергеевны с головой не всё в порядке — об этом все знают. Андрей ухаживать за мной пытался, когда ещё классе в девятом учились. Ничего не вышло, но Инесса Сергеевна уже тогда переженила нас у себя в голове, а как подросли — начала выспрашивать, когда же детки будут.       — В таком случае могу тебя поздравить — в её голове вы больше не вместе.       — Я очень извиняюсь, — хлопнув стеклянной дверью и незамедлительно обратив на себя внимание собравшихся в переговорной, Тихонов подошёл к столу, опустив на него поднос со всем необходимым, прихваченным из лаборатории, — но вынужден прервать ваши задушевные беседы. Я, в отличае от товарища майора Лисицына, — Ваня поверулся к одной из камер и, растянув губы в улыбке, помахал в неё, — не собираюсь сидеть и гадать: могла беременная убить или не могла. Сейчас сделаем пару экспертиз и во всём разберёмся.       — Рогозина не приехала ещё? — спросил Данилов, продолжая поглаживать ладонь возлюбленной — когда со стороны раздался грохот, она инстинктивно обхватила его руку, заслонившую от возможной опасности.       Эксперт отрицательно помотал головой, взял с подноса парочку ватных дисков, небольшой пульверизатор с прозрачной жидкостью и, сделав несколько шагов в сторону, замер напротив Власовой.       — Можно ручки попросить? — заговорил он. — Меня, кстати, Ваня зовут. Тихонов, — представился эксперт, опрыскав протянутые в его сторону ладони. — На мне тут, можно сказать, всё держится, — Данилов показательно прочистил горло и поднял на Ивана глаза, заставив стушеваться, — ну, не всё… но многое! И компьютеры на мне, и наличие реактивов в лаборатории, и…       — А может хватит себя нахваливать? — не дав начальнику компьютерного отдела договорить, задал вопрос Данилов, не сводя с Ивана своего вопросительного взгляда. Тот под этими небольшим натиском продолжать рассказ о себе не стал — вместо этого вернулся к своему подносу, сложив по отдельности использованные ватные диски и сделав пометки на сосудах и сложенном вдвое листе, и выбрал для разговора уже другую тему:       — А вы с нашим Стёпкой давно знакомы? А то ведь он, как партизан, не рассказывал ничего — не случись этого убийства, не понятно, сколько бы ещё мы все оставались в неведении. Я знаете, что думаю? Он, наверное, на свадьбе хотел сэкономить.       — Вань, хорош!       — Мы со Стёпой год вместе, — подала голос Власова, и Иван сразу же обрадовался, что женщина решила поддержать беседу с ним и, в отличае от капитана Данилова, не стремилась заткнуть ему рот. Вот только уже в следующий момент эксперт почувствовал себя не совсем в своей тарелке и не настолько радостным, как мгновением раньше; а всё после того, как Рита уточнила у него: — Ваня, а как у вас в личной жизни, дело к свадьбе ещё не идёт? А то Татьяна — девушка симпатичная, влюбит в себя кого-нибудь более расторопного в любовных делах и домашним малиновым вареньем от простуды будет лечить именно его.       Власова улыбалась самой милой улыбкой, беззаботно хлопала ресницами, не сводя взгляд с буквально остолбеневшего от её неожиданной проницательности Ивана, и огорошить его чем-нибудь ещё не спешила. Он вновь стоял прямо напротив Риты, держа в руках уже другой пульверизатор и ультрафиолетовую лампу и словно забыв, что и как ему необходимо сделать для проведения одной из экспертиз.       Наблюдавший за этим Данилов старался оставаться серьёзным и максимально невозмутимым, на самом деле с трудом сдерживая улыбку. «Не зря про коллег рассказывал», — пронеслось у него в голове и явственно вспомнилось, что Рита ещё и фотографии в его телефоне видела ни раз. В том числе и ту, на которой Ваньку, дежурившего в ночную, Белая вареньем кормит буквально с ложечки — она вернулась тогда после смены, на другой конец города съездив к знакомой старушке, оттащила Тихонова подальше от компьютера и, усадив в буфете на диванчик и вручив чашку чая, принялась бороться с его простудой при помощи малинового варенья. Данилов тогда на вызов как раз собирался и, проходя мимо, просто не смог не запечатлить этот момент. «Подарю им, когда надумают расписаться», — решил капитан, свято веря, что событие это однажды случится.       — От меня ещё что-нибудь требуется?       — Д-да. Встаньте, пожалуйста, — выйдя из состояния замешательства, кивнул Маргарите Иван. Она поднялась на ноги, оперевшись на галантно подставленную руку Степана, и тот невольно залюбовался. Тем, как Рита оправила подол платья, как чёрная ткань изящно подчеркнула её округлившийся животик, как волосы взметнулись в воздух от взмаха головой, а после струйками опустились на плечи. — Это абсолютно безопасносно для здоровья и не вредно для одежды, — отметил Тихонов, прежде чем разбрызгал прозрачную жидкость по всей длине платья.       — Если есть следы пороховых газов — они окажутся видны в свете лампы, — объяснил Степан, пока Тихонов, включив свой «волшебный приборчик», методично проводил им от ворота платья и до его подола.       — Но их нет, — отозвался Ваня и жестом предложил Власовой вернуться в кресло. — Компьютер однако точнее проверит, — добавил эксперт и новым ватным диском провёл поочерёдно то по одному, то другому рукаву Ритиного чёрного платья. — Всё, я ушёл проверять образцы, а вы тут ждите Рогозину и не хулиганьте. А нет, не ждите уже, — обернувшись к одной из стеклянных стенок, поправился Ваня, — Галина Николаевна приехала.       Если учитывать то, что в невиновности своей возлюбленной Данилов был уверен с самого начала, в стенах переговорной спустя какой-то час после взятия образцов для экспертизы его больше обрадовало не заключение Ивана: «твоя беременная избранница соседа не убивала», а практически приказ Галины Николаевны отвезти Маргариту домой. Второй раз повторять было не нужно, и Степан уже через мгновение оказался за спиной Власовой с её пиджаком в руках.       — Помнишь, я говорила, что хочу побывать у тебя на работе? — шагнув в лифт, спросила Рита, и Стёпа утвердительно кивнул, нажимая на кнопку этажа парковки. — Совершенно не такие обстоятельства я имела в виду. Но подобный опыт — это тоже опыт.       Власова держалась за локоть Степана и даже на парковке, окутанной небольшим сумраком, яркими фонарями разрываемым только после срабатывания датчиков движения, оглядываясь по сторонам и стараясь разглядеть малейшие тонкости, отличающие Федеральную экспертную службу от рядовых ведомств.       — У вас помимо крутого оснащения ещё и очень уютно, — резюмировала Маргарита. — И люди хорошие. Даже ворчун Лисицын, — улыбнулась женщина. В их поле зрения уже появился автомобиль Данилова и идти оставалось не больше пары минут, когда Рита вдруг несильно хлопнула саму себя по лбу и воскликнула: — чёрт!       — Что такое?       — Я ведь на квартиру зачем поехала? — словно именно у Стёпы спрашивая мотив своей поездки, отозвалась Власова. Но не успел оперативник ответить, что он понятия не имеет, как Рита сама же и объяснила: — чтобы ящик почтовый проверить. А то ведь забит уже весь, наверное, за несколько месяцев-то. И ты думаешь, я до него дошла? Нет, конечно! Ящик на втором этаже, а квартира Андрея на первом. После его распахнутой двери всё так закрутилось, что я забыла совсем о ящике.       Успев уже снять машину со сигнализации, Стёпа распахнул перед спутницей пассажирскую дверцу, помог ей забраться в салон и только после этого направился в сторону водительского места. Рита проводила Данилова взглядом, параллельно защёлкивая ремень безопасности, и, дождавшись, когда оперативник захлопнет за собой дверь, продолжила:       — Ладно, в другой раз тогда к себе заеду. Завтра, может.       — Нет уж, дорогая, — решительно отрезал Степан, услышав такие планы избранницы, — хватит приключений на ближайшие дни. А то кто его знает, что там случится завтра в доме — Лисицын тогда всю плешь проест, и не только мне. — Щёлкнул замок ремня безопасности, мотор уверенно зарычал, и Данилов, прежде чем двинуть авто с места, развернулся к пасажирке, — поехали проверять твой почтовый ящик.       Здание ФЭС уже перестало заглядывать в зеркала заднего вида, промелькнули молоденькие деревья уютного сквера, и Власова успела рассказать про театральную постановку, что будет как раз в Стёпин выходной на следующей недели, когда Данилов решил вновь вернуться к событиям минувших часов.       — Рит, — позвал он, взгляд переведя на возлюбленную; благо, что включившийся красный свет позволял увеличить возможные для этого пару секунд, — скажи мне, пожалуйста, почему ты мне не позвонила? Ладно, не сразу, но хотя бы когда «скорая» смерть зафиксировала.       Рита подняла на Данилова полный непонимания взгляд, а в добавок, дополнительно подтверждая своё мнение о том, что звонок этот был абсолютно ни к чему, ещё и усмехнулась.       — Ты это серьёзно? — недоверчиво уточнила Маргарита. — Дёргать тебя только из-за того, что я в подьезде труп нашла?       — Ты так говоришь, будто это для тебя обычное дело.       — А ты так говоришь, будто я трупов никогда не видела! — в его же манере бросила Власова, всплеснув руками. Продолжать в подобном духе правда не стала, а вместо этого ласково сжала ладонью его запястье, взглянула в переведённые на неё глаза и, словно оперативник и не знал этого, объяснила: — Стёпа, я не просто беременная тётенька — у меня, так же как и у тебя, есть погоны на плечах, а на погонах — звёзды капитанские. А то, что мой отпуск плавно перетекает в декрет, совершенно не значит, что я начала переживать, увидев труп или раненого. Мне ничего не угрожало, я ни в чём не виновата — зачем звонить? Чтобы ты весь извёлся?       Ответить Стёпа не успел — Власова придвинулась ближе, мимолётный, но от этого не менее искренний поцелуй оставила на его щеке и, моментально вновь прижавшись спиной к пассажирскому креслу, кивнула на дорогу, что уходила вдаль прямо перед их глазами:       — Зелёный — поехали!