Город, помешанный на сексе

Журналистка — стройная девушка лет тридцати стояла напротив камеры, за ней, прямо на улице, около двух десятков людей устроили самую настоящую оргию. «Ну, быстрее, что ты там возишься!» — подгоняла девушка своего оператора, по всему её виду было видно, что она нервничала: прямой эфир с таким сюжетом выпускают очень редко, благо, искусственный интеллект научился быстренько замыливать голых людей, но даже так — не каждый день из секса делают какую-то сенсацию, пусть и городского уровня. «Ща. Техника не новая уже, дай настроить» — спокойно ответил оператор, человек знал своё дело и не любил, когда его поторапливают, но волей судьбы именно его поставили работать с этой вечно нервной блондинкой. «Так ты не отвлекайся на фон и всё быстро настроится» — съязвила девушка, продолжая дергать ногой от волнения. «Всё. Готово, теперь ждем команду от студии». Журналистка облегченно вздохнула и приготовилась. Через минуту в наушнике у девушки прозвучало её имя, она переспросила: «Студия?», и убедившись, что связь налажена начала говорить: — Необычный флешмоб сегодня утром поверг в шок всех жителей улицы Пушкина: прямо под их окнами группа молодых людей устроила настоящую оргию. Вы можете видеть, как за моей спиной люди беспорядочно занимаются греховными утехами, — черт, промелькнула в голове журналистки, надо же было так ляпнуть, но тут же продолжила, — и кажется, что эта группа увеличивается с каждой минутой. Прямо на наших глазах, пока мы тут стоим — уже человек пять подошли и присоединились к остальным. Не понятно, это временно помешательство или целенаправленная акция, призывающая к чему-то. Наряды полиции уже прибывают на место и нескольких человек уже арестовали — остальные не спешат расходится… — Наташа! — Закричал оператор и в тот же момент к девушке со спины подбежал голый мужик, искусственный интеллект, на всякий случай, замылил всю картинку в камере. Мужик повалил журналистку и резким движением разорвал её юбку — что было удивительно, потому что юбка была сделана из плотных материалов, что давало ей не только деловой вид, но и довольно неплохую прочность. — Бл*ть! — С этими словами камера полетела на землю, но удачно приземлилась на бок и продолжила передавать в прямой эфир: оператор пытался оттащить внезапно появившегося человека, который, в свою очередь, явно намеревался изнасиловать журналистку. После недолгой борьбы мужчина оттолкнул оператора куда-то за кадр, встал и тоже скрылся из вида камеры. Девушка беспомощно лежала на земле, было отчетливо видно, как слезы размывают её тушь, а камера успешно скрывала своими алгоритмами её, теперь уже — полуголое тело. Послышался удар, еще один и чье-то мычание, явно от боли. После чего на журналистку снова накинулись: насильник успешно вырубил оператора и теперь явно собирался закончить начатое. — Нет! Пожалуйста, — девушка пыталась вырваться, ударить нападавшего микрофоном, но силы были не равны. Её руки оказались прижатыми к земле рукой неизвестного, вторая его рука скрылась с прямого эфира где-то за оранжевым пятном цензуры, но журналистке было плевать на это, ведь она чувствовала, как эта грязная рука разжимает её ноги, отодвигая одну из них и открывая её влагалище. Девушка почувствовала, как мокрый и твердый член проникает в её беззащитное тело. — А! Помогите-е, — крик постепенно перешел в слёзы, голос опал и силы покинули девушку, уже было поздно просить помощи. Она понимала, что уже поздно — её обесчестили в прямом эфире и она знала, как в этой стране к такому отнесутся. Даже если сейчас её спасут, ей повезет, и она не окажется беременной от этого животного — весь город будет считать её шлюхой, никто не посмотрит на то, что девушка не могла дать отпор — все скажут, что это её вина. Мол — оказалась в месте, где люди занимаются сексом, порядочная бы так делать не стала. Журналистка продолжала смотреть сквозь слёзы, как её насилует неизвестный ей человек. Ей оставалось надеяться только на то, что камера перестала снимать, хотя лампочка отчетливо говорила: «ведется запись». Но тут, в её голове что-то щелкнуло: она перестала плакать и почувствовала приятное тепло между ног, шея её сама собой расслабилась, а изо рта начали вырываться стоны. Девушка обхватила ногами своего насильника и стала наслаждаться происходящим с ней. Прямой эфир прервался. Журналисты в офисе, которые только что осуждали насилие и просили полицию скорее во всем разобраться — были в растерянности. Что надо было говорить если девушка явно начала наслаждаться процессом? Было не понятно, поэтому они поспешно объявили перерыв и камеры в студии выключились.