Любить её пытка

      Пятый никогда не отличался особой толерантностью по отношению к окружающим, редким же случаем считалась семья. Для него не стал открытием тот факт, что его весьма экстравагантная натура и грубое поведение может быть неприятна многим людям. Честно, ему было глубоко плевать на мнения и нелестные высказывания людей в свой адрес.       — Я тебя ненавижу.

До этого момента.

* * *

      Он и сам себя порой ненавидит. Как он — хладнокровный киллер со стажем и профессиональный убийца, будучи застрявшим в 58-летнем возрасте в теле 13-летней подростковой версии себя, умудрился так банально и нелепо влюбиться? Нет, тут точно должна быть какая-то ошибка.       Сначала он не придавал особого значения и не давал отчета своему поведению, списывая все на временную заинтересованность. И это было до того момента, пока в голову предательски, как дождь среди ясного неба, не стали закрадываться мысли, что он возможно влюбился. Естественно, Пятый это отрицал. Но как же ему было сложно отвести от нее взгляд, сконцентрировать внимание на чем-то другом, когда в голове все чаще рисовался её образ, лепечущий обо всем подряд. Парень был просто взбешен тем фактом, что начинал терять контроль над собой.       Появившись так резко без предупреждения, она словно открыла ящик Пандоры, тут же наводя в душе Пятого полнейший хаос и неразбериху, заставая того врасплох. Недосягаемые до той поры, новые чувства охватили его с ног до головы. Они словно взяли его в свои порядком заржавевшие тиски и сковали движения, не оставляя дальнейшего выбора, кроме как повиноваться им, впиваясь металлическими зубцами в кожу, распространяя все больше режущую боль по всему телу. Полное непонимание происходящего заставило и так пошатнутся мозг, искаженный в результате путешествий во времени.       Сказать, что Пятому нравилось себя так ощущать, было сравнимо с получением бесплатного билета и добровольного согласия на поездку на американских горках без ремней безопасности. Он лучше бы пустил себе пулю в висок, лишь бы стереть её из своей памяти, как грязное пятно на белом холсте, что так резало взгляд и от которого так и хотелось избавиться. Не для этого он неоднократно спасал этот чертов мир от конца света, чтобы по итогу чувствовать себя так... отвратительно.       — Пятый, я сделала что-то не так?       Все. Она все сделала не так. Особенно то, что появилась в его жизни. Она была сравнима с Морфеей, чьи объятия словно наркотик, который он упорно отказывается принимать, но так желает всем своим сердцем. В этом у него выдержки будет побольше, чем у Клауса. Её можно было охарактеризовать как очередное сложное уравнение по вычислению теории вероятности относительно этого трехмерного пространства, которое не поддавалось ни единому решению парня. Но Пятый был бы не Пятым, если бы раз за разом не предпринимал попытки решить его. Она тихо сводила его с ума...       — Черт.       Сквозь зубы цедит парень, когда его взгляд цепляется за нее, мило общающуюся с Диего в коридоре. Пятый ловит каждый её взгляд, брошенный на брата, пытается определить, что он может значить. В мозгу поселяется скользкая мысль, что она неплохо ладит с номером два. Этого достаточно, чтобы вызвать в нем желание набить морду Диего. И хочется царапать стену руками, сдирая ногти в кровь, и выть так громко до срыва голоса от собственной, уж слишком очевидной, ревности, что не бралась под его контроль, сжигая парня изнутри.       Впервые Пятому становится так страшно. Он не узнавал самого себя, и это его пугало.       Пиком для ревности становится Клаус. Уж слишком он по-собственнически взъерошивает и так неаккуратно уложенные волосы девушки, без всякого стеснения касается открытых участков её кожи, и не удерживается от нелепой шуточки. А она даже не сопротивляется, заливаясь смехом вместе с четвертым. Только Пятому не смешно.       Если бы он мог сжигать людей одним лишь взглядом, то на месте Клауса уже давно бы лежала горстка пепла. Густые брови сводятся к переносице, выражая этим все недовольство их обладателя. Стараясь не замечать свои сжатые до побеления в тонкую линию губы, и, сжавшиеся до хруста костей пальцы рук, Пятый отводит взгляд в сторону, приводя свои мысли в порядок. Он ничего не понимал. Парень отчаянно вел борьбу с самим собой, пытаясь отогнать от себя очередные наваждения, что словно дикий и голодный зверь, рыскали в его голове.       — Может уже перестанешь мелькать у меня перед глазами? Мешаешь.       Вылетает из уст Пятого прежде, чем он успевает прикусить себе язык, так было всегда. Его слова хуже заточенного лезвия, задевали её за самое живое, но и пусть. Пусть она ощутит эту пропасть между ними, пусть плачет по ночам от несправедливости бытия, пусть возненавидит его. Ему все равно. Для этого он готов грубить ей столько, сколько этого потребуется. Хотя внутри что-то отчаянно рвалось наружу и кричало остановиться, прекратить себя так вести. Но Пятый успешно это игнорировал, с каждым днем все больше и больше портя отношения с девушкой.       А она его слушает. Впитывает все его слова, которые каждый раз оставляют в её душе неприятный осадок, а на сердце рану. И она не может понять, чем так не угодила Пятому. Избегать его сложно, когда живешь с ним под одной крышей, а выносить его компанию становится просто невозможно. Приходится каждый день ощущать на себе осудительный взгляд темно-зеленых глаз, а ночью ерзать в постели от бессонницы, по-скольку мысли о Пятом не давали покоя.       Они просто не созданы друг для друга, как две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Но они пересеклись, искажая пространство вокруг себя под кривым углом, тем самым нарушив законы физики. Они не могут быть вместе, они не должны. Исходя из теории вероятности, возможность того, что они будут вместе мизерно мал и почти сходится к нулю. И Пятый это знал, как знал и то, что его чувства неправильны. Разве можно причинять столько боли себе и тому человеку, которого любишь?       И она тоже неправильная. Не такая как все, она выделяется из общей серой массы людей, что окружает Пятого. Она не особенная, но это делает её особенной в его глазах. И Пятый от этого не в восторге, но он продолжит делать то, что считает правильным. Идиот.

* * *

      Ему ни черта не все равно. Как же это бесит. Слова девушки звучат выстрелом, заставая его в врасплох. Брови сами по себе ползут вниз, а челюсть смыкается, образовывая на левой щеке ямочку. В душе Пятого творится полный бардак, а в голове скачут мысли одна за другой. Почему так рано. Он не был к этому готов, хотя до этого и уверял себя в обратном. Да, это именно тот эффект, которого он добивался столько времени, но легче почему-то не становилось. Наоборот, внутри будто что-то остановилось, не подавая признаков жизни. Он явно в где-то просчитался.       Видать парень слишком долго молчал, поскольку девушка продолжила свою речь.       — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Пятый.       Ей нелегко давались эти слова, которые она так долго репетировала стоя у зеркала в своей комнате. Её маленькие ручки сжались в кулаки, впиваясь короткими коготками прямо в кожу. Боль. Это действовало отрезвляюще и помогало держать маску, чтобы продолжить играть заготовленную роль. Он не должен видеть, как ей тяжело. Не должен видеть её сомнения в сказанных словах, которые выбили его из колеи. Не должен слышать нотки неуверенности, что так едва слышны.       Придя в себя, Пятый будто не видит всего этого. Не видит, как маска безразличия начинает медленно сползать с лица девушки. Не видит её слегка трясущиеся плечи, что до сего момента были развернуты, а сейчас же сжались, выдавая её с потрохами. Он не находит что сказать. Взамен всему этому, предательская ухмылка натягивается на его лицо, как защитная реакция. Пятый впервые чувствует себя так неуверенно находясь рядом с ней, но натянутая им маска не дает даже и мускулу пошевелиться на его лице. Он продолжит весь этот спектакль, который начала девушка.       — Забавно, я хотел сказать тоже самое.       Голос звучит слегка хрипловато из-за долгого молчания, а сердце предательски пропускает удар. Они думают, что поступают правильно.

Может так действительно будет лучше для них двоих?