l’automne

      Поздняя ночь. У Минхо напечатанные буквы и цифры уже смешиваются в вязкие черные пятна, расплывшихся по монитору. Вокруг стопки толстых книг и кипы непонятных документов, и сейчас единственная их функция - лишь сильное давление со стороны, которое появлялось при чересчур заполненном пространстве. Глаза Минхо сухие, уставшие, что без зеркала можно рассуждать об их неприятной красноте. Четвертый курс юрфака, будь он проклят, с начала семестра подкидывал все новые и новые задачи. Нужно ли им выпустить высококвалифицированных специалистов, или загнанные, невыспавшиеся тела стали эталоном юриспруденции? В, вроде бы, три ночи рассуждения об этом время от времени всплывали в кипящей голове, а от всей этой суматохи только и кричи: «Помогите, хочу спать!». Ли ведь шел сюда с такими яркими, красочными побуждениями многогранно использовать свои хитрость и ум, отточить мастерство балабольства и уговаривания, а потом счастливо все применять на практике (не за мелкую сумму, безусловно). Но вот он, три года спустя, с пройденными подростковыми меркантильными мечтами и горящими датами дедлайнов, разгребает непонятные от усталости символы и надеется на скорейшее путешествие до кухни, ванной и, как прелестный финал, кровати. Его дни начинались и заканчивались в почти что зеркальной последовательности: кровать, ежедневник, душ, еда, формально выглаженный костюм. Разве что утром Минхо мог устроить приватный концерт трем своим плюшевым котам. Почему такая аудитория? А кому еще на четвертом году юридического захочется смотреть на нелепые танцы в одном нижнем белье? Почему танцы? Душа скучает.       Он только заснул, как раздался наглый трезвон будильника, который только и выключать с размаху, ладонью хлопнув куда-то в сторону этих истеричных машинных криков. Снова расписание и дедлайны в ежедневнике, снова душ, снова пританцовывания, снова строгий выглаженный костюм. Схватить собранную с вечера сумку, бумаги и идти.       Он уже давно перестал по пути слушать музыку. Прислушиваясь, Минхо часто ловит смешные диалоги невыспавшихся школьников или забавное ворчание старика. Только весь бэкграунд его выработанного хобби - анализ. Все правоведение ведь, по сути, это люди, самые причем разные, уникальные, и каждый со своими замашками, темпераментом, а, соответственно, к каждому такому персонажу нужен соответствующий подход. Как найти общий язык с теми школьниками, жалующихся на чрезмерную (ох, если бы они только знали) загруженность, или с тем стариком, что недоволен, по всей видимости, мрачной толпой людей в такое холодное осеннее утро? Вечные вопросы в голове, попытки уловить тончайшую нить интересной детали, шум, разговоры, невербальные жесты… Порой ему хочется выключиться       В университетской столовой суматоха. Кто-то рыскает среди толп одногруппников и одногруппниц в поисках готового расчетного задания, кто-то сладко досыпает на чужих коленях, а Минхо - ускоренно топает, допивая вот купленный кофе. Да, возможно качество и не так высоко, но цена оправды- Стук, и кофе уже не в стаканчике.       Извинения, непонимание и не менее ошеломленный студент перед ним. Явно не с его направления, потому что среди студентов юрфака не так часто встретишь яркого и необычного парня, с проколотой бровью и стильной уличной одеждой. Искусство? Они все ведь, пусть и неосознанно, бегут за кричащим самовыражением, что громкое «это Я!» разносится при кратком взгляде на них. — Черт, прости, я немного опаздываю, и, поглядывая в телефон, не заметил тебя впереди, ты… — Ли Минхо, - уже привычная формальность, - хочешь знать своего пострадавшего? — Мне, конечно, приятно познакомиться, но я не это хотел узнать. У меня лежит замызганная краской футболка, которую я, конечно же, без проблем могу надеть, и… — Ты предлагаешь мне надеть джемпер, который на тебе? — Да что ты так торопишься с ответами! - у студента лицо корчится в игривом бурчании, - Но да, давай одолжу?       Не особо дожидаясь ответа, незнакомец нагло хватает за запястье, но ведет аккуратно к двери туалета. Уличный холод, пробравшийся из открытых форточек, разгуливал по светлому помещению, отпечатывался прохладой на плитках. Парень останавливает Минхо и снимает с себя потрепанный рюкзак, копошится в нем, а юному юристу лишь бы рассмотреть. У провинившегося красивая шея и мило растрепавшиеся волосы, только вот его, наверное, стильный джемпер явно повидал жизнь, вовсе не надлежащий уход. Руки - точно творение Иоганна Шадова*, потому что все эти плавные изгибы костяшек и медовая кожа могли быть разве что прекрасной скульптурой. Анализирующий поток прерывает снятие чужой одежды с торса, который, как Минхо удачно подмечает, подтверждает его теорию о скульптуре. — Ты меня так разглядываешь, - прерывает тишину незнакомый студент, - что у меня мурашки по спине от неловкости. Джемпер прямо на рубашку наденешь?       Он медленно протягивает бежевую вещь вперед, бережно кладет в чужие руки. Минхо не особо хочется, чтобы устроивший переполох в его утреннем расписании парень скорее натягивал футболку и убегал; непривычная медлительность приятна и сладка, так и причина оправдывает! Утвердительный кивок, и теплый потрепанный джемпер уже согревает промерзшее от здешнего воздуха тело. — Выглядишь… уютно и мило? - Незнакомец приятно улыбается и по-хозяйнически свой джемпер поправляет, - тебе правда идет. Я Хан Джисон, к слову. Выловишь меня сегодня после третьей пары у выхода? — Я до четвертой. — В таком, случае, после четвертой я буду ждать тебя у выхода из кампуса. До встречи!       Выбежал. Минхо в голове перематывает тягучую встречу, и она, несмотря на всю свою нелепость, дурманяще контрастировала с обыденной и утомляющей суетой. Глупая улыбка как-то забавно расплывается на лице. Он сейчас - влюбчивая школьница, завороженная чьим-то ласковым вниманием, что даже никакая профессиональная компетентность и сдержанность не скроют этой детской радости. Этот Джисон, черт возьми, нелепый, чудной, но среди всего черного-белого фона умудрился появиться горящим пятном, которое, в теории и в всплывающих желаниях, должно становиться все больше и больше, расширяться дальше и вытеснять привычное. Ли только смущенно треплет свои волосы, то ли пытаясь привести себя в спокойствие и равновесие, то ли избавляясь от нависающей неловкостью.