Экзорцист на минималках

Машина бодро летела по дороге, мотор сыто урчал. Кеша лихо обгонял тихоходные автобусы, юркие газельки и всякие бюджетные иномарки, какими нынче наполнены практически все дороги. Некоторые из таких иномарок даже пытались с ним погонять, но он легко делал их, просто посильнее нажимая на газ. А они только бессильно сигналили ему вдогонку. До родного кладбища он долетел в рекордное время, но ему было не до таких мелочей. Так, на первый взгляд вроде все в порядке — ворота закрыты, сторожка цела, тихо… Уже темнело, осень как-никак. Припарковав свою новую ласточку неподалеку от ворот, Кеша поспешил к себе в сторожку. Вроде все цело, все на месте… Что же так встревожило Евстафия? Кеша задумался, и тут на улице раздался залихвастский хулиганский свист, и знакомый мальчишеский голосок тоненько заорал: -Кееееееееееешааааааа! Выходиииииии! Наших бьют! Кеша распахнул дверь, и его глазам открылась странная картина. Будь на месте Кеши кто-нибудь менее спокойный, уже бежал бы прочь в ужасе с полными штанами. Уже прилично стемнело, и было плохо видно, но вдоль дороги были развешаны электрические фонари. Вот в их то свете и мелькали рожи оживших мертвецов… Почему именно мертвецов? Потому что даже самый страшный бомж не ходит с гнилыми кишками, свясающими из его живота, например, как воооон тот экземпляр. И руки у них обычно на месте, а не как вон у этого, с торчащей костью на месте правой руки. Белесые глаза (эти, видимо, посвежее), у кого то уже и их нет… Двигаются медленно, но настойчиво, около десятка. А куда это они направляются? И тут Кеша заметил упавший ствол липы, который разрушил часть кованой изгороди. Судя по всему, нарушен защитный магический контур, и нечисть рвется… Рвется к живым! Этого нельзя было допустить. Нужно оружие. Глок на месте, но одного его мало. Точно, когда то Евстафий давал ему кинжал, он вроде как тоже против нежити что-то может… Кеша чуть не целиком нырнул в рюкзак, спешно копаясь там, выискивая кривое лезвие… Вот он! Крепко зажав рукоять кинжала в левой руке, Кеша побежал навстречу медленно бредущим мертвякам. Не были они похожи на тварей из многочисленных фильмов и сериалов. Раздутые мертвые тела, подверженные разной стадии разложения, медленно двигающиеся к только им известной цели. Вдалеке пыхтел Гена, бодро разматывающий очередного мертвеца. Останки трех…а нет, четырех — вон еще одна башка — живописно валялись вокруг, и, кажется, еще пытались шевелиться. Увидев Кешу мальчуган подмигнул, вытер испачканое чем то лицо ручонкой, и гаркнул: -Не стой столбом, помогай! И Кеша помог! Выстрелил в затылок одному из стоящих к нему спиной трупов, забрызгав содержимым черепа ближайший памятник, пнул тело в спину. Труп неуклюже качнулся и упал, вяло шевеля конечностями. Гена одобрительно поднял палец вверх, Кеша попытался ему улыбнуться, но тут парня сзади обхватили сильные мертвые руки, и он ощутил около себя жуткое зловоние. Пытаясь освободиться, он повернул голову и не заорал — к его шее тянулся полный гнилых зубов рот мертвеца, он даже смог разглядеть копошащихся там могильных червей… Оглушительный выстрел раздался совсем рядом, Кеша оглох на одно ухо, его лицо опалило пороховыми газами, а вдогонку забрызгало остатками мозгов и осколками черепа. Пришедший на помощь Евстафий опустил дробовик и что-то говорил, но Кеша его не слышал — он вообще ничего не слышал. Парень упал на колени, его неудержимо рвало… Вокруг раздавались выстрелы и вспышки каких-то заклятий, но Кеша этого всего не видел. Его глаза слезились, уши абсолютно ничего не слышали, и его бы сейчас смог загрызть даже безногий мертвяк. Но этого не произошло. Через несколько минут все было кончено, остатки мертвяков практически не шевелились. Евстафий собрал их в кучу и сжег, прочитав какую то молитву. Гена куда то испарился, заявив, что ему надо проверить еще кое-что. Кеша сидел и смотрел на огонь. Кое-как протерев лицо, он все еще не мог придти в себя. Все таки мертвец в такой близи и последующий за ним выстрел в упор из помпового ружья еще никому не приносил душевного спокойствия. И поэтому Кеша сидел в некой прострации, и слушал Евстафия, благо слух более-менее вернулся… -…А тут ко мне прибегает монахиня, одна там, из молодых, вся белая как мел. Говорит, неладное творится что-то, крики слышны. Оказалось, один из энтих — батюшка мотнул головой в весело пылающую кучу — Выбрался, значит, добрел до храма и там, на входе, напал на девчонку. Благо она на курсы самообороны ходила, всякими баллончиками перцовыми не пыталась отбиваться, а просто его через бедро кинула и контрольный в челюсть выписала. Испугалась то она того, что пришибла его, этому то их на курсах не учат. Я глянул — точно, мертвяк, но несвежий. Девчонку успокоил, отослал, говорю, сам все улажу. А несвежий мертвяк у нас откуда может взяться? Правильно, с кладбища. А кладбищ в нас в округе немного. Я вот тебя набрал, тело припрятал, да и побег сюды. А тут вы, воюете вовсю. И, гляжу, тебя мертвец готовится доесть… Я и это, того… Не подумавши то. Извиняй, Кеш… Кеша машинально кивнул, слушая вполуха. Евстафий сопел рядом, потирая ушибленные о чей то крепкий череп костяшки пальцев. Кеша молчал, бездумно уставившись на огонь. Священник поднял его: -Идем,Кеш. Кеша поднялся и побрел в сторожку. Там он умылся, старательно смывая с себя остатки. Холодная вода помогла ему немного придти в себя. Евстафий уже шуршал у плитки, запахло чем то вкусным. Через несколько минут на столе шкворчала ароматная яишенка с кружками прожаренной колбасы, и два стакана с чем то, но не с чаем. Кеша хотел было отказаться, но потом подумал, и, не дожидаясь тоста, залпом махнул стакан. Коньяк. Кеша выдохнул, глаза с непривычки заслезились. Евстафий уважительно-понимающе посмотрел на парня, и протянул ему вилку с солидным куском колбасы на ней. Закусили. Налили еще по одной, закусили. После третьей Кешу накрыло и отпустило одновременно. К его чести можно заметить, что он не начал рыдать, или истерить — он просто пробормотал вслух «3.14здец». Учитывая интелигентность парня, слышать от него такое было странно. Потом, не раздеваясь, опустился на кровать и моментально уснул. Видимо его мозг, как компьютер, был перегружен, и ушел на перезагрузку. Евстафий допил стакан, потрепал Кешу по плечу, и собрался уходить. Уже у двери он хлопнул себя ладонью по лбу, вернулся, написал что-то не листке бумаги и положил сверху мешочек. После этого он аккуратно прикрыл за собой дверь и ушел — за ночь ему надо было постараться по максимуму восстановить защитный контур, завтра приедут кузнецы, которые будут восстанавливать ограду. И еще надо что-то сделать с липой. … На лице спящего парня блуждала улыбка — Кеше снился дед, которого Кеша куда то вез на новой Волге, и тот радовался, как ребенок.